Так и жила. Ещё бы немного, и нашу Олю приняли бы в женский монастырь. Съёмная конура напоминала келью, к которой она давно привыкла, скромный образ жизни, воздержание от всего. И долгая внутренняя работа над собой. Самокопание. Самобичевание... Поиски смысла. В общем, на роль послушницы Оля вполне бы подошла, если бы верила в Бога.
Но в Бога Оля, как почти все молодые, пока верила очень схематически. Ей хотелось любви и всего остального, сопутствующего этой самой любви, скандалов, интриг, сюрпризов, ухаживаний... Она ж живой человек, ёлы палы! Где парни? Куда они все подевались?
В метро парни были, и в магазин парни иногда заскакивали, пугливо озираясь по сторонам. Правда, магазинные ребята были заняты - своим пассиям подарки выбирали, а не просто интерьер посмотреть. А в метро кавалеры всецело принадлежали своим телефонам, в которые утыкались, будто боялись и по сторонам смотреть. И ехала Оля, такая красивая и нарядная, никем не увиденная. Не подсмотренная, как новенькая книжечка из типографии, зачем-то напечатанная и выставленная на витрину, хорошенькая, яркая и... никому не нужная.
Да, иногда с коллегами заходили в бар. Но и там никто ни на кого не смотрел. В баре отдыхали после рабочей недели такие же вымотанные и выжатые, как лимон, представители офисного планктона. Ничего интересного. Типичные «скуфы», с ранними залысинами и намечающимся брюшком. И да, плечи уже бедер, фу! На таких и смотреть не хотелось. Мускулинные представители мужской расы, работяги, наоборот, были пьяны и агрессивны. И - правильно - совершенно не нравились Оле. Таких ребят и в родном Олином городе полно.
Принцы в бары не ходили. Факт.
Поэтому Оля зависала на сайтах знакомств, где иногда переписывалась с мужчинами. Некоторые были очень симпатичными. На фото. А в жизни? Некоторые были так себе, но очень интересными в беседе. Но Оля так и не решилась ни на одно из свиданий. Да что же это такое? Большой город, а познакомиться не с кем. Болезнь большого города - одиночество, захватило и её. Может быть, Владка была права? Может быть, стоит прекратить строить замки на песке и посмотреть на мир другими глазами?
И вот однажды вечером «в личку» в телефоне «постучался» очередной претендент на Олино сердце. Молодой. Милый. Типичный. Русоволосый, сероглазый простак. Начал разговор запросто, без всяких этих «Ваши глаза, словно бриллианты в три карата», «Вашей маме зять не нужен», «Ты такая зачётная телочка» и прочих пошлостей.
- Вы не могли бы мне составить компанию для прогулки в «Водный мир»?
Надо же, не в Эрмитаж или русский музей. И даже не в зоопарк. И не Дворцовая площадь. В «Водный мир»!
- А что там?
- Рыбки. Разные. И очень маленькие. И очень большие.
Оле стало интересно. Рыбки...
- А пойду!
- В воскресенье вас устроит? Я могу прислать за вами такси.
Почему-то стало приятно. По-рыцарски. Такси... Вы...
Он представился Тёмой. Артём. Хорошее имя.
Она назначила время, продиктовала адрес дома и (вот дурочка) квартиры. Не спала всю ночь, раздумывая, что бы такое надеть на свидание? Платье? Брючки? Юбку покороче или демократичные джинсы? А каблуки? Не, лучше кроссовки, наверное придется много ходить пешком. В туфлях как-то... А вдруг он пригласит в ресторан? А вдруг не пригласит?
Мысли, мысли, мысли... опять внимательно посмотрела на фотографию Артёма. Ничего такой. Милый. А вдруг маньяк? Да ну нафиг, какой маньяк? Маньяки не такие. Нет, маньяки - именно такие. Да с чего она взяла, что маньяк? Будь, что будет. Главное, вести себя естественно. Все таки - петербуржанин. Ну и пусть ничего не получится. А может - получится...
Уснула под утро. Проснулась, собралась на работу, добежала до метро, потом до офиса, где получила очередной втык от гномика, разозлилась, расстроилась, увидев на телефоне размер полученной зарплаты (гномик, с-собака-а-а-а)... и благополучно забыла о свидании в воскресенье.
Вспомнила о нём за пять минут до, когда проснулась от настойчивого звонка в дверь. Открыла, не спрашивая. И увидела фигуру в пальто. Парень с мальчишеской светлой чёлкой улыбался в дверном проёме.
- Ситуация очень напоминает старый советский фильм, - сказал он, - а вы ещё не одеты.
Ай! Ой... умирает зайчик мой.
- А как вы меня нашли?
- Вы сами довольно прилежно продиктовали адрес.
Нет, она - однозначно дурында, захотите, маньяки, когда хотите!
На вид Тёме было двадцать два года. Тонкий, даже хрупкий, очень молодо выглядит. И кожа тоненькая, матовая, свежая, мальчишеская. Мягкие волосы. Удивленные брови и нежнейшая улыбка. В общем, гномик был бы в восторге. Тьфу, тьфу, тьфу!
На деле Теме случилось двадцать восемь лет. Сегодня. С утра. Вот, решил отметить. С хорошей девушкой. И девушкой этой выпало стать Оле.
Наряжаться, да краситься неудобно, потому что человек, знаете ли, ждёт! Умылась, прыгнула в джинсы и кроссовки. Значит - судьба. Хотя, если честно, ей ужасно хотелось понравиться Тёме!
- Ой, по такому случаю нужно одеться соответственно! - Оля замешкалась в малюсенькой прихожей.
- Не надо. Это не юбилей. Если по правде, во всех ты, душенька, нарядах хороша.
Оля подняла свои аккуратные бровки.
- Пушкин. Барышня-крестьянка.
Оля замялась. Если молодой человек строчит фразами из советских фильмов и цитирует Пушкина, то что она может предложить?
Сели в такси и поехали. Несмотря на Олину робость, разговор побежал легко и непринужденно. Тёма рассказал, что учится в универе заочно, получает второе высшее образование, работает. Живет с папой, потому что мама ушла три года назад. И хорошо, что Оленька не ляпнула: к кому. Тёмина мама ушла в другие миры. Иногда лучше молчать, чем говорить - этот слоган Оля помнила из стародревней рекламы каких-то леденцов.
А ведь как красиво было в Питерском океанариуме! Тысячи рыб и рыбок, от самой маленькой веселой рыбки-клоуна в ярко оранжевой раскраски до хищных мурен, мантий и акул, важно плывущих по таинственному туннелю. Морской ёж украсил себя камешками и ракушками, в надежде найти свою любовь.
Зубатка, ужасная, страшноватая, насупившаяся на весь водный мир, сосредоточена на охоте. Забавные как котятки выдры играют в футбол круглыми камешками. А мурену, застрявшую в амфоре, Оле стало так жалко, что она побежала срочно искать администратора, чтобы спасти.
Тёма еле удержал спасительницу. Объяснил, что этой мурене очень нравится сидеть в вазе. Это её успокаивает.
- Ты часто бываешь здесь?
- Не, в первый раз. Просто до этого читал об океанариуме. Должен же я знать, куда поведу свою девушку.
Ольга смутилась, но ненадолго. С Артёмом ей легко и просто. Вот что значит интеллигентный человек - умеет себя вести так, чтобы такая, как она, не испытывала неловкости. Даже место для свидания подобрал идеальное. На какой-нибудь выставке Оля краснела бы и что-то мыкала. А здесь весело, красиво, познавательно. Можно весело смеяться и никого не стесняться.
Потом они превесело поужинали в кафешке, где дружно стрескали жареный картофель в кульке, стилизованном под газетный лист, полакомились стейком «рибай», салатом и ещё кучей разных вкусностей, по которым Ольга тосковала всю свою питерскую постно - пресную жизнь.
Гуляли по ночному Питеру, любовались холодной, осенней Невой. Артём рассказывал Ольге про невскую перспективу, рассказывал увлекательно, в лицах.
- Решительным жестом Он провёл в воздухе, рубанул прямую линию: «Это будет проспект». Кто ему возразит? Никто и не возражал.
А Оля стыдливо вспоминала сюжет из передачи далёкого детства, «Городок», где Стоянов и Олейников с очень «прямым» юмором поведали тайну названия города Херсон. И хорошо, что помалкивала - Артём не мучил её мозги, не экзаменовал, был открыт, прост и... чудесен! Чу- де- сен!
Нет, Артём не напрашивался в гости. Он доставил уставшую девушку к подъезду, и поцеловал ей тыльную сторону ладони. И это было так... удивительно...
В общем, Оля безнадежно влюбилась. Безнадежно. Потому что была типичной красотулькой и совсем не относилась к небесному сонму настоящих петербуржанок, образованных, утонченных, начитанных, и прочее, и прочее. Ну кто она? Уроженка масенького сонного городка, выпускница колледжа, продавщица парфюмерных товаров с накладными ресницами и пухлыми губами?
Хотелось плакать. Но Оля не плакала - просто прикасалась губами к тыльной стороне ладони и замирала: Олино сердце раскачивалось на воздушных качелях.
Он позвонил через четыре дня. А она уже изнывала от тоски, боясь набрать его номер - старорежимная девочка из старорежимного города, воспитанная на дурацких предрассудках, вроде «никогда не дари поцелуй без любви». Да, красотка, но ведь не красавица. Да, он признался, что с ней весело и легко, но... почему не звонит? Ну почему не звонит, Господи-и-и-и-и...
А он позвонил и пригласил её на экскурсию в Выборг. А там они, обегав весь город, наслаждались видами почти Европейскими и запахами старинных кофеен, где продавали изумительные солёные крендельки. И здесь история, и здесь оля держалась из последних сил, чтобы не открыть от изумления рот. А у него лучистые глаза...
А потом была поездка под Питер, где Артём показывал Оле заброшенные замки из нового времени, следы былой спеси былых новых русских. И это было таинственно пугающе. И изумрудный мох покрывал черепичные крыши, и ветер гулял по каменным лестницам, и Тёма был похож на рыцаря из альтернативно-фантастического современного романа. Да, да. Оля начала читать. Первое попавшееся чтиво, на которое она наткнулась, было как раз фантастическим романом. И то хлеб - лучше читать, чем мучиться у телефона, ожидая его звонка.
А потом был первый, настоящий поцелуй, который Ольгу ошеломил. И она вновь не спала ночь, но днем, в царстве бриллиантовых флаконов, не клевала носом, а носилась по залу, как заведенная...
Через неделю Гномик повесил её фото на доску лучших работников. Через две недели Оля получила премию. И странно, ей совсем не хотелось тратить деньги на одежду. Она купила книги. Теперь ей будет, о чём сказать любимому. Хотя слов пока совсем не требовалось - маленькая квартирка стала их местом силы...
Тёмин папа был военным. Сейчас он преподавал в военной академии. Семья, объездившая всю страну, под конец службы получила за городом чудесный частный дом. Почему не квартиру? Бог его знает, эти военные ведомства. На участке ничего не росло, кроме одичавших роз, чайных, белых, красных, черных, всяких. Артём говорил, что мама любила розы. Вот, насажала, относилась, как к малым детям. Теперь её нет. Очень жалко. Оля бы ей понравилась.
- Главное, твоему отцу понравиться! - Оля ужасно нервничала перед знакомством.
- Понравишься, можешь не сомневаться!
Папу Артёма звали Олегом Николаевичем. Он был очень, очень любезен с девушкой сына, с блеском выводил разговор из неловких пауз. Паузы возникали: Оля стеснялась признаться в том, что приезжая, что не имеет высшего образования, что работает в магазине парфюмерии, что у неё совсем простая мама, и дома, в родном городе, нет совсем таких огромных, до потолка, шкафов, набитых доверху книгами.
На это Олег Николаевич отвечал, что и среди образованных полно круглых дураков, и быть выходцем провинции - не порок, а достоинство, и вообще. Его покойная супруга тоже не отличалась особым интеллектуальным шиком, зато была доброй и очень красивой.
- Вы похожи на неё. Некоторое сходство в чертах, в улыбке... В простоте...
Роман Ольги и Артёма был прекрасен, как молодая роза. Артём - само совершенство, умный, тактичный, добрый...
- Что ты во мне нашел? - ох уж эти девушки, вечно им всё нужно доказывать...
- Ничего, кроме одного.
Ольга замерла в ожидании приговора.
- Я увидел в тебе свою будущую жену, Оля.