Весь вечер мы провели втроём и никак не могли наговориться с Ирмой. Я даже испекла абрикосовый пирог ради такого события.
– Я уже столько килограмм набрала, – хмыкнула Ирма, доедая второй кусок пирога, – Микола меня кормит, как на убой.
– Ты аккуратней с лишним весом, – покачала я головой.
– Светка, он сейчас уйдёт на вахту, и я вернусь обратно в город, и снова скину, ну или останусь в прежнем весе. Ты-то вон, я смотрю, тоже диеты соблюдаешь, – хихикнула она.
– Да это только ради тебя испекла. Я и так прилично похудела с прошлого года.
– Знаю, родная, знаю, – Ирма облизнула вилку и вздохнула от удовольствия. – А пирог-то у тебя, как всегда, бомба. Прямо как мамин. – Она замолчала, и в её глазах на секунду мелькнула тень.
Даша, сидевшая с нами за столом и сосредоточенно рисовавшая что-то в блокноте, подняла голову.
– Мама, мне сегодня бабушка звонила, – сказала дочь.
– И чего она хотела? – напряглась я.
– Она хотела со мной увидеться, сказала, что ты стала эгоисткой, и что папа умирает в больнице, а мы его использовали и выкинули, как тряпку в одних поношенных трусах.
Мы с Ирмой переглянулись.
– Мама, а почему папа себе трусы не купит? Он же работает. И правда, что он умирает?
– Дашенька, – сказала я, откладывая салфетку. – Папа не умирает. У него перелом ноги. Это больно и неприятно, но с такими травмами не умирают. Врачи его лечат, и скоро он поправится.
– А про трусы? – не унималась она, её детская логика цеплялась за самое нелепое.
– Папа может купить себе любые трусы, какие захочет, – спокойно сказала я, хотя внутри всё кипело. – Это была глупая и злая шутка бабушки. Взрослые иногда говорят такие вещи, когда злятся или расстраиваются, но это не правильно. Никто никого не выкидывал, как тряпку. Мы с папой просто перестали быть семьёй, и теперь живём отдельно. Как у многих твоих друзей в классе.
– А почему бабушка говорит, что ты эгоистка?
Ирма не выдержала и тихо, но отчётливо процедила сквозь зубы:
– Потому что у самой совести, видно, не осталось, вот и на других…
Я сделала ей едва заметный знак рукой.
– Бабушка очень любит папу. Она его мама. И когда мамы видят, что их детям больно или плохо, им самим становится очень тяжело. Иногда от этой тяжести они начинают винить всех вокруг, даже тех, кто не виноват. Она боится за него, поэтому злится на меня. Но это не значит, что её слова – правда. Слушай меня, моя рыбка. Ты ни в чём не виновата. Я – тоже. Мы с папой развелись, потому что нам вместе было плохо. Теперь, когда мы живём отдельно, нам спокойнее. Папа болен, и ему, конечно, нужна помощь. Но помогать ему должны врачи и его родные – бабушка, его брат. Моя обязанность – заботиться о тебе и о себе. И я это делаю. Это не эгоизм. Это ответственность. Понимаешь?
Даша смотрела на меня своими большими, серьёзными глазами. Она кивнула.
– Поняла. Значит, бабушка просто наврала, потому что испугалась?
– Да, – честно ответила я. – Она испугалась и наговорила лишнего. И очень жаль, что она сказала это тебе. Ты не должна была этого слышать.
– А я могу с ней не разговаривать, если она опять что-то такое скажет?
– Конечно, можешь. Ты всегда можешь сказать: «Бабушка, мне неприятно это слушать, давай поговорим о чём-нибудь другом». И если она не поймёт – просто вешай трубку и приходи ко мне. Договорились?
– Договорились, – твёрдо сказала Даша.
Она снова погрузилась в свой рисунок, но теперь линии стали увереннее.
Ирма смотрела на меня с безмерным уважением.
– Блин, Свет… Я бы, наверное, взорвалась. А ты всё спокойно объяснила, не поливая грязью при этом старуху, но и правду не скрыв. Респект.
– Что мне остаётся? – я выпила остывший чай. – Кричать и материться? Это только напугает Дашу ещё больше. Они хотят втянуть её в наши взрослые разборки, сделать орудием. Я не могу этого допустить. Единственный способ – оставаться для неё опорой и защитой. Чтобы она знала: что бы ни говорили снаружи, здесь, дома, всегда безопасно.
– А бабку эту заблокировать, наконец, на детском телефоне?
– Пока нет. Я дала ей шанс. После нашего утреннего разговора она имела наглость позвонить ребёнку и вылить на него этот ушат. Это был её выбор. Если повторится – тогда да, заблокирую. Пусть общается через суд, если захочет. Моё терпение тоже не безгранично.
Ирма согласно кивнула и допила свой чай. Даша еще посидела с нами немного, а потом ушла к себе в комнату. Разговор постепенно сошёл на более мирные темы: предстоящая поездка Ирмы, мои рабочие проекты, планы на выходные, а ещё мы обсуждали мужчин.
– Ну что вы как два пингвина – друг напротив друга топчитесь? – улыбнулась Ирма.
– А вы сколько вокруг да около с Миколой ходили, и тоже вроде не дети, - парировала я.
– Вот знаешь, если бы мы были молодыми и резвыми, то скорее сблизились, чем в этом возрасте. А сейчас ходишь, присматриваешься, принюхиваешься, что-то подмечаешь, и только потом начинаешь расслабляться.
– Вот потому я и не спешу, – вздохнула я, вытирая со стола крошки от пирога. – С Женей. Вроде всё хорошо, симпатичен, не лезет в душу с советами, вместе в кино сходили неплохо. Вот в четверг в театр собираемся. Но каждый раз, когда он делает шаг навстречу, я ловлю себя на мысли: «А что, если это тоже игра? А что, если он просто кажется нормальным?». Будто внутри сидит сторож, который не спит ни секунды.
– Нормальная реакция, – кивнула Ирма. – После Гены кто угодно будет казаться подозрительным. Ты же не просто так ушла, а с полным чемоданом предательств и манипуляций. Это как обжечься о кипяток – потом долго дуешь даже на тёплую воду. Но, Света, нельзя же всю жизнь дуть. Рано или поздно придётся сделать глоток.
– Знаю, – призналась я. – И я даже хочу. Просто нужно время, чтобы этот внутренний сторож успокоился и понял, что не каждый мужчина – Гена. А тут этот никак не успокоится, всё о себе напоминает и напоминает. Я уже телефона бояться стала. А ты сама знаешь, что выключить я его не могу.
Ирма посмотрела на часы и ахнула.
– Света, вот мы с тобой поболтать. Оказывается, поздно уже, пора спать ложиться. А я-то думаю, чего меня рубит. Спасибо за пирог и компанию!
Мы с ней разошлись по комнатам. Даша уже тихонько посапывала у себя в комнате. Я тоже стала укладываться спать. Внутри всё кипело, хотелось взять и позвонить этой «бабушке» и разнести в пух и прах их курятник. Потом я подумала и решила этого не делать, а тихонько прокралась в комнату Даши, взяла её телефон и заблокировала свекровь. Теперь всё общение только через меня и в моём присутствии. Видит бог, я пыталась быть хорошей и не испортить отношения, но они начали первыми.
Вернулась к себе в комнату и услышала, как пиликнул мой телефон – пришло сообщение.
– Надеюсь, это не Гена, – пробормотала я и взяла аппарат в руки.
На экране высветилось сообщение от Жени: «Светик, не спишь? Выходи на балкон смотреть на звёзды. Сегодня полнолуние, и небо такое красивое».
«Жень, ты где? У себя на балконе?» – отправила я в ответ.
«Прямо под твоим. Заждался уже», – почти мгновенно пришёл ответ, и к словам прилагалась фотография: кусочек ночного неба с яркой луной и знакомый контур моего дома снизу.
Сердце ёкнуло уже по-другому – не от страха, а от чего-то тёплого и щемящего. Он ждал, чтобы просто посмотреть на звёзды. Со мной.
Я накинула на плечи мягкий плед, вышла из комнаты и тихо приоткрыла дверь на балкон. Прохладный ночной воздух обнял меня. Я перегнулась через перила.
Внизу, в свете фонаря, стоял Женя. В тёплой куртке, подняв голову. Увидев меня, он помахал рукой.
– Привет, астроном, – тихо сказала я, чтобы не разбудить соседей.
– Привет, – он улыбнулся. Его голос в тишине ночи звучал глуховато, но очень близко. – Не спится?
– Как видишь. А тебе?
– Тоже. Читал всякую ерунду, а потом увидел луну и подумал – надо же кому-то показать. Ты первая в списке.
Я рассмеялась, и это был лёгкий, почти неслышный смех, который растворился в ночи.
– Пользуешься моментом, пока я не сплю и телефон не на зарядке?
– В точку, – он не стал отнекиваться. – Потому что если честно, я ещё с тобой не наговорился. И, кажется, у тебя тоже сегодня день был не из простых.
– Да, – выдохнула я, глядя на размытый свет луны в ночной дымке. – Не из простых. Семейный совет с участием бывших родственников состоялся. В дистанционном формате.
– Ничего хорошего, судя по всему.
– Ничего хорошего. Но я справилась. Наверное.
– Знаешь, – его голос прозвучал задумчиво. – Иногда, чтобы справиться, нужно просто посмотреть вверх. На что-то очень далёкое и большое. Оно напоминает, что мир шире, чем наша кухня, наша боль и наши бывшие.
Я подняла голову. Он был прав. Звёзды, которые обычно тонули в городской засветке, сегодня, в полнолуние, казалось, проглядывали сквозь неё. Острые, холодные, бесконечно далёкие.
– Спасибо, – тихо сказала я.
– Всегда пожалуйста. – Он помолчал. – Не замёрзнешь?
– Нет. А ты?
– Я-то закалённый. Но, наверное, нам всё-таки стоит разойтись по домам. А-то соседи начнут жаловаться, что мы тут ночные разговоры ведём.
– Спокойной ночи, Женя, – улыбнулась я.
– Спокойной, Светик. Сладких снов. И чтобы тебе только хорошее снилось.
Я ещё немного постояла, глядя, как он, помахав на прощанье, развернулся и зашагал в сторону нашего подъезда. Потом вернулась в квартиру. Я проверила, спит ли Даша, заглянула в телефон – ни новых сообщений, ни звонков. Только наше с Женей окно в мессенджере, где светилась та самая фотография неба.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения