Поля спала почти три часа. За это время я успела превратить кухню в оплот разумного материнства: сварила наваристый куриный бульон с домашней лапшой, испекла простой, но сочный яблочный пирог на песочном тесте и приготовила овощное пюре из брокколи и цветной капусты. Готовить на этой кухне, напичканной умной техникой, было сродни управлению звездолётом. Приятно, конечно, но душу грела не она, а мысль, что Глеб наконец-то удалился — ему позвонили с работы, и он ушёл в кабинет, откуда вскоре донёсся его низкий, раздражённый бас. Мир вздохнул с облегчением.
Моя подруга Лёля, как и обещала, позвонила с проверкой.
— Ну что, Ника, как дела в логове матёрого волка?
Я кратко обрисовала ситуацию: ребёнок, стресс, стерильная роскошь.
— Никааа! — завопила она. — Я тут погуглила его… Глеб Чернов, да? Парочка фото в сети есть. Нууу… Кобель, это понятно с первого взгляда. Но знаешь, на любого кобеля есть ошейник и крепкая цепь…
— Оля, прекрати! — прошептала я, бросив взгляд на закрытую дверь кухни — Мне такой «кобель» даром не нужен. У меня есть Маркиз, и он куда воспитаннее. Закрыли тему. Навсегда.
Пока Поля спала, я написала исчерпывающий список покупок, разделив его на категории: «СРОЧНО», «Для развития» и «Для комфорта».
Малышка проснулась в отличном настроении и примчалась на кухню, как маленький ураган. Пока мы с ней возились в ванной, умывались, расчёсывали мягкие волосики и одевались, на пороге детской материализовался её папа.
Он молча открыл шкафы с детской одеждой. Внутри царил идеальный порядок: стопки аккуратной одежды с лейблами люксовых брендов. Видимо, домработница постаралась. Папа не скупился, это было видно. Но в этом изобилии не было ни одной потрёпанной, самой любимой пижамки, ни смешной застиранной футболки с котиком. Всё было новое, дорогое.
— Всё есть, — констатировал он, словно отчитывался.
— Есть вещи, — поправила я тихо, натягивая Поленьке носочки. — А есть — душа. Её здесь пока не видно.
Обед прошёл почти мирно. Я накрыла стол в столовой, и мы сели втроём. Глеб ел с волчьим аппетитом, но его взгляд постоянно скользил между мной и дочерью, которая в своём стульчике старательно орудовала ложкой. Она с аппетитом уплетала суп, курочку и пюре. Завершили трапезу чаем с тёплым пирогом.
— Ты всегда так? — не выдержал он тишины.
— Что «так»?
— Мало ешь. Или просто при мне стесняешься?
— Всегда. У меня хороший метаболизм.
— Зря, — отрезал он, отхлёбывая чай. — Тебе бы килограммов пять прибавить. В нужных местах.
От этой наглой оценки у меня в груди всё сжалось в тугой, горячий комок.
— Мне и так хорошо, — выдохнула я, следя, чтобы голос не дрогнул. — А ваши советы относительно женской фигуры приберегите для… для кого-то другого.
Он откинулся на спинку стула, и в его глазах вспыхнул опасный, насмешливый огонёк.
— Зря обижаешься. Я по-хорошему. Знаешь, женщину надо… хотеть. Понимаешь о чем я ? А тебя… тебя хочется накормить. Отогреть. Ты вся какая-то… замороженная.
Это было уже слишком. Я положила салфетку на стол с такой точностью, будто это был вызов на дуэль.
— Я несказанно рада, что не соответствую вашему вкусу. Ваше общество, Глеб Геннадьевич, я терплю исключительно из-за Поли. Больше нас ничто не связывает и связывать не будет. Понятно?
Он замер на секунду, его челюсть напряглась. Затем он медленно кивнул.
— Понял. Ну что? Едем? Куда сначала?
— Сначала по списку, потом ко мне за вещами.
Мы отправились в самый дорогой торговый центр города. Глеб вёл себя как завоеватель, аккуратно подталкивая огромную тележку, в которой, сверкая глазами, восседала Поля. Я методично, по списку, выбирала самое необходимое: простой детский творог, кефир, сезонные фрукты, сок, безопасный шампунь, краски, пластилин, правильные по возрасту книжки, мысо курицы, инюшки, кролика, рыбу...
— Не стесняйся и не ограничивай себя ни в чём! — бросил он мне на входе, как приказ.
— Я и не стесняюсь, — холодно парировала я. — Покупаю не для себя.
Потом мы поехали ко мне.
Контраст между его стеклянной крепостью и моей хрущёвкой был разительным, но меня это не смущало. Мой дом был живым. Открыв дверь, я услышала недовольное, обвиняющее «мрррау?» Маркиза. Поля замерла на пороге, её глаза стали круглыми, а потом она, осторожно присев на корточки, протянула руку. Маркиз, истинный аристократ, после секундного раздумья снизошёл до того, чтобы позволить себя погладить, и замурлыкал так, что, казалось, вибрировали стены.
Пока папа с дочерью развлекались с котом, я быстро собрала сумку: пижама, халат, смена белья, ноутбук с потрёпанными уголками. Насыпала Маркизу гору корма и сменила наполнитель с чувством лёгкой измены.
Остаток субботы прошёл в умиротворённой, почти домашней суете. Поля оказалась спокойной, ласковой и очень смышлёной девочкой. Мы играли, рисовали каляки-маляки, строили башни из кубиков и даже вместе лепили пельмени на ужин — я решила сделать запас. Глеб, привезя нас, тут же исчез, оставив на холодильнике визитку с номерами телефонов.
Вернулся он глубокой ночью. Поля уже спала, убаюканная ванной с лавандовой пеной, а я сидела в столовой при тусклом свете настольной лампы, пытаясь работать над планами для своих «сложных» ребят.
— Не спишь? — его голос прозвучал прямо из темноты коридора, заставив меня вздрогнуть.
— Работаю, — коротко ответила я, не отрываясь от экрана.
Он шагнул в полосу света. От него пахло ночным городом, дорогим парфюмом и чем-то ещё — холодным, чужим.
— И за копейки ты вот так, ночами… — он мотнул головой в сторону ноутбука. — Глупо. Я заплачу вдесятеро. Переходи ко мне. Постоянно.
В его тоне не было просьбы. Была уверенность, что он просто констатирует неизбежное.
Лёд и огонь одновременно пробежали по моей спине.
— Нет, — сказала я твёрже, чем намеревалась. — Завтра вечером, как и договаривались, я уезжаю домой.
Я представила, что каждый день буду вот так, и по ночам, чувствовать его тяжёлый взгляд на себе, слышать его шаги, терпеть эти грубые, ранящие «комплименты». По спине побежали мурашки — не от страха, а от яростного, почти животного неприятия. Девочку жаль до слёз, но связать свою жизнь с этим человеком? Нет. Я не смогу.
Воскресенье тоже прошло без приключений. Мы с Полей играли, читали, даже погуляли. Она с огромным удовольствием помогала мне готовить.
Я , как и планировала , сделала запас готовых продуктов. Еще написала приблизительный распорядок дня ребенка. Все объяснила Глебу.
Когда Поля крепко спала вечером, уехала домой .
Понедельник вернул меня в привычную реальность. Мои маленькие клиенты с их большими проблемами, вечно взволнованные родители, планы, отчёты, тёплый бок Маркиза на коленях. Но что-то изменилось. В тишине моего уютного дома стало чуть пустовато. А когда я проверяла свой банковский счёт, чтобы оплатить коммуналку, то обнаружила на нём сумму, равную моей месячной зарплате. Перевод от Г.Чернова. Без комментариев.
Я сжала зубы. Взять эти деньги было унизительно. Но вернуть — означало вступить с ним в новую, ненужную перепалку. Я оставила их лежать, как необезвреженную мину. Пусть лежат. Но это не плата. Это — вызов. И я чувствовала, что наша война только начинается. Этот мужчина не привык, чтобы ему говорили «нет». А я не привыкла, чтобы мной пытались купить.