Вес утром: 99,6
Меню:
10:00 — яйца варёные, авокадо, овощи
12:00 — яблочный крамбл без сахара (2-й день)
14:00 — рыбные котлеты, тушёные овощи
18:00 — куриная грудка, салат
Бесплатные рецепты с кбжу и точным количеством ингредиентов для этого меню вы найдете в telegram :
99,6.
Я улыбаюсь весам, как врагу, который вдруг перестал нападать. Но внутри всё равно щёлкает тревожное: “не расслабляйся”.
Днём мне звонит мама.
— Марин, ты к нам на выходных? Я тут… ну, пирожков хотела.
Я слышу, как она старается говорить буднично, но в голосе — надежда накормить меня любовью. В мамином мире любовь всегда скворчит на сковородке и пахнет дрожжами.
— Мам, давай я приеду. Но пирожки… я после шести не ем, а ты меня всегда хочешь накормить!
— Так приезжай пораньше! — мгновенно оживляется она.
Я смеюсь. У мамы всё решается едой и временем.
Только у меня не решается. Потому что за пирожками сразу подтянутся вопросы. Они всегда подтягиваются, как тяжёлые сумки из кладовки.
Ну как вы там? Илья-то что? Вы вообще…
И я заранее напрягаюсь, потому что не знаю, что отвечать. Не знаю — это ещё мягко сказано. Мне кажется, я знаю слишком много и одновременно ничего. И главное — я боюсь, что мама спросит прямо. Она может. Она умеет так, будто просто полотенце поправляет на плече:
— У вас всё плохо?
И что я скажу? Что мы “временно”? Что “так получилось”? Что “я не хочу скандалов при Ане”? Что “я не готова говорить”? Я даже себе это не проговариваю вслух — как будто слова закрепляют реальность.
А реальность и так крутится в голове липкой лентой.
Света.
Её фраза — как заноза: маленькая, но такая, что хочешь вытащить, а только загоняешь глубже.
“Видела я Илью. На улице... С дамой....”
Я гоню эти слова прочь. Прямо физически, как мух в кухне: махнула рукой — и нет. Но проходит минута, и они снова жужжат. На совещании — жужжат. Пока печатаю — жужжат. Пока наливаю воду — жужжат.
И самое мерзкое — я даже не знаю, какой там была эта женщина. Молодая? Нашего возраста? Смеялась? Держала его под руку? Или они просто стояли у перехода? А была ли она вообще?
Мозг услужливо дорисовывает самое больное — крупным планом. Как будто я сама себе враг.
На работе Лида неожиданно показывает мне контейнер с салатом.
— Я сделала. Ну, типа… раз ты там вся такая. Я тоже решила. Посмотришь?
Я открываю — обычный салат: капуста, огурец, немного масла. Никаких “диетических” понтов. И мне становится тепло: она не просто “спрашивает”. Она делает жест. Простой, человеческий.
— Все хорошо, вкусно и полезно — говорю я.
И именно в этот момент, когда мне тепло, рядом проходит Светлана — легко, как будто случайно, она бросает взгляд на контейнер и говорит вполголоса, с ленивой улыбкой:
— О, ещё одна туда же… Ну-ну, худейте.
Слово “худейте” звучит так, будто она говорит “молитесь”. Вроде бы нейтрально, но с усмешкой, как будто заранее знает исход.
Лида делает вид, что не слышит. Я — тоже. Я улыбаюсь, как умеют улыбаться люди, которых научили быть удобными. Но внутри у меня встаёт комом: не от салата, нет. От этого Светиного “худейте”. От её способности бросать камешки так, чтобы ты потом весь день вытаскивала их из себя.
И опять — Илья. И опять — дама. И опять — мама. Как будто у меня в голове теперь три вкладки.
К десяти утра у меня яйца, авокадо, овощи. Я ем медленно, не спешу, работа не убежит. Пытаюсь слушать вкус, а не мысли. В офисе все привыкли видеть меня в определенное время на офисной кухне, даже начальница не против.
В двенадцать — яблочный крамбл без сахара, второй день, вкусно.
В два — рыбные котлеты, тушёные овощи. Я в очередной раз думаю, что моё питание сейчас похоже на мою жизнь: всё правильно, всё “как надо”, всё без лишнего. А спокойствия — снова нет.
После работы я запекаю куриную грудку в аэрогриле. Готовится быстро и вкусно. Делаю салат из капусты — режу тонко, с усилием, как будто рублю не овощи, а свои страхи.
В 18:00 мы с Аней ужинаем вместе. Мы договорились — каждый день. И я держусь за это, как за поручень в автобусе, который резко тормозит.
Аня ставит телефон экраном вниз — жест, который я замечаю и который меня почему-то трогает.
— Ну что, как день? — спрашиваю я и стараюсь, чтобы голос был обычный, не “мамин контроль”, а “мы рядом”.
— Нормально, — отвечает она, но потом добавляет: — Устала. И… есть хочу.
И вот это “есть хочу” — простое, честное — будто возвращает меня на землю. Мы едим. Курица. Салат. Никаких подвигов. Просто еда.
Я смотрю на Аню и думаю: ей семнадцать. Она всё видит, даже если молчит. Она слышит паузы. Она запоминает, как я делаю вид, что всё в порядке. И мне хочется, чтобы хотя бы этот наш ужин был настоящим. Не спектаклем.
— Мам, ты на выходных к бабушке поедешь? — спрашивает она между кусочками.
У меня внутри подскакивает тревога, как датчик.
— Наверное, да, — отвечаю я ровно. — Она звала.
И сразу представляю маму, её кухню. И мама спросит: “а он что?” И я… опять не знаю.
- Поехали вместе?
- Поехали - пожимает плечами Аня.
После ужина мы убираем посуду. Аня уходит к себе, хлопает дверью не громко — просто так, как хлопают подростки: “я дома, но я отдельно”.
Я остаюсь на кухне и ловлю себя на том, что стою слишком долго у раковины. Как будто вода может смыть не жир, а мысли.
Вечером, уже перед сном, я лежу в темноте и понимаю: я больше не могу жить на автопилоте. Не могу делать вид, что “потом”. Потом — это такая удобная корзина, куда я скидываю всё, что страшно трогать.
Светина фраза опять всплывает. Я пытаюсь отмахнуться, но она возвращается — настойчивая, как реклама, которую невозможно закрыть.
И вдруг мне становится ясно: пока я не поговорю с Ильёй, в моей голове будет крутиться любой чужой намёк, любой взгляд, любое “видела”. Я буду жить не своей жизнью, а догадками.
Я делаю вдох. Выдох.
Надо собраться с мыслями и в ближайшие дни поговорить с Ильёй.
Не устроить истерику. Не искать виноватых в воздухе. Просто поговорить. Спросить. Выдержать ответ. Каким бы он ни был.
Я закрываю глаза и впервые за день чувствую маленькую, упрямую опору внутри. Как будто весы утром показали не цифру, а намёк: я всё-таки могу двигаться! Даже если страшно. Даже если не знаю, что скажет мама. Даже если в голове жужжат чужие слова.
Завтра уже тридцатый день. Я могу!
И я смогу!
И разговор с Ильёй обязательно будет! Не “когда-нибудь”, а скоро....
Продолжение следует... Подпишись!
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании. Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования.