Дни в золотой клетке стали похожи на один длинный, тревожный день. Вот уже три дня Алиса с Ирой безуспешно пытались разгадать загадку цифр. Но все было напрасно. Цифры не хотели давать ответы на вопросы. Время превратилось в одно сплошное ожидание.
За окном сменялись лишь оттенки серого зимнего неба, да ночь наступала, чёрная и беззвездная. Алиса и Ира жили все это время в подвешенном состоянии меж двух огней: ослепляющей, шокирующей правдой, которую обрушил на них Марк, и леденящим предупреждением от Кирилла. «Не доверяйте никому». Эти слова стали их мантрой.
Алиса, склонившись над книгой Чуковского, пыталась разгадать шифр отца, словно это была не детская забава, а чертеж спасательного плота. Но цифры упрямо молчали, складываясь лишь в бессмысленные комбинации. А навязчивой мыслью был Данила. Он знал. Значит, где-то рядом, в тени, его покровители ждали результата. И их терпение не было бесконечным.
Ира, в свою очередь, изучила комнату как потенциальный плацдарм, которую им выделили для сна. Это была огромная спальня с большой кроватью на первом этаже. Плотные гардины, массивная мебель, заблокированные окна — всё говорило о неприступности. Но её взгляд, обострённый годами уличной, детдомовской смекалки, искал слабые места. Щель под балконной дверью, через которую пришла бы записка. Решётка вентиляции на стене ванной, прикрученная на обычные шурупы, которые можно было бы открутить, будь под рукой хоть какой-то инструмент.
Их молчаливую работу прервал внезапный взрыв ярости из-за двери. Голос Марка, обычно холодный и контролируемый, ревел в соседней комнате, прорываясь сквозь толстые стены отрывистыми фразами:
— …да я всё вижу, отец! «Незакрытые дела» Волкова? Это ты их не закрыл, оставив живую занозу!.. Нет, я не позволю просто… Крестный тут тоже свою игру ведёт, я не слепой!.. Что значит « закрыть вопрос»?!
Слово «закрыть» прозвучало как выстрел. Алиса и Ира переглянулись. В их глазах вспыхнул один и тот же, дикий, животный страх. Споры о методах закончились. Приняли решение.
Дверь в их комнату не распахнулась. Вместо этого, спустя несколько минут, в вентиляционной решётке послышался лёгкий, почти призрачный скрежет. Затем — тихий стук, отчётливый и ритмичный: тук-пауза-тук-тук-пауза-тук. Азбука Морзе. Простая. Точка-тире-точка-точка. Буква «В»? Вниз?
Ира метнулась к решётке. В щель между стеной и металлом был просунут тонкий, тёмный предмет — крепкая отвертка с битой Torx. Тот самый инструмент. И снова стук: тук-тук-тук-пауза-тук-тук-тук. SOS. Три точки, три тире, три точки. Сигнал бедствия и призыв к действию в одном.
Они не разговаривали. Каждое движение было отточено страхом. Ира, её пальцы, привыкшие к тяжёлым подносам и кухонным ножам, с бешеной скоростью принялась откручивать шурупы. Алиса в это время собрала в тёмный рюкзак самое необходимое: книгу, записку, пару энергетических батончиков со стола. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат во всём доме.
Решётка поддалась. За ней зияла чёрная квадратная дыра, откуда тянуло холодным, пыльным воздухом. Вентиляционный ход. Тесный, но проходимый.
Алиса защелкнула внутренний замок спальни, подперев дверь массивным креслом. Хорошо, что в шкафу висела их одежда, которую прихватили с собой похитители в ту ночь. Девушки быстро натянули на себя куртки, ботинки .
— Я первая, — прошипела Ира, и в её голосе не было места для споров. Она втиснулась в отверстие, увлекая за собой отвертку. Алиса, подавив панику клаустрофобии, последовала за ней.
Они ползли в полной темноте, ощупывая путь перед собой. Металлические стенки хода вибрировали от работы систем дома. Пыль щекотала нос, грозя чихом. Они двигались на ощупь, в кромешной тьме, не зная, куда ведёт этот лабиринт, но понимая, что назад дороги нет.
