Где-то там ходили ее родители.
Камердинер привел их к главному входу – он еще стоял закрыт, а двое слуг только и ждали случая открыть перед ними массивную дверь, а потом наконец пойти по своим делам. Внутри уже было людно.
Они, как трое главных гостей праздника, должны были явиться последними. Йовиле это не слишком нравилось: обычно она заходила через черный вход и незамеченной, а сейчас все взгляды пересекутся на ней, и потом ее будет гораздо проще выцепить в толпе.
Камердинер тихонько отошел в сторону. Дверь приоткрылась со странным скрипом, которого Йовила совсем не ожидала услышать. Он и отвлек ее от толпы, ожидавшей за дверью. Быстрым профессиональным взглядом Йовила выловила среди людей несколько легких искр, выдававших записывающие устройства. Но лица были полузнакомые - это не были репортеры из “Леди в розовом”. Возможно, "Время магии“, или даже ”Вестник Сентры"... Это событие уже было интересно не только для светской колонки женского журнала. В этот вечер принц должен был в определенной степени решить дальнейшую судьбу королевства.
Слепо вглядываясь в одинаковые лица людей в зале, Йовила отстраненно поняла, что о ней, вероятно, писали в газетах. Кто-нибудь узнал, что она на самом деле журналистка? Если так – тогда это должны были разнести по всем изданиям, в конце концов, она теперь была финалисткой отбора невест. Что ж, хотя бы рейтинги журнала подняла.
Сары или Кира Йовила выловить взглядом не смогла. Она вообще не была уверена, что хоть кого-то из них сюда пустили. Саре за ее блуждание по дворцу могли наложить пожизненный запрет на вход.
А вот кого Йовиле удалось заметить, хоть и с большим неудовольствием – так это своих родителей. Как бы она ни надеялась, что образ баронской четы за эти годы выветрился из ее памяти бесследно, этого не случилось. Все же что она, что Яр были слишком на них похожи.
Мать не смотрела на нее; в принципе, как и почти всегда. Она говорила с какой-то дворянкой, держала в руке бокал с шампанским и громко смеялась. Йовиле казалось, что она слышит этот смех в самом мозгу, хотя на самом деле это, конечно же, было неправдой – она стояла слишком далеко.
Отец зато не сводил с нее взгляда, и взгляд этот Йовиле нравился еще меньше, чем равнодушие баронессы.
- Леди Анит Канская, герцогиня Канская; леди Акулина Сар, виконтесса Алийская, и Леди Йовила Фон Литтен, баронесса Квисет! - служитель объявил их имена, и если еще был в зале хоть один человек, который их до того не заметил, теперь он также смотрел на них.
Акулина первой пошла вперед; Анит не отставала, а у Йовилы уже и выбора не было, кроме как поспешить за другими невестами. Толпа словно и сходилась, чтобы посмотреть на них вблизи, но не обступала, и перед ними тремя образовывался коридор из пустоты и отрешенности. Йовила понемногу оглядывалась, пытаясь выловить Витана среди всех этих людей, но его нигде не было видно. Может быть, еще не пришел?
Они все шли и шли, и Йовила не могла понять, куда, пока они не остановились перед троном. Ситуация была фактически такой же, как и на первом балу: принц сидел на своем троне, лениво помахивая ногой, и ими тремя совершенно не интересовался.
Невесты опустились в реверансе; Йовила повторила за ними. Несмотря на низкие ожидания относительно этикета принца, тот встал и поклонился им троим – четким, хорошо натренированным поклоном. Так что Эрик мог быть галантным, когда хотел. Вот только большую часть времени, он, очевидно, считал практику вежливости чересчур обременительной.
- Приветствую, - скучным голосом сказал он. - Разрешите пригласить вас на танец, леди…
Принц быстренько перевел взгляд с Акулины и Йовила и Анит, как будто пытался быстренько определить, с кем же он хочет танцевать (Йовила была убеждена, что слово “как будто” можно было смело вычеркнуть).
- Фон Литтен.
Йовила не ожидала услышать своего имени, и никак не среагировала – как будто в зале была другая леди фон Литтен, которая должна была танцевать с принцем. Она и в самом деле там была, и даже, Йовила была убеждена, вовсе не отказалась бы от такой чести, но Эрик говорил ей.
