В истории средневековой Европы есть моменты, которые выглядят как сцены из плохого (или очень хорошего) сериала. Вот представьте: зима, горы, жуткий холод. У ворот неприступной крепости стоит человек. Он бос, одет в грубую власяницу поверх тонкой рубахи, и он дрожит. Но это не нищий монах и не провинившийся крестьянин. Это Генрих IV, король Германии и будущий император Священной Римской империи. Самый влиятельный светский правитель христианского мира.
А внутри крепости, в тепле и уюте, сидит маленький, злобный старичок по имени Гильдебранд, которого мир знает как Папу Григория VII. И он наслаждается моментом. Он заставляет короля ждать. День, два, три...
Событие, произошедшее 28 января 1077 года, вошло в историю как «Хождение в Каноссу». Это был кульминационный момент великой битвы за власть между церковью и государством, битвы, где оружием были не мечи, а проклятия, отлучения и политический шантаж.
Давайте разберемся, как Генрих докатился до такой жизни, почему Папа оказался круче императора, и как фраза «идти в Каноссу» стала синонимом самого унизительного покаяния в мире.
Битва за кадры: Инвеститура раздора
Чтобы понять, почему два самых главных мужика Европы вцепились друг другу в глотки, нужно знать одно слово: «инвеститура». Звучит скучно, как бухгалтерский термин, но в XI веке из-за этого слова лилась кровь.
Суть проста. Кто назначает епископов?
В идеальном мире церкви — Папа.
В реальном мире феодализма — Король.
Епископы в то время были не просто бородатыми дядьками в рясах, которые читают проповеди. Это были крупные землевладельцы, феодалы, у которых были свои армии, налоги и замки. Для короля (императора) епископ — это, прежде всего, верный вассал и администратор. Ему плевать на духовные качества кандидата, главное, чтобы тот умел собирать налоги и выставлять рыцарей по первому свистку. Поэтому короли веками вручали епископам посох и кольцо (символы власти), фактически назначая их на должность.
Но в Риме к власти пришел Григорий VII. Это был фанатик, реформатор и человек с железной волей. Он решил, что церковь должна быть свободной от светской власти. «Только Папа может назначать епископов! — заявил он. — А короли пусть занимаются своими войнами и не лезут в наши дела».
Генрих IV, молодой, горячий и уверенный в своем божественном праве, воспринял это как личное оскорбление. «Какой-то монах будет указывать мне, кого ставить начальником в моем же королевстве? Щас!»
Обмен любезностями: «Ты не Папа, а лжемонах»
Конфликт начался с переписки, которая по уровню токсичности даст фору любому чату в Телеграме.
Григорий выпустил «Диктат Папы» (Dictatus Papae) — документ, где скромно перечислил свои полномочия: Папа может низлагать императоров, Папу никто не смеет судить, Римская церковь никогда не ошибалась и не будет ошибаться.
Генрих в ответ собрал своих немецких епископов (которых он сам и назначил, ха-ха) и объявил Григория низложенным. Письмо, которое он отправил в Рим, начиналось эпично: «Генрих, король не узурпацией, а милостью Божией, Гильдебранду, не папе, а лжемонаху». Заканчивалось оно призывом: «Слезь, слезь с трона, проклятый во веки веков!».
Григорий прочитал, усмехнулся и вытащил из рукава козырной туз. Ядерное оружие Средневековья. Отлучение от церкви.
Он объявил, что Генрих больше не король, что его подданные освобождаются от присяги, и что любой христианин должен избегать общения с ним.
Король без короны
Генрих сначала посмеялся. «Да кто он такой?». Но смех быстро застрял у него в горле.
В Средние века отлучение было не просто запретом на причастие. Это была социальная и политическая смерть. Немецкие князья, которые и так спали и видели, как бы ослабить короля, тут же подняли головы. «Ой, а король-то ненастоящий! Папа сказал, что присяга недействительна. Значит, можно бунтовать с чистой совестью!».
Саксония восстала. Южные герцоги начали собирать армии. В октябре 1076 года князья собрались в Оппенгейме и поставили Генриху ультиматум: если в течение года (до февраля 1077-го) он не снимет с себя отлучение, они выберут нового короля.
Генрих понял: это конец. Его армия разбегается, его вассалы точат ножи. Ему нужно помириться с Папой. Любой ценой. И сделать это нужно быстро, пока Папа не приехал в Германию (князья уже пригласили его в Аугсбург, чтобы тот лично низложил Генриха).
Альпийский марафон
Зима 1076–1077 годов выдалась лютой. Рейн замерз. Перевалы в Альпах были завалены снегом. Но у Генриха не было выбора. Он взял жену, маленького сына и горстку верных слуг и двинулся в путь.
Они шли через перевал Мон-Сенис. Местные проводники драли с них три шкура. Хроники описывают этот переход как ад. Королеву и ребенка спускали по ледяным склонам на воловьих шкурах, как на санках. Лошадей спускали на веревках, многие разбились.
Генрих спешил. Ему нужно было перехватить Папу до того, как тот соединится с немецкими мятежниками.
Папа Григорий в это время двигался на север. Узнав, что «безумный король» прорвался в Италию, он испугался. Он подумал, что Генрих идет с армией, чтобы его убить. Понтифик свернул с дороги и укрылся в замке Каносса.
Каносса принадлежала Матильде Тосканской — самой могущественной женщине Италии и верной союзнице Папы. Это была неприступная твердыня на скале, окруженная тройным кольцом стен. Там Папа чувствовал себя в безопасности.
Но Генрих пришел не воевать. Он пришел каяться.
Три дня у ворот
25 января 1077 года Генрих подошел к Каноссе. Он оставил свиту внизу, снял королевские одежды, надел грубую власяницу и босиком (или в тонких сандалиях на босу ногу) поднялся к воротам.
Он постучал. Ему не открыли.
Григорий решил устроить показательную порку. Он хотел не просто победить Генриха, он хотел его уничтожить морально.
Три дня — 25, 26 и 27 января — король Германии стоял на снегу у закрытых ворот. Он плакал, молился и просил впустить его. Холод пробирал до костей. Стены замка молчали.
Внутри замка обстановка тоже была напряженной. Матильда Тосканская и аббат Гуго Клюнийский (кстати, крестный отец Генриха) умоляли Папу прекратить этот цирк. «Святой отец, это уже не апостольская строгость, а тираническая жестокость», — говорили они. Матильда, судя по всему, жалела своего кузена (они были родственниками) и давила на Григория женскими слезами.
Наконец, 28 января сердце старика дрогнуло (или он просто понял, что перегибает палку и может потерять поддержку общественного мнения). Ворота открылись.
Слезы и причастие
Сцена встречи была достойна «Оскара». Генрих, изможденный, замерзший, бросился в ноги Папе, рыдая и крича: «Святой отец, пощади меня!». Григорий, тоже со слезами на глазах (старики сентиментальны), поднял его, обнял и поцеловал.
Отлучение было снято.
Вечером они вместе служили мессу. Григорий, держа в руках гостию (хлеб для причастия), произнес страшную клятву. Он сказал: «Если я виновен в том, в чем меня обвиняют, пусть Бог поразит меня на этом месте, когда я съем этот хлеб». Он съел и остался жив.
Потом он предложил Генриху сделать то же самое. «Если ты невиновен в преступлениях против церкви, съешь это». Генрих струсил. Он пробормотал что-то вроде «давайте обсудим это позже на соборе» и отказался от теста на детекторе лжи Господнем.
Но главное было сделано. Генрих снова стал законным королем и христианином. Он перехитрил своих немецких врагов. У князей исчез формальный повод для бунта: Папа ведь простил короля, значит, бунтовать против него — грех.
Кто в итоге победил?
Кажется, что победил Папа. Он заставил императора ползать на коленях. Это был триумф папской власти. Картинка «император в снегу» стала символом победы духа над мечом.
Но если посмотреть глубже, Генрих выиграл тактически. Унизившись, он спас свою корону. Он выиграл время. Он не дал Папе приехать в Германию и объединиться с оппозицией.
Как только Генрих спустился с горы, он тут же забыл о своем покаянии. Вернувшись в Германию, он расправился с мятежными герцогами. Гражданская война длилась еще долго, но Генрих устоял.
Более того, через несколько лет Генрих вернется в Италию. Но уже не босиком, а во главе огромной армии. Он осадит Рим, захватит его и посадит на папский престол своего человека (антипапу Климента III). Григорий VII, тот самый, что заставлял короля мерзнуть, будет вынужден бежать и умрет в изгнании, бормоча: «Я любил справедливость и ненавидел беззаконие, поэтому умираю в изгнании».
Так что Каносса стала пирровой победой папства.
Эхо Каноссы: Бисмарк и Гитлер
Событие оказалось настолько мощным, что его помнят до сих пор. Выражение «идти в Каноссу» стало крылатым во многих европейских языках. Оно означает унизительную капитуляцию, вынужденное покаяние перед врагом.
В XIX веке Отто фон Бисмарк, «железный канцлер» Германии, когда начал свою борьбу с католической церковью (Культуркампф), гордо заявил в Рейхстаге: «Мы не пойдем в Каноссу — ни телом, ни духом!». Для немцев Каносса стала символом национального унижения перед итальянскими попами.
Даже Гитлер вспоминал Каноссу. Выйдя из тюрьмы в 1924 году, он пошел на встречу с премьером Баварии, чтобы попросить снять запрет с НСДАП. Позже он скажет: «Я чувствовал себя как в Каноссе». (Конечно, фюрер любил драматизировать).
А Голда Меир, премьер Израиля, перед визитом в Ватикан в 1973 году (первым в истории!) жестко сказала: «Я не собираюсь идти в Каноссу». Она имела в виду, что не будет извиняться за существование еврейского государства.
Мораль истории
История с Каноссой учит нас тому, что в политике нет вечных побед и вечных унижений. То, что сегодня выглядит как полный крах и позор, завтра может оказаться гениальным тактическим ходом.
Генрих IV простоял три дня на коленях, но в итоге умер императором (пусть и свергнутым собственным сыном, но это уже другая история). Григорий VII насладился триумфом, но умер изгнанником.
А замок Каносса стоит до сих пор. Точнее, его живописные руины. Туристы бродят по тем самым камням, где когда-то мерз король, и думают о том, что гордыня — это, конечно, грех, но хорошая теплая обувь зимой — это необходимость.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера