По ссылке ниже — начало рассказа об одном из виднейших представителей нового немецкого кино Эдгаре Райтце.
А вот ссылка на продолжение "досье".
Эдгар Райтц получил одну из своих первых наград за фильм «Mahlzeiten», который был удостоен премии за лучший дебют на Венецианском кинофестивале в 1967 году.
Как переводится название? Дословно: "Время приёма пищи", а также "Трапеза", возможны варианты "Блюда" или "Обеденное время". Употребляют это выражение нередко и как пожелание приятного аппетита.
Я не знаю, употребляют ли в Германии и Австрии словечко Mahlzeiten как идиому, но, гугл переводчик предлагает вариант "Жажда любви", что вполне коррелируется с авторским замыслом. Точнее, с тем, как я его воспринял.
Здесь гастрономическая параллель между потребностью человека в трёхразовом (как минимум) питании и любовным влечением.
Фильму предпослан провокационный эпиграф из "Улисса": "Женщина в ощущении томительного голода уничтожает нас всех". Я такого у Джойса не помню, но поверю Райтцу.
Уже с первых кадров понимаешь, насколько Райтц одарённый режиссёр. "Живая камера": молодая девушка борется с ветром, который срывает с головы накидку, и валит фотокамеру на треноге, которую девушка пытается установить, чтобы снять лебединую пару. За кадром женский голос называет цвета, их сочетания и оттенки, множество цветов. Замечательное начало.
Мы знакомимся с героиней — Элизабет.
Тут же появляется прогуливающийся по набережной Рольф.
Их знакомство начинается с замечания Элизабет. Она не смотрит на Рольфа, но рассуждает для него. Она говорит, что единственное интересная вещь в мире — человеческое лицо, а вокруг одни краны и линии, т.е сплошь мёртвая материя. Рольф тут же предлагает ей посмотреть на горизонт, "разве это не прекрасно?"
И это, действительно, прекрасно.
Ах, дорогой Рольф, если бы вы взяли небольшую паузу и задумались над тем, что ищет на пустынной набережной девушка, утверждающая, что лица — единственная интересная вещь в мире, почему весь мир она считает "мёртвой материей" и не способна разглядеть выражение этого меланхоличного и нежного пейзажа, возможно, всё случилось бы иначе.
Да, друзья, все эти "если бы да кабы" никуда не годятся. Просто мне очень жалко хорошего парня, влюблённого идеалиста, который не смог укротить любовное влечение и накормил своим чувством женщину, чувствующую томительный голод. Или голод томления.
Автор деликатен и не станет рассказывать вам, любезные читатели, историю отношений Элизабет и Рольфа. Я лучше покажу несколько скриншотов, а вы можете погадать на этой кадровой "гуще". А потом рискните и посмотрите фильм.
Мне близка режиссёрская манера Эдгара Райтца. Mahlzeiten — рациональное кино, созданное в поэтичной манере. Это эмоциональный фильм, образный ряд которого составляют детали повседневного быта и оттенки выражений человеческих лиц, которые можно рассматривать как ландшафты. В кажущемся хаосе положений и состояний есть глубинная закономерность. Много ярких ракурсов при кажущейся отсутствии какой бы то ни было нарочитости. Просто так видит человек, который находится на одном уровне с героями, не выше и не ниже их. Элегантная импровизационная свобода подвижной камеры гармонирует со сдержанностью повествования. Райт замечательно работает со звуком. Не только в этом фильм есть фигура закадрового рассказчика, пояснения которого создают контрапункт с диалогами персонажей. Иногда персонажи обращаются почти в камеру с монологами, обращёнными едва ли к зрителям, но четвёртая стена при этом не рушится, только утончается до предела. И это здорово!
Друзья мои, я продолжаю писать об Эдгаре Райтце и рад этому.