Начало тут
За работой время летит, только и успеваешь замечать, как очередное утро сменяется очередным вечером. Я уже забыла, когда так много рисовала. Казалось, что за эти несколько дней высвободился весь запас моей творческой энергии, приглушенный фоновой тревогой, которая меня сопровождала рядом с Ромой. Я посмотрела на эскизы и довольно покачала головой. Они были действительно замечательными. Я вообще не припомню, чтобы у меня что-то получалось за то время, пока мы были вместе. Может это моя неуверенность, а может быть правда существуют люди-вампиры, которые питаются твоей жизненной и творческой силой, и Рома как раз один из них?
Даниил был совсем другой. Казалось, рядом с ним я становлюсь собой. Словно мой внутренний свет сияет в полную силу, и мне не приходится его приглушать, чтобы соответствовать ожиданиям. Наконец, я нашла своё место, встала как пазл в подходящую только мне картину. Словно потерянный странник, блуждающий во Вселенной обрёл свой дом. Отложив рисунки в сторону, я откинулась на диван. Чем больше мы общались, тем больше он мне нравился. Я поймала себя на мысли, что жду от него сообщений или звонка. Маленькое зёрнышко чувств робко прорастало в почве моего израненного сердца. Я стала забывать, что замужем, но неожиданный звонок вернул меня в мою реальность.
Я посмотрела на экран телефона, крупными буквами высветилось имя звонившего: "ЛЮБИМЫЙ". В конце стояло алое сердечко, словно укор моим попыткам жить иначе. К горлу подступил комок, а сердце заколотилось так сильно, что я чувствовала его удары в затылке. Рана ещё не зажила, слишком рано, слишком не вовремя. Он словно знал, что я всё ещё уязвима, что услышав его голос я могу сдаться, что то зарождающиеся чувство будет сломлено и раздавлено как только я отвечу на вызов. Я держала в руках телефон не зная, ответить или нет. Звонок прекратился, и я облегчённо вздохнула, но через секунду телефон зазвонил снова. Возможно, это была просто настойчивость, а может быть что-то случилось. Я подождала несколько секунд и ответила на звонок, — Алло? — как можно непринуждённее сказала я.
— Майя! Слава богу, ты взяла трубку! — голос его был дружелюбный, без желчи и упрёков.
— Рома, что ты хотел?
— Слушай, — продолжил он также дружелюбно, — я знаю, что ты на меня злишься, и не планируешь возвращаться, но мне просто больше не к кому обратиться. Я в больнице.
— В больнице? А что, что случилось? — в моей голове всплыло много разных вариантов, но я быстро взяла себя в руки, ведь если бы всё было настолько серьёзно, мне бы позвонил или врач, или кто-то из соседей. Но звонил сам Рома, так что всё не так плохо.
— Я сломал руку, прямо на улице, представляешь! Упал на ровном месте. Врачи говорят, осколочный перелом со смещением. Завтра операция.
— Ну а я чем могу помочь?
— Маечка, дорогая, я без тебя не справлюсь, — его голос стал жалобным, — мне нужны вещи из дома, ну и что-то поесть домашнее. Ты же так вкусно готовишь. Приедь, пожалуйста! Ключи ведь у тебя ещё остались от нашей квартиры?
— Остались, — ответила я. — Хорошо, сейчас приеду.
— Спасибо, спасибо! Ты у меня самая лучшая, — сказал он так сладко, что меня покорёжило.
— Скажи в какой ты больнице.
— Седьмая городская, травматологическое отделение. Это на четвёртом этаже. Палата номер девять. Всё, жду!
Я отключила звонок и вздохнула. Рома сломал руку. Такого поворота я точно не ожидала. То, от чего я так трусливо сбежала всё же настигло меня снова. Я решила, что это знак, что нужно попробовать ещё раз, не сдаваться так быстро. Я часто слышала поговорку, что раньше браки были крепче потому что сломанные вещи не выбрасывали, а чинили. Я же, "выбросила" наш, пусть и неидеальный брак, словно порванную кофту. Мне стало противно. Я поехала на нашу квартиру, чтобы собрать некоторые вещи и приготовить что-то домашнее, как попросил Рома. Меня охватило чувство необъяснимой тоски, когда я попала в некогда родные стены. Тоски по тому, чего у нас с Ромой никогда не было, но то, чего я так страстно желала: жизнь, наполненная радостными и тёплыми моментами, от которых всё вокруг становится ярче и живее. Чтобы окончательно не погрязнуть в ностальгии по фантазиям я начала быстро собирать вещи. К счастью, в квартире был относительный порядок, и я всё нашла без проблем. В холодильнике было шаром покати, так что мне пришлось идти в магазин, чтобы купить продуктов.
Когда всё было готово я отправилась в больницу. Я уточнила у охранника, где находится отделение травматологии, натянула бахилы и начала подниматься на четвёртый этаж. На этаже пахло лекарствами и тушёной капустой. Наверное, недавно был обед. По коридору вяло бродили пациенты. Кто-то прижимал перебинтованную руку к груди, а кто-то ковылял, облокотившись о стену, выкрашенную бежевой краской, от которой становилось так тоскливо, что хотелось выйти в окно. За стареньким, потёртым столиком сидела полная медсестра и пила чай с овсяным печеньем. У видев меня она, всё ещё жуя печенье, спросила, — Девушка! Вы к кому?
— Я к Жданову Роману Анатольевичу.
— Жена? — она оценивающее осмотрела меня с ног до головы.
— Да. — ответила я, — Вот, привезла вещи и поесть.
— Девятая палата. И халат наденьте!
Я молча кивнула, сняла с вешалки халат, (я не хотела думать, на скольких людях он побывал), и натянула его на себя.
Рома лежал на кровати у окна. Его рука была скована наскоро сделанным гипсом. Увидев меня он широко заулыбался и сел. Я подошла к нему и поставила сумку на край кровати.
— Майя, ты пришла! —радостно сказал он. — И поесть принесла. Моя ты умничка! Еда здесь препаршивейшая! Каша на воде, да ещё и без соли. Есть невозможно.
— Что врачи говорят? — я проигнорировала его нахваливания.
— Ну что, что, — вздохнул Рома, — перелом. Кость просто в дребезги. Собирать будут пинцетом, крепить на шурупы. Внутрь штифт. Так что я буду полностью беспомощен.
— Может быть ты преувеличиваешь? — спросила я, хотя мне, безусловно, было его жаль.
— Спроси у медсестры. Она всё подтвердит, — без злобы ответил Рома. — Я беспомощен, как младенец, и мне нужен будет уход, пока я совсем не поправлюсь. К тому же, разве ты не помнишь клятву? В горе и радости, болезни и здравии... — он коснулся меня здоровой рукой.
— Хорошо, — ответила я. — Я уточню всё у врача, а ты отдыхай. Там я тебе котлеток принесла, картошки отварила. Ешь, пока горячее. Ещё сок, гранатовый, как ты любишь, и яблоки. А я завтра ещё приеду.
— Ты моя спасительница! — сказал он. Мне захотелось поскорее уйти, потому что я не могла понять нахлынувших на меня чувств.
Медсестра всё подтвердила. Операция, под общим наркозом, куча шурупов и долгая реабилитация. — Ему будет нужен постоянный уход, и любовь, — сказала она. — Сейчас ему это особенно нужно.
Я хотела сказать, что мне тоже не помешало бы немного любви, что я в ней нуждаюсь уже очень давно, а от этого эгоиста её не дождёшься, но промолчала. Зачем посторонним знать о моих проблемах? Я ехала домой, не на съёмную квартиру, а туда, где жили мы с Ромой, и мысленно прощалась с проектом и с Даниилом Сергеевичем, ведь мне придётся вернуться к Роме и заботиться о нём. На этот раз путей отхода не предвиделось.