Запах больничной хлорки смешался с ароматом дорогого одеколона мужа, создавая тошнотворную смесь. Я лежала с закрытыми глазами, стараясь выровнять дыхание после капельницы, когда почувствовала, как Игорь наклонился к самому моему уху. Его дыхание было теплым, но слова, которые он произнес, обдали меня могильным холодом.
— Вот тебе твой развод, дорогая, — прошептал он с еле сдерживаемым злорадством. — Наконец-то не придется делить имущество. Отдыхай.
Он похлопал меня по руке — так хлопают старую собаку перед усыплением — и уверенным шагом вышел из палаты. Звук его шагов удалялся, а я открыла глаза. Монитор рядом пищал, отсчитывая удары сердца, которое Игорь уже списал со счетов. Но вместо того чтобы остановиться, оно забилось с яростной силой. Злость — лучшее лекарство, когда надежды почти нет.
Выписка случилась раньше, чем прогнозировали врачи. Я стояла на пороге нашей квартиры, сжимая в руке ключи. Замок поддался легко. В прихожей стояли чужие женские сапоги — яркие, на высокой шпильке. На вешалке висело пальто, которого я никогда не покупала.
Я прошла в комнату. Игорь сидел на диване, вальяжно закинув ноги на журнальный столик, и что-то весело рассказывал в телефонную трубку. Рядом, на моем любимом кресле, сидела молодая женщина и красила ногти, расставив флакончики лака прямо на полированной поверхности стола.
— Да, нотариус уже готовит документы на наследство, там все чисто... — говорил Игорь, но, увидев меня, замер. Телефон выскользнул из его руки и с глухим стуком упал на ковер.
Женщина с лаком подняла голову, переводя непонимающий взгляд с меня на Игоря.
— Ты? — голос мужа сипло дрогнул. — Ты же... врачи сказали, что шансов нет.
— Врачи ошиблись, — я прошла к столу и демонстративно смахнула флакончики с лаком. Они покатились по полу, но никто не двинулся их поднимать. — А вот ты поторопился, Игорек.
— Кто это? — подала голос незнакомка, сжимая пилочку.
— Это хозяйка квартиры, — я посмотрела на неё так, что она инстинктивно поджала ноги. — А вот кто вы — вопрос интересный. Хотя, нет, не интересный. У вас есть две минуты, чтобы собрать свой маникюрный салон и исчезнуть.
— Игорь! — вскрикнула девица. — Сделай что-нибудь! Ты же сказал, что она овощ!
Игорь вскочил, пытаясь вернуть себе самообладание. Его лицо пошло красными пятнами гнева и страха.
— Алина, не устраивай цирк, — начал он, наступая на меня. — Ты больна, ты не в себе. Тебе нужен покой, санаторий... Мы сейчас все обсудим. Даша просто коллега, помогала мне с документами.
— С документами на наследство? — уточнила я, глядя ему прямо в глаза.
— Это для твоего же блага! — рявкнул он. — Ты же не дееспособна была! Я хотел спасти бизнес! Подпиши доверенность сейчас, пока ты в сознании, я все улажу.
Он схватил со стола папку с бумагами и сунул мне в руки ручку.
— Подписывай. Не будь дурой. Ты все равно не вытянешь управление фирмой в таком состоянии.
Я взяла ручку. Игорь выдохнул, в его глазах мелькнуло торжество победителя. Я медленно поднесла ручку к бумаге, а затем с силой перечеркнула лист крест-накрест.
— Я слышала тебя в палате, Игорь. Каждое слово. «Вот тебе твой развод». Помнишь?
Он отшатнулся, словно получил пощечину.
— Так вот, я согласна, — продолжила я твердым, окрепшим голосом. — Только сценарий будет мой. Квартира — добрачная собственность. Фирма оформлена на моего отца, я там лишь исполнительный директор, и папа уже в курсе твоих планов. Он заблокировал твои корпоративные карты еще час назад.
— Ты врешь... — прошептал Игорь, хватаясь за карман, где лежал телефон.
— Проверь. А потом бери свою «коллегу» и уматывай. Чемоданы собирать не надо — я пришлю их курьером в твою однушку в Бибирево. Адрес я помню, ты же оттуда ко мне переехал.
— Алина, мы же семья, я просто испугался... — он попытался схватить меня за руку, сменив тон на жалобный.
— Руки, — я не повысила голос, но он отдернул ладонь, будто обжегся. — Вон отсюда. Оба.
Даша, поняв, что ловить нечего, уже торопливо обувалась в прихожей. Игорь постоял еще секунду, глядя на меня с ненавистью загнанного зверя, сплюнул на пол и пошел к выходу.
Когда дверь за ними захлопнулась, я подошла к окну и открыла его настежь. Морозный воздух ворвался в комнату, выветривая запах чужих духов и предательства. На столе остался лежать мой браслет, который я сняла перед больницей — тот самый, который Игорь так и не догадался продать. Я надела его на запястье. Металл приятно холодил кожу.
Впереди была долгая реабилитация и много бумажной волокиты, но я точно знала: самое страшное уже позади. Я выжила не для того, чтобы терпеть, а для того, чтобы жить. И первый глоток этой новой жизни был на вкус удивительно сладким.