Я поставила чайник на плиту и механически вынула из буфета три кружки. Мои движения были отстранёнными, мысли витали где-то между садом, где застыл Гавриил, и порогом, через который вот-вот должен был переступить Николай.
– Мама, я помогу, – тихо сказала Катя, берясь за заварник.
– Давай, наверно, наших гостей в беседке примем.
Мне не хотелось тащить господина ворона к себе в дом.
– Там холодно сейчас, – дочь покачала головой.
– Ничего, печку затопим. Сейчас помощника попрошу, пусть организует.
Я вышла в коридор и посмотрела на Шелби.
– Сей момент, – улыбнулся он и исчез.
Через двадцать минут на дороге послышался рокот мотора, а затем хлопок дверцы машины. Шелби, появившийся в кухне, подтвердил:
– Николаша приехал. Один.
Я вышла на крыльцо. Отец Николай шагал по мокрой тропинке быстрым, решительным шагом. На нём был обычный чёрный подрясник, без верхней одежды, будто он выбежал настолько поспешно, что не успел даже накинуть пальто. Его лицо было суровым, а в глазах читалась сосредоточенная тревога.
– Агнета, – кивнул он, поднимаясь на ступеньки.
Его взгляд скользнул по Шелби, задержался на пустой кружке на перилах, а затем устремился вглубь сада, туда, где под яблоней стояла недвижная серая фигура.
– Объясни.
– Идём, Николай, в беседку, – сказала я и вышла во двор. – Тут длинная история.
Мы прошли в беседку, где уже было тепло. Катя молча поставила перед ним дымящуюся кружку и вышла, бросив на меня понимающий взгляд. Шелби остался у порога, прислонившись к косяку, как часовой.
Я начала рассказывать, коротко, без лишних эмоций, про ворона, ставшего человеком, про его историю о маге, ставшем паразитом, про то, что случилось со Светой и Сергеем, и про то, что сейчас происходит в ските старца.
Николай слушал, не перебивая. Лицо его становилось всё более мрачным. Когда я закончила, он долго молчал, глядя на пар, поднимающийся от чая.
– Ты веришь этому существу? – наконец спросил он.
– Он не просит веры, – ответила я. – Он предлагает доказательства. Но для этого тебе нужно выйти в сад.
Николай медленно поднялся.
– И что я там должен увидеть?
– Правду, – просто сказал Шелби с порога.
Мы вышли. Гавриил не шевелился. Но воздух вокруг него теперь не просто дрожал – он был густым, как желе, и в нём плавали мельчайшие искорки тусклого, синего света. Он воткнул трость в землю у своих ног. И… начал меняться. Не превращаясь в ворона. Воздух вокруг него заколебался сильнее, стал густым, как тягучий сироп. От его фигуры поползли в стороны неясные тени, они стелились по мокрой траве, цеплялись за корни яблони.
Я кинула быстрый взгляд на Шелби, и тут же по кругу вокруг нас вспыхнула стена огня, отсекая тени от дома и участка. Гавриил даже не изменился в лице. От трости, из того места, где она касалась земли, потянулась вверх тончайшая, дрожащая нить. Она вилась в воздухе, не касаясь ничего, уходя куда-то вверх, в серое небо, и терялась из виду. Перед нами одна за другой стали появляться картинки прошлого.
Они были неясными, расплывчатыми, как сны на грани забытья. Но в них угадывались знакомые силуэты. Вот женщина с каштановыми волосами, склонившаяся над свечами – Света. Вот тёмная фигура в кабинете Сергея, рисующая что-то на стекле. А вот и он сам, Сергей, но глаза у него пустые, как у спящего, и по щеке стекает чёрная, густая капля, которая, коснувшись пола, растворяется без следа.
Николай стоял, не дыша. Его пальцы судорожно сжимали и разжимали складки подрясника. Он видел это.
Затем картинки сменились. Теперь тень от трости вытянулась тонким лучом и упёрлась в пустоту. И в этой пустоте проступил контур – не человека, а некоего сгустка. Он пульсировал, как живой, и от него расходились тончайшие паутинки. Одна, самая яркая и толстая, тянулась вверх, туда же, куда и нить от трости. Другие, более тонкие, расходились в стороны, словно щупальца, и на их концах мелькали чужие, испуганные лица – лица клиентов, пациентов, прихожан. От каждого такого контакта сгусток слегка вздрагивал и становился чуть плотнее.
– Вот она, – голос Гавриила прозвучал глухо. – Её ядро. Пока оно здесь, в Сергее. Но оно растёт. И эти нити… они уже протянуты к другим. К тем, кто обращался к «Ларисе» за помощью, к тем, кто молится вместе со старцем, в чьих душах есть трещина страха или отчаяния. Она их уже держит. Пока слабо, но в скором времени сила его окрепнет.
Николай сделал шаг назад. Его лицо было мертвенно-бледным.
– И отец Иоан? – его голос дрогнул.
Одна из тонких нитей, исходящих от сгустка, вдруг вспыхнула чуть ярче других. На её конце проступило расплывчатое, но узнаваемое лицо старца. Оно было искажено не болью или злобой, а экстазом. Восторженным, слепым принятием. И было видно, как по этой нити от сгустка к лицу старца перетекает что-то тёмное и густое, а обратно – тонкий, золотистый поток чистой, слепой веры.
– Он не жертва, – холодным голосом проговорил Гавриил. – Он – аккумулятор. Он сам отдаёт ей свою силу, свой авторитет, свою веру. И питает её лучше, чем десяток обычных страхов.
– Довольно, – хрипло сказал Николай. Он зажмурился. – Убери это. Убери сейчас же!
Гавриил взмахнул тростью. Воздух затрещал. Тени втянулись, картинки погасли, нити растворились. Около яблони остался лишь усталый человек в сером, тяжело опирающийся на посох. Огонь вокруг нас резко погас, оставив лишь лёгкий запах гари.
Николай стоял, опустив голову, его плечи дёргались от тяжёлого, неровного дыхания.
– Он уехал сегодня ночью и забрал с собой отца Леонида, – проговорил батюшка. – Мне тяжело поверить в это. Отец Иоан – мой наставник, он всему меня научил, он помогал мне, подсказывал, утешал в минуты горя и отчаяния. И я даже не знаю, как мне во всё это поверить?
– Ты можешь нам не верить, – спокойно ответила я. – Ты же сам всё это видел.
– Это? – криво усмехнулся Николай и кивнул в сторону ворона.
– Нет. Ты сам видел, как со временем менялся Сергей, и как он исчез из твоей бытовки, и тот кошмар, и мёртвую женщину в доме. Да много ты чего видел и до этого момента. И я понимаю тебя, как никто другой. Пока не поздно, нужно помочь старцу. Пока эта дрянь не поглотила его и окончательно не сделала своей марионеткой. К тому же от этого зависят другие жизни.
– Предлагаешь настучать на него?
– Нет, предлагаю спасти его и не только его, но и окружающих его людей. Эту тварь нужно уничтожить, а не изучать и пытаться получить от неё каких-то знаний и плюшек. Это же сделка с самим дьяволом. Или ты считаешь, что он прав? - нахмурилась я.
– Я не имею права его осуждать, - Николай покачал головой.
– Не осуждай, поговори с тем, кто выше него, спроси совета, как быть в такой ситуации.
– И желательно не затягивать: с каждой минутой эта тварь становится всё сильнее и сильнее, – проговорил серый человек.
– А ему с этого что-то перепадёт? – поинтересовался Николай. – Зачем ему это?
– Я освобожусь, – мрачно ответил Гавриил. – Он владеет частью моей души, а когда он погибнет, то все поглощённые им души обретут свободу.
– Ты в это веришь? – Шелби посмотрел на него с насмешкой.
– В то, что я освобожусь? – Гавриил ответил не сразу. Его пальцы сжали набалдашник трости. – Да. Иначе всё это бессмысленно. Но в то, что поглощённые души обретут свободу… – он покачал головой, – нет. Они давно стали топливом. Пеплом. Их нет. Это иллюзия, которую я себе создал, чтобы было ради чего продолжать. На самом деле, моя цель куда приземлённее.
Он посмотрел на нас с тоской.
– Я хочу отомстить. Хочу, чтобы его не стало. Хочу прекратить эту бесконечную погоню. Я устал. Если для этого нужно сыграть роль приманки или молотка в ваших руках – я согласен. Даже если после этого я не освобожусь, а просто прекращу быть. Это уже будет победой.
Николай вздохнул, снова перекрестился.
– Ладно. Значит, мотивы у нас у всех разные, а цель одна. Что ж, Господи, благослови. Я поговорю с владыкой. Не с доносом. С… просьбой о совете и помощи. Расскажу о своих опасениях насчёт душевного состояния отца Иоанна, о странностях, о появлении Сергея, о том, что старец забрал и отца Леонида. Этого должно хватить, чтобы вызвать серьёзную озабоченность. Владыка человек осторожный. Он назначит комиссию. Вызовет отца Иоанна на беседу. И вот тогда…
– Божечки-кошечки! Николай! Ты не понимаешь, что действовать надо быстро?! К тому времени, когда всё это решится, от старца останется одна сморщенная оболочка, а скит окажется в руках чудовища, а может, и не только скит! – возмущённо сказала я. – Действовать нужно сейчас! Есть кто-то ещё, кто способен действовать быстро?
– Я попробую поговорить с настоятелем мужского монастыря. Мне кажется, так быстрее дело пойдёт, – вздохнул он.
– Звони, – велела я.
– Сейчас? – Николай посмотрел на меня с удивлением.
– Нет, блин, завтра. Сейчас звони.
Николай вытащил телефон, секунду колебался, глядя на экран, потом резко набрал номер. Он отошёл вглубь сада, подальше от всех, но его напряжённую спину и тихий, но взволнованный голос было видно и слышно.
– Отец настоятель, простите, что беспокою в такое время… Да, это Николай. У меня к вам вопрос чрезвычайной важности, касающийся отца Иоанна… Нет, он нездоров? Скорее, речь о его духовном состоянии. Я располагаю тревожными сведениями…
Мы с Шелби переглянулись. Шёпот Николая нёсся в сыром воздухе, обрывочные фразы: «…посторонний человек в скиту… состояние, опасное для окружающих… забрал отца Леонида, а он в тяжелом состоянии…»
Гавриил стоял неподвижно, но его взгляд был прикован к священнику. Казалось, он ловит каждое слово, каждую интонацию, пытаясь предугадать реакцию на том конце провода.
Разговор длился недолго. Николай опустил руку с телефоном и медленно повернулся к нам. Лицо его было бледным, но уже не потерянным, скорее, сосредоточенным.
– Он выслушал. Сказал, что его тоже кое-что беспокоит в последнее время. Что отец Иоан стал слишком замкнутым и резким. Что он просил не беспокоить его по пустякам. – Николай сделал паузу. – А ещё отец Иоан с отцом Леонидом находятся у него в монастыре. Настоятель просил, чтобы я приехал в монастырь.
– Идеально, – хмыкнул Шелби. – Нас либо заманивают, либо на самом деле настоятель обеспокоен состоянием своих гостей. Ладно, Агнета, собирайся, и погнали все вместе. И подружаек своих тоже бери.
Он довольно потер руки.
– Вы хотите всей толпой ввалиться в монастырь? – изумлённо спросил Николай, рассматривая нас.
– Для нас не существует преград, – подмигнул Шелби. – И ты, птичка, собирайся, полетишь с нами.
Серый человек тяжело вздохнул и опять обернулся вороном, а я отправилась к себе в кабинет собираться.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Завтра выйдет глава про Агнету.