Я повернула ключ в замке так тихо, как училась годами, возвращаясь с ночных дежурств. Дома должно было быть пусто — муж уехал к матери «чинить кран», а я, забыв паспорт для оформления кредита, была вынуждена сделать крюк через весь город. Но из кухни доносились голоса. Дверь была приоткрыта, и знакомый, властный тембр моей свекрови, Антонины Павловны, заставил меня замереть в коридоре. Усталость как рукой сняло, вместо неё по спине пробежал неприятный, липкий холодок.
— Витя, ты слишком мягкотелый, — голос свекрови звучал уверенно и по-хозяйски. — Какая разница, что она там хочет? Квартира теперь общая, по закону ты имеешь право прописать меня. Скажешь ей, что мне нужен уход, что я болею. Она у тебя жалостливая, поверит. А как только штамп поставят — мы её быстро к ногтю прижмем. Сделаем жизнь невыносимой, сама сбежит, а метры нам останутся.
Я услышала, как муж размешивает сахар в чашке — этот характерный звон ложечки о фарфор всегда меня раздражал, но сейчас он казался звуком предательства.
— Мам, ну она же не глупая, — вяло возразил Витя. — Если она поймет?
— Что она поймет? — усмехнулась свекровь. — Она на тебя молится. Подсунь ей бумаги на подпись, когда она уставшая будет. Я уже и с нотариусом договорилась, он все оформит как дарение доли, она и не вчитается. Главное — не тяни. Мне нужно переехать к вам, одной тяжело.
Я медленно достала телефон и нажала кнопку записи на диктофоне. Трех минут мне было достаточно.
Взгляд упал на полку в прихожей, где лежала связка запасных ключей с брелоком в виде маленького домика. Когда-то мы купили этот брелок вместе, мечтая о счастливой жизни. Теперь он выглядел как насмешка. Я взяла связку в руку. Металл холодил ладонь, придавая решимости.
Я громко захлопнула входную дверь, словно только что вошла, и шагнула на кухню.
Витя дернулся, пролив чай на скатерть. Антонина Павловна поперхнулась на полуслове, её лицо мгновенно приняло выражение елейной доброжелательности, но глаза забегали.
— Ой, Мариночка! А мы тут... чай пьем. Сюрприз тебе решили сделать, — защебетала она. — А ты чего так рано?
— Паспорт забыла, — спокойно ответила я, проходя к столу. — И совесть свою, видимо, тоже где-то потеряла, раз столько лет позволяла вам считать себя наивной.
— Ты о чем, милая? — напрягся муж.
Я молча положила телефон на стол и включила запись. Громкий голос свекрови: «Сделаем жизнь невыносимой, сама сбежит...» наполнил кухню.
Лицо Вити стало пунцовым, он вжался в стул. Антонина Павловна, наоборот, выпрямилась, поняв, что маски сброшены.
— Ну и что? — резко спросила она, отбросив притворство. — Подслушивать нехорошо. Но раз уж ты в курсе... Витя имеет право на эту жилплощадь. Мы семья.
— Были семьей, — отрезала я. — Витя, вставай.
— В смысле? — не понял он.
— В прямом. Бери маму, бери свои вещи и уходи. Сейчас.
— Ты не имеешь права! — вскочила свекровь. — Это совместно нажитое имущество! Мы будем судиться!
— Судитесь, — я кивнула на телефон. — Только учтите, что эта запись, где вы обсуждаете схему с обманом и фиктивным дарением, очень заинтересует полицию. И вашего «знакомого» нотариуса тоже. Я думаю, ему не нужна такая реклама. А квартира, напомню, куплена на деньги от продажи бабушкиного наследства. Документы у меня в порядке.
Витя посмотрел на мать, потом на меня. В моих глазах он не увидел ни слез, ни жалости — только спокойную уверенность. Он понял, что я не блефую.
— Собирайся, мам, — буркнул он, поднимаясь.
— Ты что, позволишь ей?.. — начала было Антонина Павловна, но я перебила её, звякнув металлом.
— Ключи на стол, Витя. Те, что у тебя в кармане. И запасные, что у мамы в сумке.
Муж, не глядя на меня, выложил свою связку. Свекровь, злобно сверкая глазами, швырнула свои ключи так, что они проскользили через весь стол и остановились у самого края.
— Ты еще вспомнишь нас, — прошипела она в дверях. — Одинокая, никому не нужная...
— Лучше быть одной, чем с предателями, — ответила я.
Когда дверь за ними закрылась, я провернула задвижку. В квартире стало тихо. Я подняла тот самый брелок-домик, повертела его в руках и, не жалея, бросила в мусорное ведро.
В тот же вечер я вызвала мастера, который установил новый надежный цилиндр в замок, чтобы старые ключи стали бесполезны. На развод я подала через портал госуслуг, избежав лишних встреч. Теперь, возвращаясь домой, я знаю, что меня ждет не ложь, а покой. Оказывается, счастье — это не наличие мужа рядом, а отсутствие людей, которые тебя используют. И паспорт я теперь никогда не забываю — он напоминает мне о дне, когда я наконец-то обрела настоящую свободу.