Начало здесь
Следующее утро накинулось на Катьку колючим холодным дождём, свистом ветра в ветвях потоком брани, что обильно сыпала стоящая перед ней бабёнка. "Решила дом к рукам прибрать? - кричала та, - Как бы не так! Столько лет и носа сюда не казала и вот припёрлась вместе с сынками! Думаешь не понимают люди зачем? Только вот запомни - дома этого ты не получишь!"
Бабёнка была поразительно похожа на Авдотью и Катька на миг будто перенеслась в детство, где её вновь отчитывает вечно недовольная мачеха. С трудом Катя припомнила её имя - Маланья. "Хорошо, - перебила сестру Катя, - мы можем сей же миг уехать, но тогда отца дохаживать будешь ты!" "Поняла меня, - продолжала та, будто не услышав Катиных слов, - дом этот вы не получите!" Она гордо удалилась, оставив Катьку в полном недоумении. Неужели родственнички и вправду решили, что она прибыла сюда из - за гнилушек, что представляет из себя эта изба. Нет, здесь определённо все с ума посходили. Она усиленно тёрла лоб, голова раскалывалась со вчерашнего, хотелось прилечь и прикорнуть ещё часок.
Но едва она исполнила задуманное, как в дверь настойчиво постучали. Причитая и охая, Катя пошла открывать. На пороге стояла Лушка, её телогрейка подозрительно топорщилась, видимо вчерашний бутыль был вновь наполнен. "Айда к Аринке!" - без приветствий и предисловий, продекламировала Луша. "Да ты что! - осадила её Катя, - я ещё от вчерашнего не отошла... Да и Аринке на кой эти наши посиделки, у неё муж и дети..."
"Брось ты, - перебила её подруга, - муж у ней под каблуком, а дети послушны. Пошли, зябко стоять здесь." И она настойчиво потянула Катьку за руку, потом потеряв равновесие, едва не рухнула на землю. Только теперь стало ясно, что она сильно пьяна. "Обожди, я отведу тебя домой." - сказала Катя и заскочив в избу накинула на голову платок. Лушка завалилась следом и уперев осоловелый взгляд в Савелия и Оську изрекла: "Надо же какие сыны у тебя получились, не такие страшные, как ты и твой муженёк! А домой меня не веди, там бабка с Нюркой поедом сожрут..."
Катька пропустила мимо ушей обидное замечание подружки по поводу мужа и её самой, куда больше резануло слух слово - "бабка"... Раньше Луша звала её ласково - "бабулечка" и любила, казалось, больше даже чем родителей. Что же так извратило её душу, что случилось со всеми жителями лога...
Она отвела Лушку к Аринке и к своему удивлению, застала там Фенечку. Та сидела на лавочке, скромно потупив глаза. Бледный осенний день тускло сочился сквозь подёрнутое паутиной оконце, освещая её хорошенькое личико с неизменной сладкой улыбочкой на устах. Катьку внезапно затошнило, будто она переела сладкого. С удивлением она поняла, что тошнит её от Фенечки, от её слащавой мордочки и сахарной улыбки.
Она уже собралась уходить, но Фенечка змейкой соскользнула со своей лавчонки и почти силком усадила её за стол. Не успела Катька и глазом моргнуть, как в руку ей была сунута наполненная кружка. "Давай тёть Кать, - подбодрила её Фенечка, - столько лет не были в наших краях, не грех и выпить за встречу!"
"Нет, я пойду." -твёрдо сказала Катя и поставила кружку на стол. "Обидеть хотите нас?" - прочирикала Фенечка, настойчиво двигая кружку. "Что ты пристала ко мне? - разозлилась Катька, - Мне некогда тут рассиживать, у меня отец больной..." "Ты на нашу Фенечку не кричи! - с трудом ворочая языком, пригрозила Лушка, - ишь чего удумала, она у нас как солнышко нас всех греет и словом добрым и делом."
Фенечка заботливо подала Лушке её бутыль, а Аринка что - то одобряюще прогудела из своего угла, звуки выходили из её огромного тела так и не сумев сформироваться в слова, она не переставая что - то запихивала себе в рот, а муж незримой тенью подносил новые яства своему необъятному божеству. Притом и он сам и многочисленные дети выглядели худыми и измождёнными.
