«Английская литература полна военных поэм, но интересно заметить, что популярность завоевывают только истории о катастрофах и отступлениях. Самая вдохновляющая военная поэма на английском языке — о бригаде кавалерии, которая поскакала не в ту сторону». Эти слова Джорджа Оруэлла как нельзя лучше описывают парадокс британской памяти.
Битва при Балаклаве 1854 года была не самым крупным сражением Крымской войны. Но благодаря одному стихотворению Теннисона и одному репортеру она стала символом всего, что было не так с британской армией той эпохи.
Это история о том, как элитная кавалерия, цвет нации, была принесена в жертву богу Глупости. Это хроника, где главные роли играют не мудрые стратеги, а старые аристократы, которые ненавидели друг друга больше, чем врага, и для которых внешний вид мундира был важнее, чем жизнь солдата.
Давайте разберемся, как «Тонкая красная линия» и «Атака легкой бригады» стали легендами, рожденными из хаоса, некомпетентности и гнилого мяса.
Зима, которой не ждали
Крымская война началась как геополитическая разборка. Британия и Франция решили, что Россия становится слишком сильной, и отправили свои флоты и армии в Черное море.
Британская армия, высадившаяся в Крыму, была музеем под открытым небом. Она не воевала всерьез со времен Ватерлоо (то есть 40 лет). Тактика, мышление генералов — все осталось в эпохе Наполеона. Но мир изменился. Появилось нарезное оружие, пули Минье, которые летели дальше и точнее. А британские генералы все еще думали, что война — это красивый парад.
Снабжение было катастрофой. В Крым прислали 5000 ботинок на левую ногу. (Видимо, предполагалось, что у солдат две левых ноги). Теплая одежда? Зачем? «Мы будем дома к Рождеству!» — самонадеянно думали в Лондоне.
В итоге солдаты замерзали в своих летних мундирах. Они натягивали носки на головы, прорезая дырки для глаз. Когда в Британии поняли масштаб беды, они отправили корабль «Принц» с 40 000 шинелей. Но «Принц» утонул в шторм прямо у входа в Балаклавскую бухту.
Новая партия шинелей (12 000 штук) доехала, но... её не выдали. Потому что по уставу солдату положена одна шинель раз в три года. Бюрократия убивала эффективнее, чем русские пули.
Еда была не лучше. Соленая говядина вызывала диарею. Зеленый кофе (необжаренный) солдатам приходилось грызть или варить в котелках, получая бурду. Лаймовый сок от цинги лежал в трюмах кораблей три месяца, пока солдаты теряли зубы, потому что никто не знал, чья работа — разгружать ящики.
Паралич командования
Но главной бедой были командиры. В британской армии офицерские патенты покупались. Чем больше у тебя денег и связей, тем выше твой чин. В итоге армией командовали богатые старики.
Главнокомандующий лорд Реглан был ветераном Ватерлоо, где он потерял руку. Ему было за 60, он никогда не командовал армией в поле и постоянно путался. Он называл врага «французами» (старая привычка), хотя французы в этой войне были союзниками.
Кавалерией командовал лорд Лукан. Человек, вернувшийся в строй после 17 лет отставки. Его называли «тупым». Он тратил на мундиры больше, чем на жалованье солдатам, и считал, что главное в войне — это чтобы лошади блестели.
А Легкой бригадой кавалерии командовал лорд Кардиган. Это был персонаж из анекдота. Сказочно богатый, эксцентричный, вспыльчивый. Он жил на своей яхте в гавани, пил шампанское и ел французские обеды, пока его солдаты умирали от холеры в палатках. Кардиган был известен тем, что однажды вызвал на дуэль офицера за то, что тот поставил на стол «черную бутылку» с вином (не в графине!), что, по мнению лорда, было моветоном.
Самое смешное (и страшное) — Лукан и Кардиган были родственниками (Кардиган был женат на сестре Лукана), но ненавидели друг друга лютой ненавистью. Они не разговаривали годами. И вот эти два человека должны были взаимодействовать в бою.
«Тонкая красная линия»
25 октября 1854 года русская армия под командованием генерала Липранди атаковала британскую базу в Балаклаве.
Первый удар приняли на себя шотландцы из 93-го полка под командованием сэра Колина Кэмпбелла. Русская кавалерия неслась на них лавиной. Кэмпбелл, понимая, что его сил мало, выстроил солдат не в каре (квадрат), как полагалось по уставу для защиты от конницы, а в тонкую линию по два человека.
— Приказа к отходу не будет, парни. Вы должны умереть там, где стоите, — сказал он.
— Есть, сэр Колин. Если надо, мы это сделаем, — ответил сержант.
Русские, увидев эту жидкую цепочку людей в красных мундирах, не поверили своим глазам. Они решили, что это ловушка, что за линией прячется основная армия. Шотландцы дали залп. Русские кони смешались. Атака захлебнулась.
Репортер Уильям Рассел (о нем позже) описал это как «тонкую красную полоску, увенчанную сталью». В народной памяти это превратилось в «Тонкую красную линию» — символ британского мужества.
Роковой приказ
После успеха шотландцев и атаки Тяжелой бригады (которая, кстати, была успешной), лорд Реглан, стоя на холме, увидел, что русские пытаются увезти турецкие пушки, захваченные ими ранее на редутах.