Она слегка приподняла брови и юбки, склоняясь в еще одном, теперь более глубоком, реверансе. Принц подал ей руку и повел в середину зала. Вот теперь люди и правда расступались перед ними: идеально ровный и достаточно большой для танца круг образовался с невероятной скоростью.
Музыканты заиграли новую, медленную мелодию, и Йовила только обрадовалась, что это не был какой-то модный современный танец, которого она не знала. Все же оконфузиться вот так прилюдно было бы неприятно даже ей.
Принц взял ее за талию и левую ладонь и прижал к себе, возможно, совсем чуть ближе, чем нужно было для танца, и Йовила мысленно скривилась. Она должна была этого ожидать.
- Ну что, Йовила? - спросил он чуть ли не ей в ухо. - Готова стать моей женой?
Йовила сглотнула. Она не была готова и она боялась, но с Эриком нужно было обращаться, как с милыми, но все же хищными зверями: не показывать своего страха.
- Не думаю, что вы действительно этого хотите, ваше высочество. Подумайте обо всех способах, которыми я смогу действовать на вас в статусе королевы. Вы действительно этого не хотите.
Йовила по меньшей мере наполовину блефовала. Она прекрасно знала, что положение ее было недостаточно хорошим, чтобы по-настоящему испортить Эрику жизнь, но она бы не остановилась, пока не достигла результата. Чего-чего, а настойчивости Йовили занимать не приходилось.
Лицо Эрика у ее уха только немного скривилось.
- Это мы еще посмотрим, Йовила. Но подумай и о том, на что я буду иметь право, когда стану твоим мужем.
Такими отвратительными могли быть только подростки. Йовила едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Принц был опасным, ужасным, но из-за своего возраста он был еще и смешным, и воспринимать его всерьез было чрезвычайно сложно.
Они сделали несколько па, покрутились по залу, и после этого мелодия закончилась.
- Я превращу твою жизнь в Летовой ад, если ты выберешь меня, – прошептала Йовила ему на ухо в самом конце. Она вспомнила нужный тон: таким она обращалась к непослушным собакам и кошкам, которые пытались царапать мебель – твердый, бескомпромиссный и немного снисходительный.
И, на удивление, это действительно подействовало: немного самодовольства с лица Эрика все же исчезло.
Он отпустил ее, и Йовила ушла так быстро, как только позволяли нормы приличия. Возможно, именно из-за того, что она бежала так быстро, она не заметила опасности, подстерегавшей ее за ближайшей мраморной колонной.
Отцовская рука захватила ее в клещи так крепко, что вырваться без привлечения излишнего внимания было просто невозможно. Йовила остановилась.
- Дорогая дочь, - начал барон. Тем самым тоном можно было обращаться к должникам, которые задолжали денег за несколько лет и никак не хотели отдавать долги. - Что ж это ты не здороваешься с родителями. Ишь ты, попала в большой город, и уже забыла о своих.
Он улыбнулся своей невидимой аудитории и затащил ее за колонну. Даже если бы Йовила и думала сопротивляться, это у нее вряд ли бы получилось, ведь отец ее, несмотря на свое субтильное телосложение, оставался мужчиной очень сильным.
За колонной ее уже ожидала и матушка все с тем же неизменным бокалом шампанского.
- Не хочешь прогуляться, Йовила? Показать своим родителям дворец? Ты тут, я так вижу, уже неплохо обжилась.
Йовила г не думала, что родители с ней что-то бы сделали. Но последнее, что ей нужно, – это оставаться с ними наедине.
- Нет, спасибо, - отозвалась она. Голос ее звучал более подавленно и неуверенно, чем ей хотелось бы. - Мне и здесь неплохо.
Отец сжал ее руку сильнее. Йовила подозревала, что потом на ней вполне могут остаться синяки.
- Ты хочешь прогуляться с нами. А заодно рассказать, где тебя носило эти шесть лет. И лучше бы не оказалось, что те писульки в газетках – твоих рук дело.
Отец потянул ее вперед. Мать смотрела в сторону – словно и здесь, но словно и отстраненная, как и всегда, когда Йовиле нужна была помощь. Она не надеялась, что сейчас что-то изменится.
Она уперлась ногами в пол. Она не должна была покинуть зал. В конце концов, где-то здесь должен был быть Витан. Йовила не была уверена, что он сможет защитить ее в этой ситуации. В конце концов, это были ее родители, и на самом деле не от чего было ее защищать.
Но она должна была сказать ему об Аните. Это было важнее, чем разводить церемонии со старым бароном, который хотел схватить удачу за хвост, когда узнал, что дочь стала невестой принца.
– Я должна идти, - сказала она таким твердым голосом, каким только могла. - Увидимся позже.
Йовила дернулась. Особого результата это не дало – ее рука все еще была зажата в железных тисках отцовских пальцев.
- Не так быстро. Ты думаешь, что можешь теперь сама всем управлять? А что, если я не дам разрешения на твой брак с принцем? Что, если заберу тебя домой? Поверь, я могу это организовать – и очень просто.
Йовила посмотрела на отца новым взглядом. Из всезнающей огромной фигуры он вдруг превратился в обычного старика, который ничегошеньки о ней не знал.
- Попробуй, - сказала она, наклоняясь вперед. - А я посмотрю.
Барон все еще ее не отпускал. Это было нехорошо; конечно, часть угрозы о принце была смешной, а возможно, даже полезной – в конце концов, она все-таки не хотела за него замуж. Впрочем, родители все еще могли забрать ее домой. Попытаться выдать замуж, как в прошлый раз. Возможно, на этот раз дверь не удастся отпереть так просто.
Спину Йовилы против воли пробил холодный пот. Ей не нравилось бояться; это чувство вызывало у нее липкое отвращение, но страх барона был укоренен в ней настолько сильно, что она не могла с этим ничего сделать.
Она бы хотела позвать на помощь, но голос пропал. Да и кто тут мог бы помочь? В тот миг, когда Йовила уже начала каменеть от смеси страха и жгучей злости, на ее плечо опустилась чужая рука.
- Что здесь происходит? - спросил голос, который Йовила ожидала услышать меньше всего. - Все в порядке? Йовила?
Яр посмотрел на нее озабоченно, а потом заметил ее побелевшую руку, которую сжимал барон.
- Лучше отпусти ее, отец. Иначе мне придется позвать охрану.
***
Старый барон многого ожидал от этого бала. Внезапно оказалось, что его дочь – сплошное разочарование, беглянка и глупая девица, разрушившая напоследок так удачно построенную сделку – нашлась. Да еще и не абы-де: в королевском дворце, в роли невесты принца!
Из такой ситуации можно было многое извлечь, если только знать правильный подход. А барон знал такой подход, он у него был только один, и действовал всегда превосходно - запугивания и угрозы.
Конечно, были еще лесть и подкуп, но к ним он приберегал для действительно важных лиц. А Йовила, да простят боги, еще и посрамила их семью своей писаниной!, такой точно не была.
Если правильно разыграть его карты... Что ж, его досадное финансовое положение могло измениться к лучшему даже быстрее, чем он ожидал. Надо только нашептать кое-кому несколько слов и как следует прижать Йовилу – и тогда королевские деньжата, считай, у него в кармане.
Вот только барон не ожидал, что дочь осмелится идти против него. Конечно, она уже делала это раньше, например, когда сбежала, разорвав такую перспективную помолвку; но делала она это исподтишка. Теперь она набралась смелости противостоять ему вслух. Что ж, он знал несколько способов, которые могли бы остановить это довольно быстро. Дайте ему только несколько часов и закрытую комнату – и он напомнит Йовиле об уважение.
- Я непонятно сказал? Отпусти ее!
Барон действительно отпустил Йовилу, скорее от неожиданности, чем от повиновения сыну. Вот кого он точно не ожидал увидеть на балу, так это его. Он был убежден, что Яр после окончания академии отправился в Алию, в Кент или, может быть, еще дальше, и с одной целью – никогда не возвращаться.
Все равно ловить в Сентре без покровительства его, барона, Яру было нечего.
Но вот старый барон стоял в центральном зале дворца в потрепанном камзоле, который видел лучшие дни еще десятилетия назад, а его дочь крутила носом в расшитом жемчугом платье, а сын... на сыне, удачно сидел камзол главы Института колдовства – с соответствующими запонками, артефактами и всем остальным.
Барон не мог подобрать слов.
Как так могло случиться? Как эти двое, без денег, без влияния, одни в столице, смогли выбиться в свет, а он загнивал в своем баронстве?
- Что?.. - начал он, еще не зная толком, что именно хотел спросить.
Йовила отступила, потирая руку. Теперь, когда отец наконец отпустил его, она наконец почувствовала боль.
- Яр, сын мой! - воскликнула мать, словно просыпаясь из транса. Она шагнула вперед и странно подняла руки, как будто собиралась обнять его. Йовила отступила в сторону, и так же сделал Яр.
И что-то блеснуло в уме Йовилы: что-то неуверенное в общем облике ее матери. Что-то вроде было не на месте, или лишним... Она быстро прошлась взглядом по ее старомодному пышному платью, по расцвеченных перстнями всех пошибов пальцах, но так ничего и не поняла.
Где-то за ними Эрик закончил свой третий за вечер танец - с Акулиной.
- Уж и с собственной матерью говорить не хотите? Какой стыд, - баронесса покачала головой, готовая в любой момент пустить слезу. У Йовилы начали трястись кулаки от такого открытого лицемерия.
Краем глаза она заметила знакомую фигуру, передвигавшуюся по залу в темном костюме с кружевом на манжетах и надменным носом. Йовила дернула Яра за руку.
- Мне нужно найти Витана. Немедленно, - сказала она тихо, притягивая его голову вниз, чтобы прошептать на ухо. - Это очень важно.
Яр посмотрел на нее встревоженно, а потом твердо кивнул.
- Уходи. Я разберусь с ними, – он кивнул головой на их родителей, и Йовила облегченно выдохнула, она не была уверена, что могла выдержать еще хотя бы минуту общения с ними.
Она пошла прочь, оглянувшись в последний раз, только для того, чтобы увидеть, что Яр улыбается ей, а отец стоит разъяренный, но не решается что-то сделать. Конечно, идти наперекор придворному колдуну - это не дочь запугивать.
Йовила заозиралась по залу, пытаясь разыскать Витана. Только что она видела его, но теперь артефактора словно языком слизало, и она не могла найти и следа его присутствия. Она прошлась от одного уголка зала к другому, старательно минуя тот закуток, где стояли ее родители, однако Витана все еще не видела.
Зато через несколько минут она заметила Акулину и Анит, которые стояли у дверей зала. Что-то происходило, поэтому Йовила приблизилась к ним.
- Вот ты где! - воскликнула Акулина, стоило ей только увидеть Йовилу издалека. - А мы тебя уже ждем. Пора идти на встречу с принцем. Похоже, это должен быть совместный ужин…
Анит ничего не говорила – как будто считала это неуместным; но теперь Йовила усматривала в этом не только спесь, но и невероятную злобу. Она смотрела на Анит и не могла понять, как не замечала этого раньше: этот холодный взгляд исподлобья, прямой изгиб спины, кровожадный краешек губы. Все же, кажется, она и впрямь была не слишком наблюдательной.
Появился камердинер. Его молчаливое присутствие придавало всему происходившему какой-то жуткий оттенок реальности, и Йовилу понемногу начал бить дрожь. Она все еще не нашла Витана, но должна была идти на встречу с принцем. Что, если его и Яра там не будет?
Но что, если Анит попытается там убить принца или, что хуже, Акулину? Нет, Йовила не могла этого позволить. И она не могла поднять шум; Витан ясно дал понять, что Анит – или кем бы ни была убийца среди участниц – это только хвост гнилой рыбы, и если оттащить его слишком публично, голова успеет куда-то спрятаться. Им это было не нужно.
Поэтому Йовила молча кивнула. Она не знала, чего еще ожидать от этого вечера: объявления, что она будущая жена Эрика, очередного убийства, собственной смерти? Все это извивалось и петляло мыслями у нее в голове.
Камердинер снова повел их по коридорам и лестницам к королевскому крылу. Йовила все не могла успокоиться и оглядывалась назад. Она не знала, что ожидала увидеть: то ли Витана, который наконец нашел ее, то ли отца, который как-то избавился от Яра и теперь только и ждал случая, чтобы быстро забрать ее обратно в баронство и запереть там на всю жизнь. Тревога в груди только усиливалась, и легкие сжимало так, что ей становилось все сложнее дышать.
Камердинер остановился перед их покоями. Йовила удивленно замерла, оглядываясь на Акулину.
- А сюда нам зачем?
Акулина так же удивленно пожала плечами.
- Вы же не собираетесь идти к принцу в таком виде? - обронила Анит Канская, окидывая прежде всего Йовилу взглядом с головы до пят. Взгляд этот был отнюдь не дружелюбным.
Йовила и сама посмотрела вниз. Платье на ней сейчас было лучше, чем за все время отбора, поэтому она искренне не видела проблемы. Но она, очевидно, была, потому что их троих загнали по покоям для переодевания.
Йовила понятия не имела, на что она должна была сменить одежду. Не то, чтобы в ее арсенале был десяток бальных платьев; впрочем, оказалось, что ей над этим думать и не нужно.
Уже второй раз за вечер в ее покоях появилось новое платье, которое точно ей не принадлежало.
Только вот на этот раз у Йовилы совсем не было желания его одевать. Это было что-то большое, громоздкое и Йовила видела это даже с порога - с самым жестким корсетом из всех, что ей доводилось видеть. Это еще не говоря о том, что там был ненавистный ей кринолин и даже подушечки на бедра, чтобы она со сложностями проходила во все возможные коридоры.
Но главное в платье, что не давало Йовиле покоя – так это то, что оно было абсолютно, кристально-снежно белым. Эрик прислал ей свадебное платье.
Йовила не знала, стоит ли ей пугаться сразу. Возможно, это была такая традиция, и сейчас она выйдет в коридор в этом громоздком чудовище, а Анит и Акулина будут одеты в такие же самые платья. Возможно, это ничего не значило. Но ... учитывая то, что Эрик наговорил ей на балу, Йовила уже не была так в этом уверена.
За ее спиной в дверь постучали.
- Заходите, - окликнула она уже без особой боязни. Кажется, худшее из всего, что могло случиться, уже произошло. Дверь приоткрылась, и в нее проскользнула старая Бела.
- Пришла вам помочь, леди, - Божена присела в книксене. Йовила ее присутствию почему-то даже обрадовалась: как будто вернулся какой-то кусочек стабильности в то бурное море, по которому она плыла весь этот день.
- Спасибо, - с облегчением ответила она.
Бела взялась за свое дело умело: очевидно, до того, как ей приказали следить за порядком в общежитии невест, она помогла надеть немало сложных платьев. Казалось, она знала о частях ее костюма больше, чем даже сама Йовила.
Бела натянула ей через голову пышные-препышные юбки, перед тем прикрепив подушечки к бедрам со всех сторон; только один раз глянула на нож, все еще спрятанный в чулке Йовилы, при этом не проговорила ни слова.
- Это всем невестам принц платья прислал? - все же осмелилась спросить Йовила.
Пока горничная продевала шнуры в отверстия корсета, Йовила взяла с кровати зеркальце и спрятала его в одном из кармашков в юбках. Вот было, вероятно, единственное преимущество таких платьев: из-за чрезмерного количества ткани и на скрытые кармашки также не поскупились.
– Не думаю, - отозвалась Бела. В руках она уже держала собранный корсет – оставалось только натянуть его на Йовилу, и потом должны были начаться настоящие пытки создания осиной талии.
- Лучше попейте сперва, - предложила старая служанка, указывая на графин с водой у кровати. - Потом, с корсетом, уже будет сложно это сделать.
Йовила вдруг почувствовала невероятную жажду, на которую до того просто не обращала внимания, и благодарно кивнула. Она сделала несколько больших глотков, пытаясь оттянуть тот миг, когда придется надевать корсет.
Во рту остался странный горький привкус. Йовила подумала, что это из-за того, как неудачно складывается весь этот долгий, очень долгий день.
- Пора уже заканчивать, леди, - позвала ее Бела, и Йовиле пришлось кивнуть.
Она позволила натянуть на себя корсет и уперлась руками в туалетный столик. Божена стояла со шнурами в руках. Ощущение, что ее внутренности скручивают, никогда не было приятным, но сейчас Йовила почему-то почувствовала особую слабость.
Бела подтягивала шнуры уже в четвертый раз, перехватывая их все ближе.
- Я думаю, хватит, - прошептала Йовила. Голос ее прозвучал странно даже для ее ушей: какой-то слабый, как будто она вот-вот свалится без сознания.
- Нет, надо еще несколько раз протащить, – бескомпромиссно сказала Бела. Ее голос стал жестким и бескомпромиссным.
- Хватит! - хотела крикнуть девушка, но получилось только шипение на грани слуха. Йовила хотела развернуться и отступить, но почувствовала, что двигаться – это почему-то самое сложное упражнение из всех, которые ей приходилось делать едва ли не за всю жизнь.
- Что?
Только когда сознание Йовилы начало окончательно угасать, оно наконец начало понимать, что происходит.