Фенечка, заботливо всем подливала, что - то нашёптывала на ушко то одной, то другой. "Вроде уходить собралась, а не уходишь?" - спросила Лушка у призадумавшийся Катьки. "Да вот наблюдаю, - отозвалась та, - и в толк не могу взять, на кой ты Фенечка это делаешь? Всех подначиваешь, подпаиваешь, науськиваешь..."
Губки у Фенечки обиженно задрожали, Лушка и Арина синхронно нахмурились, готовые броситься на защиту своей любимицы, даже Аринин муж, что бессловесным духом маячил на заднем плане, подошёл поближе, словно собираясь вышвырнуть вон дерзкую бабу, что покусилась на святое...
Но Фенечка умиротворяюще подняла руку. "Не нужно возводить на меня напраслину, - робко начала она, - я просто хочу помочь. Тебе ли не знать милая тётя Катя, как тяжела наша бабья жизнь, сколько тягот несём на своих плечах. И стоит ли осуждать нас за лишнюю выпитую кружку? Маленькая радость среди житейских невзгод, среди бесконечной стирки, готовки, болеющих детей... Я думаю ты должна понять меня, тем более, что я сирота и ты сирота. Ты намаялась с мачехой, а я с приёмной матушкой так мучилась, что нынче по разным избам живём. Так не будем враждовать и давайте выпьем мировую!"
Фенечкина речь лилась очень ладно, словно каждое словечко в душу закладывается, вся компания слушала, как заворожённые. Одну лишь Катьку одолевала тошнота, не в силах вымолвить не слова она выскочила на улицу, опасаясь, что её вывернет прямо в избе. На воздухе сразу стало легче, хоть дождь и впивался в лицо колючими иглами, а стылый ветер забирался под одежду.
Она поскорее пошла домой, опасаясь, что кто - нибудь кинется её догонять. По пути приводила мысли в порядок. Значит Фенечка с Серафимой не ладят и даже живут порознь, а ведь когда - то ей казалось, что этим ребёнком она осчастливит несчастную вдову. Вот кто может многое рассказать об этой девчонке. Нужно как нибудь наведаться к Серафиме и порасспросить её.
Но в ближайшие дни осуществить задуманное не получалось. Отцу стало хуже, он беспрестанно вскакивал, бредил, бранился и Катьке было не до Фенечки и её происков. К ним никто не ходил, не предлагал помощь и ни интересовался здоровьем старика. Словно он и не прожил свою жизнь здесь, бок о бок с ними.
Один раз лишь забежала Лушкина дочка принесла пирожков в гостинец, что напекли они с бабушкой. Катя попыталась выведать у неё, что они думают о Фенечке, но Нюра стушевалась и ни чего толком не сказав, убежала. Может постеснялась, а может и нет у девчонки никакого мнения насчёт этого. Зато узнала, что Серафима перешла жить в дом своей матери, а Фенечка осталась в её избе.
В один из вечеров, отец успокоился и тихо дремал под лёгкий стук дождя за окном. Катя решила пойти к Серафиме. Однако пробираясь по грязной улице, её одолели сомнения. Что она скажет вдове? Зачем пришла? Они никогда не общались особо и визит её покажется той более чем странным. Но делать нечего, она уже подошла к вросшей в землю избушке.
На стук вышла простоволосая и абсолютно седая бабка. И Катька опешила, на миг приняв её за мать Серафимы, которая уже отправилась к праотцам. Преодолев замешательство, она поняла, что это и была сама Серафима. Годы не пощадили её и Катька удивлённо подсчитывала сколько же той лет, ведь она не на много старше её самой...
Меж тем вдова выжидательно смотрела на неё. "Я Катька Климова старшая дочка, - растерянно пробормотала она, - вот приехала... Кое что хотела бы спросить по поводу Фенечки... По поводу её странностей поведения... Давеча я была свидетельницей тому, как она мою подружку спаивала..."
Катя мучительно подбирала слова, мысленно ругая саму себя: "На кой я сюда припёрлась? Что я несу... Как это глупо!" Но внезапно Серафима сделала приглашающий жест и пропустила её в дом. Внутри было сумрачно, не многим теплее чем на улице, очень бедно. Вдова указала гостье на видавший виды табурет и произнесла: "Надо же, как это ты заметила Фенькины козни. Ведь до этого никто не замечал. Кому скажешь - волком смотрят, не верят! А ты в раз заметила. Наверное это потому, что тебя долго не было и свежим взглядом всё виднее. А может просто чувствительна к таким вещам."
"К каким таким вещам?" - спросила Катя. "Это я так сказала, к слову..." - нервно отозвалась Серафима, суетливо смахивая со стола невидимые крошки. Катька поняла, что та не хочет чего - то рассказывать. "Я ведь не из праздного любопытства интересуюсь, - произнесла она, - мне горько видеть, во что превратилось некогда богатое село, во что превратились люди живущие здесь и Фенечка зачем - то прикладывает к этому руку. Что - то нужно делать и как - то прекратить это!"
"Хорошо, - отозвалась Серафима, - я тебе расскажу, всё, о чём столько лет молчала, может и мне легче станет... Расскажу для того, чтобы поняла ты, что ничего не исправить и единственное, что ты можешь сделать, это бежать отсюда, что есть сил...
За стеной избы загудел ветер, засвистел, загрохотал под старой крышей, холодом потянуло из - под дверей. Серафима встала и заткнула щель какой - то тряпкой, потом внезапно спросила: "Знаешь ли ты легенду об огненном змее, что к вдовицам по ночам является?"
Катька несколько растерялась от столь резкой смены темы. Потом всплыли в памяти те далёкие вечера, что коротали они у Лушки и её бабушка рассказывала им множество баек и сказок в том числе и про нечистого в образе змия, что летит по небу огненной лентой извивается, а над домом вдовы, что по мужу шибко кручинится рассыплется искрами да в трубу занырнёт, а там предстанет уже в образе почившего супруга.
Катька молча кивнула, а Серафима продолжала: "Вот и много лет назад, когда овдовела я, повадился ко мне хаживать мой Ванька. Знаю головой, что похоронили его и не может это он быть, но такой морок на меня нашёл... Так любила его, что правду и понимать не хотела. Только и жду когда за полночь перевалит и придёт он..."
Катька тяжело вздохнула. "Вот дела какие оказывается, - подумала она, - вдова оказалась просто сумасшедшей. Я могла бы догадаться, она ещё давно чудить начала, а за столько лет окончательно свихнулась. А я то хотела помощи у неё искать. Да ей самой кто б помог..."
"Вижу не веришь ты мне, - поняла Серафима, - но только дослушай до конца, коль уж я начала. Сделалась я тогда замкнута и нелюдима, высохла вся, хотя раньше в теле всегда была. Мать моя стала подозревать неладное, всё лечить меня пыталась, а мне и не надо ничего и особо рьяно отмахивалась я от её ночевок. Как стемнеет - гоню её . Вот и решила она постеречь ночью подле дома.
Было всё как в деревенских быличках. Прокатился по ночному небу пылающий змей, столпом искр осел на крыше. Далее мать к окну подобралась, в крохотную щель подглядывает, как я с кем - то невидимым разговариваю, за стол усаживаю да угощаю. На утро она зашла ко мне и всё рассказала, а я не в себе будто: гоню её, злюсь и знать ничего е хочу.
Мать не понимала, что делать, куда бежать за помощью. Наплакавшись вдоволь, вдруг вспомнила, как - то через наше село шёл странник и рассказывал про женщину по имени Илария, что живёт далеко отсюда и ведёт борьбу с нечистой силой. Она - то уж точно знает, как отвадить демона! И двинулась она в путь, а я не знала зачем, мне она соврала что - то.
Больше недели её не было, а как вернулась говорит: "Поди прогуляйся, а то бледна с лица очень, а я пока приберусь у тебя немножко..." Ничего не подозревая я ушла, а после той уборки мой Ваня больше не приходил. Я поняла, что это она что - то сделала, ругалась, рыдала, умоляла... Но мама была непреклонна и вскоре стало мне легче.
Мы радовались недолго. С ужасом я осознала, что беременна. Мать хотела опять идти к той женщине. Но внезапно село завалило снегом не пройти, ни проехать, весной всё резко растаяло - половодье, потом матушка приболела шибко. А я так вообще всё время чувствовала ужасно, словно существо внутри меня высасывало все жизненные соки. Мы понимали, что злые силы не дают нам возможности попросить помощи. Никто не знал о моём положении, все привыкли, что я хвораю и не выхожу из дому. Ежели какая соседка решит навестить, то я накрывалась и лежала, дескать мёрзну...
Когда пришёл срок я родила, помочь мне было некому, только моя несчастная мать была со мной. Она и приняла то ужасное существо, что на человека и не походило вовсе. Я не успела его толком разглядеть, мать сразу сунула его в мешок и ушла. А когда вернулась, сказала, что выкинула в реку.
Я уснула, измученная, а проснулась от детского плача. Сначала мы и не поняли, что это за ребёнок и откуда он взялся у нас на крыльце. Но как только солнце нырнуло за горизонт, дитя приняло своё настоящее обличье. Мы поняли, что злые силы выволокли его из реки и вернули обратно...
Мы тогда больше не пытались попросить помощи, хотя бы пойти в церковь за советом. Девчонка подчинила нас себе. Скрывали от людей её истинный вид, потом она сама научилась сдерживать свою суть, но по ночам ей это не легко. Чем старше она становилась, тем сильнее распространялся морок вокруг неё, уж не только я с матерью плясали под её дудку, но постепенно всё пришло к тому, что ты сейчас видишь.
Она вытаскивает из людей все их скрытые пороки, рушит семьи, заставляет перегрызться соседей и родственников. Она ещё совсем молоденькая девчонка, а что же будет дальше? А всеми этими людскими переживаниями, грехами, гневом и страхом, кормится её отец. А она готовит ему всё новые и новые яства.
На старых и малых её морок действует хуже, но тоже действует. Сейчас мы ещё кое - как живём. А дальше, когда все погрязнут в лени и некому станет работать, начнут воровать друг у друга, а потом и того хуже... Так что давай беги отсюда, покуда можешь. Остальные не могут, только не понимают этого. Бесову логу конец, видно неспроста он так назван..."
Монотонно шумя холодный, сырой ветер продолжал брать приступом ветхий домишко. Ранние осенние сумерки уже приближались, в комнате было совсем темно и лицо вдовы было едва различимо в полумраке и лишь глаза её лихорадочно блестели. "Ну я пойду пожалуй, - сказала Катя, - а то темень накатывает..." "Не веришь стало быть..." - обронила Серафима. "Немного верю." - пробормотала Катя.
Она вышла на улицу и осень обхватила её в свои холодные объятья. Ветер гонял по небу серую гущу туч, кружил, замешивал словно готовил своё коронное блюдо из сырости, стужи и тьмы. Катькины мысли тоже кружились не находя покоя. "Рассказ этот определённо не может быть правдой, - думала она, - но есть и совпадения. Ребёнок в реке... Может она родила его от кого - то из наших, а потом так жестоко решила избавиться, потому и тронулась умом - совесть заела...
Конечно рассказывать о том, что я подкинула ей обратно эту девочку, говорить не стоит. Дело прошлое. Но почему тогда я понесла младенца именно туда и не секунды не усомнилась, что так и нужно. Почему не созвала всех на совет и не рассказала всё как есть? Словно на ухо тогда кто шепнул, что нужно идти к Серафиме. Нет, я так додумаюсь до того, что всё рассказанное ею правда. Но почему Фенечка так странно себя ведёт? Нет - нет, всему должно быть объяснение..."
Поток её мыслей прервали чьи - то голоса. Из - за угла доносилась ругань и Катька сразу узнала пронзительный голос, так похожий на голос её мачехи. "Этого ещё не хватало, - подумала она, - сейчас опять привяжется, а то и с кулаками полезет. Нет уж, сегодня я не расположена беседовать со своей сестрицей по батюшке." И она быстро свернула на узкую тропку, что вела к лесу. Лучше сделать небольшой крюк, чем лаяться с бестолковой бабой.
Сумрачный лес наливался чернотой, теряя очертания. При каждом порыве ветра, с деревьев падали ледяные капли. Тропа размокла, а кое где образовались огромные лужи. Катька маневрировала среди них, подобрав юбки и была совершенно не готова, когда бодрый мужской голос произнёс: "Доброго вечерочка Екатерина Климовна! Не лучшее время для прогулок вы выбрали!" Катя вздрогнула и подняв глаза увидела господина во фраке и цилиндре, его рубашка сияла белизной соревнуясь с ослепительной улыбкой. Незнакомец приподнял в приветственном жесте свой цилиндр и земля ушла у Катьки из - под ног, на его голове красовались самые настоящие рога...