Впереди Ира нащупала ответвление, ведущее вниз, и ещё одну решётку. Слабый, тусклый свет пробивался сквозь неё. Снова работа отверткой. Шурупы, заржавевшие от сырости, скрипели, но поддавались. Решётка отпала, и они вывалились в небольшое бетонное помещение — подвал. Здесь пахло землёй, машинным маслом и холодом. И тут они увидели его — небольшое, забранное ржавой решёткой окно под самым потолком. Оно было старым, не «умным». И, что важнее, решётка была приварена криво, с одной стороны зияла щель, достаточная, чтобы протиснуться, если отогнуть прутья. Девушки увидели бочку, видимо из- под бензина. Подвинув ее к окну, Ира взобралась на бочку, Алиса держала снизу подругу.
Ира, стиснув зубы, упёрлась ногами в стену и навалилась всем весом на металл. Мускулы на её руках вздулись от напряжения. Раздался противный скрип, и прут поддался, прогнувшись наружу. Затем второй. Лаз был готов.
Они вылезли одна за другой в колючие, обледеневшие кусты у фундамента. Морозный воздух ударил по лицам, словно хлыстом, но это был воздух свободы. Перед ними, за забором, уходила в темноту трасса, подсвеченная редкими фонарями. До забора — метров тридцать открытого пространства, освещённого прожекторами.
И в этот момент сработала сигнализация. Резкий, пронзительный вой разорвал ночную тишину. За ними! В доме засуетились огни.
— Бежим! — крикнула Алиса, и они рванули через снежную целину к чёрным узорам кованого забора, не думая о следах, не думая ни о чём, кроме необходимости быть там, по ту сторону.
Ира, как кошка, первой нашла опору и перемахнула через острые пики. Алиса, цепляясь скользкими пальцами за ледяной металл, последовала за ней, порвав куртку. Они упали в сугроб по ту сторону, вскочили и побежали навстречу редким огням трассы.
Сзади, на подъездной дороге к вилле, уже завывали двигатели, били в темноту лучи фар. Но они были уже на шоссе, два тёмных силуэта на белом снегу, поднимающие руки перед первой же мчащейся фурой. Грузовик, не сбавляя скорости, промчался мимо, окатив их слякотью и воем клаксона.
Они стояли посреди заснеженной обочины, дрожа от холода и адреналина, их дыхание вырывалось клубами пара. За спиной — особняк-тюрьма и погоня. Впереди — тёмная, неизвестная трасса, ведущая прочь. Побег удался. Но бегство только начиналось.
Фура остановилась не сразу. Мерный гул её двигателя стал первым земным звуком в их новом, диком мире свободы. Водитель, мужчина лет пятидесяти с усталым, обветренным лицом и умными глазами, оценивающе посмотрел на двух дрожащих, перепачканных снегом и грязью девушек на обочине.
— Садитесь, — бросил он коротко, открыв пассажирскую дверь. — Только без слёз и душераздирающих историй. Я до заставы. Дальше сами.
Они вскарабкались в высокую, тёплую кабину, пахнущую кофе, сигаретами и дорогой. Тёплый воздух обжёг замёрзшую кожу. Дверь захлопнулась, отрезая вой ночного ветра и, казалось, ту часть кошмара, что осталась позади в освещённых окнах особняка. Фура тронулась, мягко покачиваясь, поглощая километры тёмной трассы.
Безопасность была относительной, но она была. Они молча сидели, оттаивая, слушая радио, где тихо играла какая-то забытая песня девяностых. Ира прижалась лбом к холодному стеклу, её тело всё ещё вздрагивало мелкими судорогами. Алиса же ощущала не облегчение, а нарастающую пустоту. Побег был сиюминутной целью, животным порывом. А теперь, когда он свершился, встал вопрос: Что дальше?
Документы, деньги, телефоны — всё осталось в той квартире, которая уже наверняка обыскана. Или в особняке. У них было только то, что на себе: порванные куртки, мокрые джинсы, и… книга , лежащая в рюкзаке и прижатая к груди. Ключ без замка.
Куда идти? Мысль о возвращении в город, в ту квартиру, вызывала тошноту. Это первое место, где их будут искать. Данила, получив известие о побеге, наверняка уже в бешенстве мобилизует все ресурсы своего «благодетеля». Приёмные родители… Владимир. От одной мысли о нём, о его лживой, сгорбленной фигуре, сжималось сердце. Отец. Это слово теперь было ядом.
Они были абсолютно одни в огромном, враждебном мире. Как два волчонка , выгнанные из стаи, которая оказалась стаей шакалов.
И тут взгляд Алисы упал на рацию в кабине. На кнопки. На возможность связи с внешним миром. И в голове, холодно и чётко, сложилась мысль, от которой перехватило дыхание своей дерзостью.
У неё не было союзников. Но у неё был… противник, который знал правду. Противник, который сам оказался в конфликте с системой. Марк. Он хотел использовать её как оружие против отца. Но что, если она сама возьмёт это оружие в руки? Что, если она перестанет быть пешкой в его игре и станет игроком?
— Остановитесь на следующей заправке, пожалуйста, — тихо, но твёрдо сказала она водителю. — Мне нужно позвонить.
Он кивнул, не задавая вопросов.
Через двадцать минут фура стояла на освещённой заправке где-то на полпути к неведомой заставе. Алиса вышла на ледяной ветер, подошла к таксофону у кафе. У неё не было монет. Она зашла внутрь, к кассиру — молоденькой сонной девушке.
— У меня… нет денег. Мне срочно нужно позвонить. Я могу… — она оглянулась, сняла с запястья простенькие, но добротные часы, подаренные когда-то Владимиром на шестнадцатилетие. Теперь, зная их истинную цену — цену оплаты за предательство, она хотела избавиться от них. — Я могу отдать часы. За три минуты.
Девушка удивлённо посмотрела на неё, на её порванную одежду, на лихорадочный блеск в глазах. Пожала плечами.
— Ладно. Бросай. Только быстро.
Алиса набрала номер, который, к своему ужасу, помнила наизусть. Он отпечатался в памяти за те дни, что она видела его на экране его же телефона. Номер Марка.
Он ответил почти мгновенно. Голос был сдавленным, полным ярости и напряжения: «Слушаю. Говори».
— Это Алиса Волкова.
На той стороне повисла мёртвая тишина, которую тут же заполнило резкое, хриплое дыхание.
— Где ты?! — прорычал он. — Ты понимаешь, что ты наделала?! Вокруг дома уже…
— Заткнись, — перебила она. Её собственный голос прозвучал у неё в ушах чужим, низким, спокойным. Таким спокойным, что даже ей стало страшно. — Я не звоню, чтобы отчитаться. Я звоню, чтобы озвучить условия.
— Ты что, совсем… — начал он, но она снова не дала ему говорить.
— У меня есть книга. И я близка к разгадке. Ты хотел ключ, чтобы сокрушить своего отца и его партнёра? Хорошо. У тебя есть шанс его получить.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Но я не буду бегать от всех по очереди. Ты хочешь союз? Докажи. Я называю место — нейтральное, публичное. Ты приезжаешь один. Без охраны, без слежки. Ты привозишь нам новые, чистые документы, телефон и деньги. Наличными. Я знаю, у тебя все готово давно.Ты даёшь гарантии моей безопасности и безопасности Иры. Не слова. Гарантии. Если я замечу хоть одного твоего человека в радиусе километра, если почувствую подвох, я уничтожу книгу и всё, что в ней зашифровано. И ты никогда не получишь то, что может сломать твоего отца.
Она почти физически ощущала, как он переваривает её слова, как ярость в нём борется с расчётом, а расчёт — с каким-то новым, незнакомым уважением.
— Ты сошла с ума, — наконец произнёс он, но в его голосе уже не было прежней ярости. Был холодный интерес. — Ты требуешь невозможного.
— Я требую единственно возможного, — парировала Алиса. — Я больше не пешка, Марк. Я — наследница. И я готова вести переговоры. Только с позиции силы. Ты хочешь войны с папой? У меня есть оружие. Цена — моя независимость и безопасность. И Иры. Договорились?
Молчание на той стороне затянулось. Она слышала, как он закуривает.
— Назови место, — наконец сказал он. — И время. И учти, если это ловушка с твоей стороны…
— Это не ловушка. Это бизнес, — отрезала Алиса. — Жди СМС с координатами на этот номер через час. И помни: один. И чистые документы на имя, которое я скажу. На имя Алисы Волковой. Не Соколовой. И для Иры тоже самое.
Я положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали, но внутри бушевала не страх, а странная, ледяная ярость. Я только что поставила на кон всё, что у меня было. Но в этой игре, где все пытались меня использовать, оставался только один путь — использовать их амбиции друг против друга. И начать с того, кто, как мне казалось, был наиболее уязвим в своей ненависти к собственному отцу.
Я вернулась в фуру. Ира смотрела широко раскрытыми глазами.
— Ты ему позвонила? — прошептала она. — Ты с ума сошла?
— Нет, — тихо ответила , садясь на своё место и глядя в темноту за окном, где уже занимался холодный рассвет. — Я только что начала играть. По своим правилам.