Слова Марка о книжке продолжали висеть в воздухе, но мир Алисы уже окончательно рухнул , разбившись на мелкие кусочки , из которых можно только собрать слово " Вечность". Нет! Алчность и предательство! Его откровение об аварии было чудовищным ударом, но этот удар пришёл извне, от чужих, почти абстрактных злодеев. Следующая фраза Марка разрушила всё, что у неё оставалось — почву под ногами, воспоминания о доме, само понятие «семья». В душе только зловещая пустота зияла как воронка, страшная дыра...
— Работать вместе? — с трудом выдавила Алиса, её взгляд опять прилип к потрёпанной обложке в его руках. Вся её сущность кричала против этого. Но её разум, холодный и острый от шока, уже анализировал. Он только что перевернул её прошлое. Почему бы не довершить разгром? — Ты показал мне картину, Марк. Но в ней нет самого главного — того, кто открыл тебе дверь. Кто рассказал про книжку. Кто свой. Кто все эти годы был рядом.
Говоришь Владимир дал ключ? Вернее продал...так он в теме?
Марк медленно кивнул, как учитель, довольный сообразительностью ученицы, но в его глазах не было торжества. Была усталая горечь.
— Знаешь, ты оправдываешь надежды своего отца. Алиса, ты очень умная. Да же в такой ситуации твой мозг... Повторюсь еще раз. В цепочке всегда есть слабое звено. Недооценённое. Тот, кто делает чёрную работу, но никогда не получает своей доли. Кто живёт в страхе, что его выбросят, как использованный инструмент. Такие люди… они иногда начинают искать другой путь. Или, по крайней мере, страховку.
Он достал телефон. Несколько касаний по экрану и повернул его к девушкам. На экране была фотография, сделанная скрытой камерой. На ней — Владимир Соколов. Её приёмный отец. Добрый, неуклюжий, вечно пахнущий деревом и клеем Владимир. Он стоял не в своей мастерской, а у подъезда какого-то офисного здания. Перед ним — высокий мужчина в дорогом пальто, лицо которого было скрыто. Но поза Владимира говорила сама за себя: плечи сгорблены, голова чуть наклонена, руки замерли в нерешительном жесте. Это была поза подчинённого, почти рабская.
— Владимир Соколов, — голос Марка стал безжалостно-методичным. — Повторяюсь . Бывший водитель и… да, мелкий исполнитель. Работал на моего отца и его партнёров ещё в девяностые. Возил не только людей. Знал адреса, был связным, «решал вопросы». Потом, когда дела стали белее успешными , бизнес пошел в гору , ему дали тихую, неброскую должность в одной из контор. И одну особую задачу за которую очень хорошо платили.
Алиса чувствовала, как немеют пальцы. Она вспоминала его руки. Большие, грубоватые, собиравшие хрупкие модели кораблей. Эти руки…
— Когда Волковы погибли, а ты выжила, возник вопрос: что с тобой делать? Отдать в систему — значит потерять из виду. Это было недопустимо. Вдруг удочерят . Нужен был свой человек рядом. Кто-то незаметный, исполнительный, запуганный. Имеющий безупречную, с точки зрения органов, биографию. Идеальный кандидат для усыновления. — Марк сделал паузу, давая ей впитать очередную порцию яда . — Его «доброта», Алиса, была приказом. «Держать девочку на виду, но под контролем». Всё. Вся ваша размеренная, честная жизнь в той квартире… была тщательно спланированной операцией прикрытия. И квартиру ему помогли купить перед этим. Для комфорта семьи и...чтобы меньше знакомых.
Ира схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Алиса же стояла неподвижно. Словно окаменела от полученной информации как от бетонного раствора. Внутри неё что-то разбилось на миллиарды острых осколков, которые резали всё, к чему прикасались. Воспоминания. Каждый завтрак, каждый подарок, каждый совет Владимира… всё было отравлено. Фальшивкой. Каждая радость ее успехам. И ...эти деньги , присылаемые регулярно, посылки...все это куплено на...это расплата...крючок , на котором держали ее. А звонки? Одна фальшь ! Обман! Ради ...Деньги! Все в этом мире подчинено им. Любовь, совесть, семья- оказывается , все имеет свою цену.
— Но дети… — прошептала она. — Данила… Ксения… Ладно Данила. Про него понятно, а...
— Ксения? — Марк усмехнулся. — Она просто девочка, которая не хотела делить родителей. Её ненависть была настоящей, чистой. Идеальным камуфляжем.
- Хоть кто- то был искренним!- горько усмехнулась Алиса.
- А вот Данила… — его лицо опять стало жёстким. — Даниле была поставлена более сложная задача. Я говорил об этом . С самого начала. Его растили с этой мыслью. Ты была не сестрой. Ты была… миссией. Призом.
Алиса закрыла глаза. Она снова увидела тот слишком пристальный, изучающий взгляд десятилетнего мальчика. Не детское любопытство. Дрессировка. Оценка объекта.
— Ему было поручено жениться на тебе, ты это уже знаешь.— голос Марка звучал монотонно, спокойно . — Чтобы в случае, если вдруг всплывёт какое-то настоящее наследство — документы, счета, сам тот чёртов патент — оно осталось бы «в семье». То есть под полным контролем клана. Ты стала бы женой своего брата, твоё имущество — его имуществом, а его имущество… ну, ты поняла. Это была их долгосрочная страховка. Изящно, правда? Только я сомневаюсь, что этот...мужжж...отдал бы что- то. Думаю, придумал бы как всех обхитрить. Щенок!
Кулаки Марка сжались, желваки на скулах заходили от ярости и омерзения.
Тошнота опять подкатила к горлу у Алисы. Все эти годы она жила внутри паутины, даже не подозревая о её существовании. Каждая «случайность», каждое проявление «заботы» — всё было ниточкой, ведущей в центр, к паукам.
— Почему… — голос Алисы сорвался, но она заставила себя говорить. — Почему ты всё это мне говоришь? Что тебе с этого? Ты тоже хочешь...Скажи правду!
Марк наконец отвёл от нее взгляд. Он опять смотрел в темнеющее окно, на свое собственное отражения в нём.
— Я сказал — я устал от их игр. И Владимир… он тоже устал. Он видел, как растёшь ты. Видел, как его собственный сын превращается в такого же монстра, каким был он сам. Страх — сильный мотиватор, но рано или поздно его сменяет отвращение. К ним. И к себе. Он — слабое звено. Он пришёл ко мне. Сам! Понимаешь? Сам! Рассказал про вещи, оставщиеся у тебя... Открыл ту дверь. Он хочет сойти с иглы. И я… я хочу использовать этот шанс, чтобы сломать всю их конструкцию. Вот тогда он и дал ключ. И...попросил помочь тебе. Странно? Понимаю!
Он снова посмотрел на Алису. И в его взгляде теперь не было ни капли той наглой уверенности, с которой он вваливался в кафе. Он был серьезен и...его глаза просили о вере. Вере ему.
— Я предлагаю тебе не союз, Алиса. Я предлагаю тебе оружие. Оружие — это правда. Вся правда. Твой приёмный отец готов дать показания. Про усыновление по приказу. Про давление на Волкова. Про аварию. Но для этого нужен вес. Нужен тот самый «ключик» твоего отца. То, что докажет, за что его убили. Только тогда его слова перестанут быть словами испуганного старика и станут доказательствами.
Он подошёл к столику и снова взял в руки книжку Чуковского, бережно.
— Они думают, мы все — пешки на их доске. Владимир, я, Данила, ты. Но теперь, когда мы знаем правила их игры… мы можем начать свою. Начнём с этого. Что скрывает эта детская книжка, Алиса? Потому что если это и есть наследство Волкова, то пора его получить. И использовать по назначению.
- Хорошо! Идемте работать! - я встала и решительно направилась в кабинет.