Потерять пушки считалось позором. Реглан продиктовал приказ:
«Лорд Реглан желает, чтобы кавалерия быстро выдвинулась вперед, преследовала врага и попыталась помешать врагу увезти орудия...»
Приказ повез капитан Нолан. Он был отличным наездником, но презирал старых генералов.
Нолан подскакал к Лукану (который находился в низине и не видел того, что видел Реглан с холма) и вручил бумагу.
Лукан прочитал и не понял. Какие пушки? Откуда он стоял, русских пушек, которые увозили, не было видно. Зато в конце долины, прямо перед ним, стояла русская батарея, готовая к бою.
— Атаковать, сэр? Но что атаковать? Какие пушки? — спросил Лукан.
Нолан, раздраженный тупостью генерала, махнул рукой в неопределенном направлении:
— Вон туда, милорд! Там ваш враг! Там ваши пушки!
Жест Нолана был широким. И он, скорее всего, указывал не на те пушки, которые имел в виду Реглан, а на те, которые стояли в конце «Долины Смерти». На русскую батарею, прикрытую с флангов пехотой и артиллерией.
Лукан пожал плечами. Приказ есть приказ. Он поехал к Кардигану.
«Ну, погнали»
Кардиган, увидев, куда ему приказывают скакать, даже своим недалеким умом понял: это самоубийство.
— Милорд, — сказал он Лукану, — русские имеют батарею спереди, батареи и стрелков на обоих флангах.
Лукан ответил:
— Я знаю это. Но лорд Реглан желает этого. У нас нет выбора, кроме как подчиниться.
Два человека, которые ненавидели друг друга, отправили 673 всадника на смерть, просто чтобы не потерять лицо и не нарушить субординацию.
Кардиган сел на своего жеребца Рональда, взмахнул саблей и повел бригаду в атаку. Шагом. Потом рысью. Потом галопом.
Долина Смерти
Они вошли в долину шириной в милю. Русские пушки стояли в конце, русские пушки стояли на холмах слева и справа.
Капитан Нолан, осознав, что бригада едет не туда, рванул вперед, размахивая саблей и пытаясь криком развернуть колонну. Но в этот момент осколок русского снаряда ударил его в грудь. Нолан погиб первым, так и не успев исправить ошибку, которую сам же (возможно) и спровоцировал своим жестом.
Легкая бригада шла вперед под перекрестным огнем. Ядра и картечь вырывали целые ряды. Лошади падали, люди кричали. Но строй не ломался. Дисциплина была железной.
Русские артиллеристы смотрели на это с ужасом и восхищением. Им казалось, что англичане пьяны или сошли с ума. Кто в здравом уме атакует артиллерию в лоб по узкому коридору?
Британцы доскакали до пушек. Они врубились в расчеты, начали рубить канониров саблями. Кардиган проехал сквозь батарею, развернулся... и поехал назад. Он посчитал, что его долг выполнен: он привел людей к цели. Что делать дальше — не его забота. Он бросил своих людей в гуще врагов и уехал пить шампанское на яхту.
Остатки бригады, поняв, что они одни в тылу врага, начали отступать. Русская кавалерия и пехота пытались отрезать им путь.
Французский генерал Боске, наблюдавший за этим безумием с холма, произнес фразу, ставшую крылатой:
«C’est magnifique, mais ce n’est pas la guerre: c'est de la folie» («Это великолепно, но это не война: это безумие»).
Похмелье
Из 673 всадников вернулись только 195 (хотя цифры разнятся, многие были ранены или попали в плен). Почти 500 лошадей были убиты.
Когда остатки бригады собрались, Кардиган сказал им:
— Парни, это была сумасбродная затея, но не я виноват.
— Ничего, милорд, мы готовы повторить! — ответил кто-то из строя.
Через два дня газета The Times вышла с репортажем Уильяма Рассела. Он был первым в истории военным корреспондентом, который писал правду, а не придворную лесть. Он описал весь ужас и бессмысленность атаки. Британия была шокирована.
Но очень быстро заработала машина пропаганды. Поэт Альфред Теннисон прочитал статью и написал балладу «Атака легкой бригады».
«Долина в две мили — редут недалеко...
"Вперед, эскадрон!" — Но не дрогнул никто».
Стихотворение превратило тактический провал в миф о героизме. Вместо того чтобы судить генералов за тупость, нация начала воспевать солдат за их слепую верность долгу. «Их — не просить ответа, Их — лишь идти на дула».
Вязаная кофта и смерть от падения
Кардиган вернулся в Лондон героем. Толпы срывали с него пуговицы на сувениры. В его честь назвали вязаную кофту на пуговицах (кардиган), которую он носил под мундиром, чтобы не мерзнуть (пока его солдаты мерзли без ничего).
Он умер через 14 лет, упав с лошади на прогулке. Ирония судьбы: пережить «Долину Смерти» и погибнуть от падения с пони.
Лукан тоже не пострадал. Он дослужился до фельдмаршала.
Атака легкой бригады осталась в истории как памятник тому, что бывает, когда армией командуют снобы, а приказы передаются жестами. Это был великолепный, красивый, сверкающий парад смерти, который не имел никакого военного смысла, но подарил миру отличную поэзию и теплую кофту.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера