Я набрала номер бабки Матрены. Она практически сразу взяла трубку.
– Але, заполошная, опять новый труп? – поинтересовалась старушка.
– Не смешно, – хмыкнула я. – Мы тут выяснили, куда увезли Сергея.
– Ну, сообщи об этом в полицию или куда следует. Нам-то к чему такие сведения? Пусть они с ним разбираются.
– Точно, ты же не знаешь, - поняла я, - Эта гадость проникла в Сергея и теперь там обустраивается: цветочки на окна ставит, новые занавесочки вешает, уют наводит.
– Откуда знаешь? – встрепенулась Матрена.
– Птичка одна на хвосте принесла, – я посмотрела в окно на ворона и стала вытаскивать из ящика стола нужные атрибуты.
– Вот тебе и здрасьте, – ахнула она.
– Так ты едешь со мной, вернее с нами? – спросила я.
– А с кем и куда?
– Ну, Николай, Шелби, птичка одна. Сейчас ещё Маре позвоню.
– Чудесная компания. А что за птичка? Это случайно не тот самый ворон, что нападал на Светку?
– Тот самый, – кивнула я.
Я выложила на стол монисто, затем мешочки с солью и с травами, покрутила в руках восковые свечи и тоже отправила ко всем остальным вещам, а то вдруг у них нет или мне не дадут. Также к общей кучке отправилось кольцо со змейкой и кастет. Надеюсь, против людей его применять не придётся.
– Так ты едешь с нами или нет? – снова повторила я свой вопрос.
– А куда?
– Да тут недалеко, в мужской монастырь.
– Конечно, я за любой кипишь, кроме голодовки, тем более в мужской монастырь, – хихикнула она.
– Ты там не хихикай, а собирайся тщательно. Нам может не только с Сергеем прийтись воевать, но и с отцом Иоаном и его приспешниками, или прислужниками. Как они правильно называются?
– Послушниками, – подсказала бабка Матрена. – Ну, всё тогда, ждите меня, чао-какао.
– Ждём, – кивнула я и направилась в свою потайную комнату за магической косой.
Моя рука безошибочно нашла за шкафом гладкую, прохладную рукоять. Магическая коса – не оружие войны, а инструмент жнеца. Её лезвие, тусклое и неотражающее, было сделано не для того, чтобы рубить плоть, а чтобы перерезать нити: связи, привязки, путы. То, чем как раз и опутали Сергея и старца. Я сняла её с крюка, ощутив знакомую тяжесть, пошептала над ней, и она тут же превратилась в крошечный брелок, который я засунула в карман.
Я быстро натянула на себя длинное тёмное платье, надела монисто и колечко и повязала на голову платок – надо было соблюдать приличия, всё же не на прогулку ехали, а в монастырь.
Когда я вернулась во двор, картина мало изменилась. Гавриил в облике ворона сидел на ветке, нахохлившись, Шелби курил, прислонившись к дереву, а Николай кому-то писал сообщения по телефону.
– Ты Маре позвонила? – спросил меня Шелби, окинув внимательным взглядом.
– Нет ещё, – помотала я головой.
– Звони, чего ждёшь?
Я набрала номер подруги. Через несколько гудков она взяла трубку.
– Агнета, что-то серьёзное? – тут же спросила меня она без всяких приветствий. – Я за рулём.
– Мара, мы нашли эту тварь и Сергея. Едем сейчас туда. Ты с нами? – быстро проговорила я.
– Куда?
Я назвала адрес.
– Они оба там? – спросила Мара.
На заднем фоне слышался какой-то треск и шуршание.
– Ну, как бы да. Теперь это одно лицо.
– Вот же гадость, – проговорила она с сожалением. – Я думала, что всё же получилось его отбить. Жаль, конечно. Да, я подъеду к монастырю. Хоть и не люблю я такие места. Вы через какое время будете?
– Нам где-то час до него добираться, и ещё Матрену нужно дождаться.
– Значит, я успею ещё кое-куда заехать, – ответила она. – Давай, до встречи.
Она сбросила звонок, не дожидаясь ответа.
Из дома вышла Катя.
– Мама, я с вами, – сказала она.
– Нет, моя дорогая, лучше присмотри за нашей гостьей. Неизвестно, какие силы могут за ней прийти в наше отсутствие, – покачала я головой. – Может, у этой «Ларисы/Светланы» ещё какие-то подельники остались. Если что, Исмаил с Прошкой тебе в помощь.
Катя хотела было возразить, но, взглянув на моё лицо, сдалась. Лишь коротко кивнула, понимая серьёзность поручения.
– Будь осторожна, – только и сказала она, прежде чем вернуться в дом.
Со стороны дороги послышался шум мотора.
– Быстро наша бабушка примчалась, – хмыкнула я.
Она затормозила около калитки и принялась громко газовать.
– Матрена, как всегда в своём репертуаре.
Мы с Шелби переглянулись. Всей толпой вышли за ворота. Матрена заглушила движок своего мотоцикла.
– На твоей колымажке едем или на батюшкиной? – спросила она.
– На моей, – не отрываясь от телефона, ответил Николай.
– И тебе здравствуй, – поприветствовала она его.
– Доброго здравия, – кивнул Николай и направился к своей машине.
Пора было трогаться. Когда мы подошли к машине, Гавриил-ворон спрыгнул с ветки и устроился на торпедо, как мрачный талисман.
Дорога заняла чуть больше часа. За это время я коротко рассказала всю историю пожирателя душ, заодно записала ее голосовым сообщением и отправила Маре, дабы и она была в курсе.
Монастырь предстал перед нами величественным и замкнутым: высокие стены из красного кирпича, тёмные купола, тишина, нарушаемая лишь карканьем воронья в старых соснах. На площадке у ворот уже ждал внедорожник Мары. Николай припарковался рядом. Мы всей гурьбой вышли из машины.
Я заглянула к Маре и постучала в окно костяшками пальцев. Она о чём-то разговаривала по телефону. Показала мне жестом – две минуты. Я кивнула, и тут мой взгляд упал на заднее сиденье, заваленное различными ритуальными венками.
– Уже приготовилась, – хмыкнула я.
Матрена, увешанная своими мешочками и монистом, деловито осматривала стены.
Мара, закончив разговор, выбралась из машины и кивнула в знак приветствия. Одета она была во всё чёрное.
– Работа, – пояснила она.
Её взгляд мгновенно оценил нашу компанию, задержался на вороне на торпедо, и в глазах мелькнуло удивление, быстро сменённое привычной собранностью. Откуда сверху спикировал ворон Мары и устроился на заборе. Он с какой-то брезгливостью посматривал на нашего пернатого гостя.
– Потрёпанный он у вас какой-то, – прокаркал он.
– Жизнь у него тяжёлая, – ответила я.
– Ну что, команда? – спросила Мара. – Просто так войдём?
– Нет, – сказал Николай, выходя из машины. – Я войду первым. Как священник, навестить старца. Вы – мои спутники, интересующиеся духовными вопросами. Если пустят – хорошо. Если нет – будем импровизировать.
– У меня есть пара идей для импровизации, – сказал Шелби, похлопывая по карману, из которого слышался тихий звон чего-то металлического.
– А ты исчезни, – батюшка на него строго посмотрел.
Шелби тут же испарился.
Мы подошли к массивным воротам. Николай взял тяжёлое кольцо и постучал. Звук был глухим, словно поглощаемым самой толщей дерева. Мы ждали, минуту, другую. Казалось, время тут остановилось или текло по каким-то своим правилам.
– Надеюсь, мы не опоздали, – пробормотала Матрена. – Чую, мы лезем в самое пекло, в ловушку. Сейчас мышки зайдут, и мышеловка захлопнется.
– Не каркай, – прокаркал сверху ворон Мары.
Наконец щёлкнул засов, и калитка приоткрылась. В проёме стоял молодой послушник. Его лицо было восково-бледным, глаза смотрели куда-то мимо нас, будто не видя. Тот самый пустой, отсутствующий взгляд, который мы уже видели раньше.
– С Богом, – монотонно произнёс он.
– Благослови, брат, – ответил Николай. – Я отец Николай. Мне необходимо видеть отца Иоана по неотложному духовному делу. Со мной мои знакомые. Они также жаждут беседы и совета.
Послушник медленно перевёл пустой взгляд на нашу группу. Его глаза скользнули по Матрене с её атрибутами, по Маре, по мне и остановились на вороне, сидевшем у меня на плече. Взгляд его на миг сфокусировался, в глубине зрачков что-то дрогнуло – не осознание, а скорее смутное беспокойство, как у животного, учуявшего незнакомый запах. Но тут же всё снова стёрлось.
– Вас проводить? – спросил он тем же безжизненным тоном.
– Нет, благодарю, я знаю дорогу, – быстро сказал Николай.
Послушник молча отступил, пропуская нас внутрь. Калитка захлопнулась за спиной с тихим, но зловеще окончательным щелчком.
– Ну всё, захлопнулась ловушка, – пробормотала Матрена. – Мышки в клетке.
Мара на неё зыркнула своими чёрными глазами, и бабушка перестала причитать.
– Ну, вот, знаешь, я ещё не все свои моцики, мопедики и велики обкатала. Что-то как-то я не планировала сегодня быть скушанной на обед какой-то непонятной тварью.
Мы оказались в длинном, узком дворе-колодце между высокими стенами корпусов. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахло сыростью, старым камнем и сладковатым, приторным запахом увядших цветов и тления. Тем самым запахом из дома Сергея. Только здесь он был в десятки раз гуще, висел в воздухе физически ощутимой пеленой.
– Здесь, – прошептал Гавриил прямо в ухо. Он снова был человеком, стоял рядом, его пальцы выделялись неестественной белизной на рукояти трости. – Очень близко. И очень насыщенно. Не прикасайтесь к стенам. Дышите ртом, если можете.
– Батюшка, зажигай кадило, – скомандовала я.
Николай откуда-то из складок своей одежды вытащил кадило и поджёг его, а затем что-то принялся читать себе под нос, монотонно раскачивая его. Несмотря на запах ладана, стало легче дышать.
Мы двинулись через двор к дальней арке, ведущей, судя по всему, во внутренние помещения. Ни души. Ни звука. Даже наши шаги по каменным плитам казались приглушёнными, словно поглощались этой всеобъемлющей тишиной.
И тогда из-под тёмной арки вышел он – отец Иоан. Он шёл нам навстречу неспешной, мерной походкой, руки скрещены на груди, лицо спокойное, почти безмятежное. Он шёл один. Но от него веяло такой абсолютной уверенностью, таким ощущением полного контроля над пространством, что стало ясно: он здесь не просто старец. Он – центр этого места. И он знал, что мы придём. Более того – он этого ждал.
Он остановился в десяти шагах, и его взгляд, холодный и всевидящий, медленно обвёл каждого из нас. Остановился на Гаврииле. И на губах старца дрогнуло подобие улыбки, в которой не было ни тепла, ни радости. Только узнавание и странное, леденящее удовлетворение.
– Николай, – произнёс старец. Его голос был ровным, глубоким, лишённым эмоций. – Ты пришёл. И привёл… гостей. Как я и предполагал. Милости просим. Мы как раз готовились к… беседе.
Монисто на моей шее гулко зазвенело, а затем моё одеяние стало меняться.
Автор Потапова Евгения