Дарья Десса. Авторские рассказы
Тик-Ток-апокалипсис
Вася Ковалёв, десятилетний повелитель хаоса и обладатель смартфона с безлимитным интернетом, жил по железному принципу: «Если это не снято – этого не было». А поскольку пацан считал самого себя центром Вселенной, то и снимать он должен был буквально всё. Его блог в TikTok, гордо названный «Вася_Лайфхаки_и_Семейный_Кринж», насчитывал целых 37 подписчиков. В список из знакомых людей входила его бабушка, которая думала, что «ТикТок» – это какая-то новая марка часов, и два одноклассника, подписавшиеся из жалости.
Родители, Елена Сергеевна и Игорь Петрович, поначалу лишь снисходительно умилялись.
– Ой, какой он у нас креативный! – говорила мама, когда Вася снимал, как он «распаковывает» новый йогурт с важным видом техноблогера.
– Будущий Спилберг! – гордился папа, когда сын запечатлел, как глава семьи героически пытается собрать новый комод, покряхтывая над инструкцией с пиктограммами.
Но креативность Васьки росла в геометрической прогрессии, а вместе с ней и уровень семейного кринжа (чувства неловкости, когда кто-то напортачил, а ты смотришь на это и стыдишься), достигая порой космических высот. Всё началось с «Утреннего рутинного влога»: Вася решил, что его подписчики должны знать, как начинается день настоящего «альфа-самца» (это слово он вычитал в комментариях под чужим видео и долго мучил им попугая, чтобы тот выучил, но пернатый не сдался).
В 7:00 утра, когда солнце ещё только лениво пробивалось сквозь шторы, Вася, крадучись, как ниндзя, пробрался в спальню родителей. Он держал смартфон на вытянутой руке, шепча в микрофон:
– Тихо! Сейчас вы увидите, как дрыхнут мои предки. Самый реалистичный контент! Никаких постановок!
Первым под прицел попал Игорь Петрович. Папа спал, раскинувшись звездой, с открытым ртом и характерным звуком, который Вася тут же мысленно назвал «пробуждение ископаемого примата». Вася поднёс камеру максимально близко, почти касаясь объективом папиной щеки.
– Смотрите, подписчики! Вот он, мой батя, без фильтров и масок! – прошептал Вася, плавно переводя фокус на макушку отца.
Игорь Петрович, проснувшись от яркого света вспышки и щекотливого ощущения, что его сканируют инопланетяне, резко сел.
– Вася! Что ты делаешь?!
– Снимаю, как ты просыпаешься, пап! Это же эксклюзив! Ты так смешно храпишь, и… О, вот это классно получилось!
Вася сделал сверхкрупный план того, что он мысленно назвал «аэродромом для мух» – небольшого, но заметного участка на папиной голове, который Игорь Петрович тщательно маскировал при помощи сложной укладки «волосок на волоске».
Игорь Петрович инстинктивно схватился за голову.
– Удали немедленно! Это личное! Моя персональная тайна!
– Поздно, папа! Уже заливаю! Хэштег #ПапинаЛысина #УтреннийКринж #БезФильтров. Зацени, какой крупный план!
Пацан, не моргая, нажал кнопку «Опубликовать» с торжествующим щелчком. Елена Сергеевна, проснувшаяся от крика мужа, тут же стала вторым объектом. Она сидела в кровати, с волосами, торчащими во все стороны, словно после встречи с шаровой молнией, и маской для сна, съехавшей на подбородок.
– Мама, а ты выглядишь как... как будто тебя ударило током! Идеально для рубрики «Мои предки – ходячий мем»! – Вася уже наводил фокус на её округлившиеся от ужаса глаза.
В этот день Игорь Петрович впервые в жизни опоздал на работу, потому что полчаса потратил на укладку волос, пытаясь замаскировать лысину. Елена Сергеевна впервые за год не выпила утренний кофе, потому что провозилась с феном и накладывая макияж, а потом ещё и поиском шапки, в которой можно было бы скрыться от воображаемых взглядов 37 подписчиков.
Через неделю в доме случилась настоящая катастрофа – потёк кран на кухне. Для семьи это был стресс, а для Васи – «золотой контент» и шанс вырваться из тирании двухзначных просмотров. Игорь Петрович, надев старые спортивные штаны с выцветшим логотипом и вооружившись ящиком с инструментами, с кряхтением полез под раковину. Он был настроен решительно и выглядел сосредоточенным, даже нацепил на лоб фонарик, что сделало его отдаленно похожим на шахтера.
Вася же, прикрепив смартфон к самодельному штативу из линейки, скотча и учебников, установил его прямо на кузне и начал снимать «Сантехнический Триллер».
– Привет, подписчики! Сегодня у нас рубрика «Папа-Неумеха». Смотрите, как мой батя пытается победить водную стихию в домашних условиях! – комментировал Вася, понизив голос до драматического шёпота, словно собирался озвучить боевик. Глава семьи, пытаясь открутить прикипевшую гайку, издал звук, похожий на стон раненого медведя, попавшего в капкан.
– Вася, отойди! Я не могу сосредоточиться! Ты мне мешаешь!
– Не могу, пап! Это же кульминация! Мне нужен крупный план твоего страдания! Без этого нет драмы!
Вася подсунул камеру так, что на экране были видны только папины покрасневшие от натуги глаза, полные немой мольбы и отчаяния. Внезапно, с душераздирающим скрипом, гайка поддалась. Но не так, как планировалось. Вода хлынула мощным фонтаном прямо в лицо Игорю Петровичу.
– Вот, да! Классный поворот! Вот это контент! Хэштег #ФонтанИзКрана #ПапаМоетсяПодРаковиной #DIY_Fail! – Вася ликовал, подпрыгивая на месте. Он даже не заметил, как ледяная вода уже заливает его новые кроссовки, которые он выпросил на день рождения именно «для стиля».
Игорь Петрович вылез из-под раковины мокрый, злой и с ключом в руке, с которого капало. Он выглядел как только что всплывший морской дьявол, только в слипшихся спортивных штанах.
– Василий! Ты! Ты... ты снял, как меня окатило, как последнего кота?!
– Конечно, пап! Это же вирусняк стопроцентный! Завтра у нас миллион просмотров, я чувствую! – Вася уже отвлекался, накладывая на отснятый материал музыку из «Пиратов Карибского моря».
Игорь Петрович простонал, рухнул на стул и уронил голову на стол. Он с ясностью понял, что его личная и профессиональная репутация инженера может безвозвратно кануть в лету. Он будет не просто Игорем Петровичем, а «Папой-Неумехой», которого будет узнавать весь русскоязычный сегмент TikTok.
Последней каплей, переполнившей чашу родительского терпения, стала бабушка. Нина Ивановна была добрейшим человеком, имевшим священный секрет – кладовую. Там, среди банок с соленьями и вареньями, хранился стратегический запас маринованных огурцов особого посола, которые она готовила только для себя и строго дозировала остальным членам семьи по большим праздникам.
Вася, отчаянно искавший новую тему, решил, что его подписчики просто обязаны увидеть «Тайное Логово Бабушки: Расследование».
– Привет, подписчики! Сегодня мы проникнем в самое охраняемое место в доме – кладовую моей бабули! Рискнем всем, но покажем правду!
Вася, для конспирации одетый в мамину лыжную маску (из которой торчали уши) и папину камуфляжную куртку до пят, с торжеством открыл заветную дверь и начал съёмку, комментируя каждый предмет с пафосом исследователя:
– Вот это – древние артефакты, банки с вареньем 2018 года. Возможно, уже мутировавшие. А вот это... о, боже! Это же те самые сокровища! – пацан поднёс камеру вплотную к полке, где, как солдаты, стояли пять банок с хрустящими огурцами.
– Смотрите, подписчики! Бабушка говорила, что огурцы закончились ещё в декабре! А тут – целая армия! Она скрывает их от нас! На лицо тотальный огуречный заговор! Хэштег #БабушкинСекрет #ОгуречныйЗаговор #СемейныйКринж #ВаськаРасследует!
Бабушка Нина, услышавшая странное бормотание и шорох из кладовки, зашла на кухню. Увидев внука в дурацкой маске, снимающего на камеру её любимые огурцы, она замерла на пороге.
– Васенька, что ты делаешь, родной? Ты что, грабитель, что ли? Или у нас маскарад?
– Нет, бабуля! Я – контент-мейкер! Несу правду в массы! – гордо ответил Вася, не отрывая камеры от банки.
Нина Ивановна, которая была тем самым 37-м подписчиком и изредка заходила на канал «посмотреть, чем внук увлекается», тут же всё поняла. Она вспомнила видео с папиной лысиной, с фонтаном из-под крана, и теперь – её огурцы, личное, почти духовное достояние.
– Ты... выставил меня на посмешище перед всем светом? Это же не просто огурцы, это – моя душа в них заложена! – бабушка Нина, женщина железной воли, впервые за последние двадцать лет заплакала от обиды.
Начался грандиозный семейный скандал. Игорь Петрович и Елена Сергеевна, увидев слёзы бабушки и осознав глубину падения семейных ценностей в угоду хайпу, поняли: Вася перешёл все мыслимые и немыслимые границы. И с этим безобразием нужно срочно что-то делать.
Вечером того же дня, когда страсти, казалось, немного утихли, Вася решил снять свой грандиозный «шедевр» – «Пранк над Спящими Предками. Ч.1». План был гениален в своей простоте: нанести взбитые сливки на руки родителей и пощекотать им носы пером, чтобы они, во сне, размазали сладкую массу по лицу. Вирусный ржач был гарантирован.
Он уже выдавил холодную горку сливок на руку спящей мамы, когда Елена Сергеевна, которая не спала, а просто лежала с закрытыми глазами, обдумывая, как ей теперь жить, когда весь интернет (в лице 37 человек) знает про её утреннюю причёску и бабушкины слёзы, резко открыла глаза.
– Василий! – её голос был тихим, но таким ледяным, что даже сливки на её руке, казалось, подёрнулись инеем.
Вася от неожиданности вскрикнул и отпрыгнул, выронив гаджет. Смартфон, описав в воздухе дугу и совершив некое подобие тройного сальто, с глухим звуком приземлился прямо в миску с недоеденным папиным печеньем, мирно стоявшим на тумбочке.
Игорь Петрович, проснувшись от крика и характерного «хрясь», сел в кровати. Его взгляд, затуманенный сном, медленно скользнул по фигуре сына, по руке жены в сливках, по своей миске с печеньем, из которой торчал корпус смартфона. В его мозгу, словно паззл, сложилась полная и безрадостная картина.
– С меня хватит, – прорычал он уже беззвучно, почти шёпотом, в котором была вся мощь назревающего вулкана. Затем вытащил гаджет и, не говоря больше ни слова, молча ушёл из комнаты. Через пять минут вернулся. В одной руке держал сыновий смартфон, в другой – маленький ключ от сейфа, в котором хранил семейные документы.
– Василий, – сказал Игорь Петрович, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения, лишь усталая, каменная решимость. – Ты перешёл все черты. Превратил нашу частную жизнь, чувства и даже мелкие трагедии в публичное реалити-шоу. Выставил нас на посмешище. С сегодняшнего дня и на неопределённый срок – неопределённый срок – никакого «Тиктока». Никаких видеосъёмок вообще. Телефон будет лежать у меня в сейфе. Выдам тебе кнопочный. Сможешь пользоваться им только для звонков. Больше никакого тебе мобильного интернета.
Вася попытался протестовать. Он кричал, что «теряет растущую аудиторию», что «его карьера контент-мейкера рушится на взлёте», что «это жестокая цензура», но родители стояли, как две скалы, не поддаваясь на уговоры. В глазах Елены Сергеевны он впервые увидел не умиление, а твёрдую печаль. Это подействовало сильнее любого крика.
Следующие дни были для Васи странными и пустыми. Он ходил по дому, как призрак, не зная, чем занять опустевшие руки. Смотрел на кота, мирно спящего на солнце, и в его глазах читалась мысль: «Эх, какой был бы видос – #КотИнопланетянин!». Наблюдал, как у мамы на плите подгорают котлеты, и в его голове автоматически звучал закадровый голос: «Лайфхак: как превратить ужин в угли!»
Мир без видеосъёмки оказался тихим, немым и ужасно медленным. Никаких переходов, никакой музыки, никакой возможности вырезать скучные части. Вечером, когда Вася, измученный этой новой, «тухлой» реальностью, наконец уснул, Елена Сергеевна и Игорь Петрович сидели на кухне и пили чай.
– Я думаю, мы поступили правильно, Игорёк, – тихо сказала Елена Сергеевна, помешивая ложечкой в бокале. – Он совсем потерял грань. Мы с тобой, бабушка, дом – всё стало для него просто реквизитом. Фоном.
– Да, Лен. Я даже, знаешь, в каком-то смысле рад, что это произошло сейчас, – Игорь Петрович отпил чай и вздохнул. – А то я сегодня на работе читал новости. Кажется, таким, как наш Вася, скоро во всём мире придётся несладко. Да и платформам тоже.
– Опять что-то про TikTok? – нахмурилась Елена Сергеевна.
– Именно. Похоже, его заставят взрослеть, причём в принудительном порядке. Говорят, TikTok начнёт поэтапно внедрять в Европе систему определения возраста пользователей. Представляешь? Наш-то Вася, конечно, чистосердечно указал «10 лет», но сколько там таких, кто приписывает себе годы, чтобы доступ получить?
– И как они это будут делать? По лицу определять? – поинтересовалась мама, скептически приподняв бровь.
– Не совсем так просто. Там целая технология, её уже тестировали в Великобритании. Она анализирует не только аватарку, но и сам контент: видео, подписи, поведение в ленте, чтобы выискивать аккаунты детей младше 13 лет. То есть, если ты регулярно снимаешь, как ты плачешь из-за двойки, делаешь уроки на кухне или, как наш, снимаешь семейные тайны – система может тебя засечь и заподозрить в несовершеннолетии.
– И что, если заподозрит? Сразу бан, и всё? – уточнила Елена Сергеевна, уже представляя себе Васину истерику в таком случае.
– Нет, говорят, не сразу. Подозрительные профили будут направлять на ручную проверку живым модераторам, без автоматической блокировки. Это, конечно, хорошо, что не сразу рубят с плеча. Но сам факт тотальной слежки…
Елена Сергеевна тяжело вздохнула.
– Ну, хоть о защите данных думают? Вдруг эта система кого-то перепутает?
– Они, конечно, клянутся, что да. Отмечают, что решение разрабатывалось с учётом всех этих жёстких европейских требований по защите персональных данных и даже при участии ирландского регулятора. Но при этом... – Игорь Петрович многозначительно поднял палец. – При этом они сами же признают: универсального и полностью приватного способа подтверждения возраста пока не существует в природе. Вот в чём загвоздка и главная уязвимость.
– Это, выходит, такой глобальный тренд сейчас? Повсеместно? – спросила Елена Сергеевна, чувствуя, как проблема вырастает из семейной в планетарную.
– Именно что глобальный. И довольно жёсткий. Ты слышала, что в Австралии творят? Там уже ввели закон о запрете соцсетей для детей до 16 лет. И всего за первый месяц платформы отключили миллионы аккаунтов! Миллионы, Лена! Представляешь масштаб?
– Ого. Это радикально, конечно. И что, Европа тоже к этому идёт?
– Активно обсуждают, примеряют на себя этот опыт. Хотя даже самые ярые сторонники ограничений признают – проконтролировать исполнение таких законов будет адски непросто. Ну как ты проследишь, если ребёнок возьмёт паспорт родителей, сфотографирует его и пройдёт верификацию? Или купит аккаунт у взрослого?
Игорь Петрович взял в руки свой телефон, нашёл сохранённую статью и прочитал вслух цитату:
– Вот, что говорит один эксперт, председатель Альянса по защите детей в цифровой среде, Елизавета Белякова. Она считает, что практика показывает: любые технические барьеры со временем находят способы обхода, особенно при активном участии и изобретательности самих пользователей. Это, – Игорь Петрович посмотрел в сторону комнаты Васи, – это прямо про нашего «контент-мейкера». Дай ему волю, он любой алгоритм обманет.
– То есть, все эти запреты – они в итоге бесполезны? – немного расстроилась Елена Сергеевна.
– Она так не говорит. Подчёркивает, что, тем не менее, регуляторы во многих странах продолжают двигаться именно по пути ужесточения требований. И это, по её мнению, во многом отражает мощный общественный запрос и необходимость хоть как-то реагировать на накопившиеся риски, хотя эффективность исключительно запретительных мер и остаётся большим вопросом. Общество бьёт тревогу – политики вынуждены что-то делать, вот и появляются такие законы.
– А что же она предлагает тогда? Выход-то есть? – спросила Елена Сергеевна, уже чувствуя себя участницей парламентских слушаний.
– Она говорит об альтернативном подходе. Что он заключается не в запретах, а в развитии собственных, национальных цифровых экосистем и формировании чётких, понятных правил игры для всех участников рынка. И что когда у государства, у общества и у самих пользователей есть конкурентоспособные, безопасные платформы и сервисы, которые можно контролировать и улучшать, вопрос цифровой безопасности решается гораздо более устойчиво и системно. Не просто «нельзя», а «вот можно – здесь, безопасно и с пользой».
Елена Сергеевна задумалась, смотря на пузырьки в своей чашке.
– Своя экосистема... Свои безопасные площадки... Пока их нет, получается, наш родительский подход – это и есть наша локальная, семейная «альтернативная экосистема». Просто забрать телефон и вернуть всё в оффлайн. Немного средневековье, но работает.
Игорь Петрович слабо улыбнулся.
– Похоже на то. Самое смешное, что, наверное, для Васи это даже полезнее, чем любой модный детский цифровой сервис. А теперь, Лен, давай спать. Завтра у меня важная встреча с клиентами, и мне нужно, чтобы мой «аэродром для мух», – он с иронией провёл рукой по голове, – был идеально замаскирован. Без внезапных съёмок и утечек в сеть.
Елена Сергеевна рассмеялась уже по-настоящему, звонко.
– Договорились, Игорёк. Только тишина и приватность. Без хэштегов.
Они выключили свет на кухне. В квартире воцарилась густая, бархатная тишина, нарушаемая лишь мерным, мирным храпом Игоря Петровича – звуком, который теперь, к всеобщему счастью, не записывался, не монтировался под трек и не выкладывался на суд многомиллионной (в мечтах Васи) аудитории.
А в своей комнате сам юный тиктокер, ворочаясь во сне, бормотал что-то невнятное. Если бы прислушаться, можно было разобрать: «Лайк… подписка… и с вами был Вася Ковалёв». Но это осталось его маленькой, личной тайной. Без съёмки.