Сквозняк в подъезде пахнул старой известью и дешевым табаком. Юлия остановилась у своей двери, нащупывая в недрах сумки ключи. Рядом, в тамбуре на две квартиры, происходило что-то странное. Дверь Антонины Васильевны, обычно запертая на три замка, была распахнута настежь.
Из глубины прихожей доносился топот и резкий, неприятный голос.
– Вещи ставьте в угол, нечего тут баррикады строить. Мебель старая, но крепкая. Хозяйка – женщина строгая, так что без гулянок.
Юлия нахмурилась. Она знала Антонину Васильевну пять лет. Одинокая пенсионерка, трясущаяся над своим полированным сервантом, никогда бы не пустила в дом посторонних. Тем более, что вчера Юлия сама помогала ей собирать вещи в больницу – у соседки прихватило сердце.
В коридор вышел Виктор. Он был в дешевом, но тщательно отутюженном костюме, который сидел на нем так, будто он его украл. Увидев Юлию, он на секунду замялся, но тут же нацепил фальшивую улыбку.
– Добрый вечер, соседка! Помогаю тетушке с жильцами. Пока она в санатории, чего квартире простаивать? Копейка к копейке, сами понимаете.
Юлия молча рассматривала его бегающие глаза. Она помнила, как этот «племянник» появился в доме месяц назад, когда Антонина Васильевна начала жаловаться на скачки давления. Он приносил продукты, громко называл ее «тетей Тоней» на весь двор, но соседка лишь поджимала губы и шептала Юлии: «Дальний седьмая вода на киселе, все выгоду ищет».
– Каком санатории, Виктор? – тихо спросила Юлия, не убирая руку с ключей. – Она в городской больнице, во втором отделении. Я ей сегодня передачку отвозила.
Виктор на мгновение потерял лицо. Его челюсть едва заметно дернулась, но он тут же взял себя в руки.
– Перевели ее! Из больницы – сразу в пансионат, на восстановление. Она мне и ключи передала, и доверенность выписала. Чтобы, значит, на лекарства заработать.
В тамбур вышли двое парней в камуфляжных штанах. Вид у них был растерянный.
– Слышь, командир, так мы заезжаем? Ты сказал – платим за три месяца сразу, и никто не беспокоит.
– Заезжайте-заезжайте, – засуетился Виктор, выталкивая Юлию своим корпусом из общего тамбура. – Мы тут с соседкой сами разберемся.
Юлия зашла в свою квартиру. Артем сидел на кухне, уткнувшись в монитор. Запах свежесваренного кофе обычно успокаивал, но сейчас у Юлии в животе поселился холодный ком.
– Тема, там за стенкой цирк, – она бросила сумку на стул. – Племянник Антонины заселяет каких-то работяг. Говорит, доверенность есть.
Артем поднял голову, поправляя очки.
– Ну, может, и правда есть? Старушке деньги нужны на лечение. Ты же знаешь, сколько сейчас капельницы стоят.
– Она бы мне сказала, – Юлия покачала головой. – Она просила меня за цветами присматривать, Тем. Ключи мне дала. А у него свои. Значит, он либо их выкрал, либо дубликаты сделал, пока она дома лежала.
Юлия подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла старая иномарка. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу молодая пара с ребенком. Девочка лет пяти плакала, прижимая к себе облезлого плюшевого зайца. К ним подошел Виктор. Он что-то быстро говорил, размахивая той же синей папкой, которую Юлия видела пять минут назад.
– Тема, смотри, – Юлия позвала мужа к окну. – Он сдает квартиру вторым за вечер. Этим – прямо сейчас.
Они увидели, как парень достал из кармана пачку купюр и передал их Виктору. Тот, не пересчитывая, сунул их в карман пиджака и протянул парню связку ключей.
– Это же... он их обманывает, – прошептал Артем. – Те ребята уже там, внутри. А эти сейчас поднимутся и наткнутся на запертую дверь или на тех, первых.
Юлия схватила телефон. Руки слегка дрожали.
– Я сейчас позвоню в больницу. Надо узнать, подписывала она что-нибудь или нет. Если он использует ее состояние...
Внизу, у подъезда, Виктор коротко кивнул паре, и, махнув рукой в сторону входа, быстро зашагал обратно в подъезд.
– Видишь? Он возвращается, – прошептал Артем, не отрываясь от окна. – Наверное, решил проверить «первую партию».
Через минуту в общем тамбуре послышалась тяжелая поступь. Дверь тамбура хлопнула, но не до конца — помешал брошенный кем-то из первых жильцов старый кроссовок. В тишине подъезда, которая работала как идеальный акустический рупор, раздалась трель мобильного.
– Да, мамуль, – голос Виктора изменился, стал медовым и липким. – Все в ажуре. Четвертый «клиент» за сегодня. К ночи соберем кассу и рвем когти. Бабка? Да пускай спит, ей из реанимации еще неделю не выйти, а телефон я ее «случайно» дома оставил. Пока она очухается – нас и след простыл.
Юлия и Артем переглянулись. В тишине их кухни отчетливо прозвучал звук тяжелых шагов на лестнице – обманутая пара с ребенком поднималась на свой этаж, навстречу столкновению.
Юлия решительно шагнула к двери.
– Ты куда?! – Артем попытался поймать ее за локоть.
– У него нет доверенности, Тема. Я юрист, я видела, как он держит папку. Там пустые бланки для солидности. Если мы сейчас не вмешаемся, завтра здесь будет побоище, а Антонина Васильевна вернется в разоренную квартиру с долгами.
Юлия распахнула дверь именно в тот момент, когда молодая семья достигла площадки.
– Не открывайте! – крикнула она, видя, как парень заносит руку с ключом к замку Антонины Васильевны. – Эти ключи не подойдут, а человек, который их вам дал – мошенник.
Виктор, стоявший в тамбуре, медленно повернулся. Его лицо перекосилось, а рука непроизвольно потянулась к внутреннему карману пиджака, где лежали деньги.
– Ты чего лезешь, юристка недоделанная? – прошипел он, делая шаг в ее сторону. – Иди борщ вари, пока зубы целы.
В этот момент за дверью квартиры Антонины Васильевны раздался грохот и крик тех самых парней, которых он заселил первыми.
– Слышь, племяш! А че тут за бабка в спальне на фото? И почему в шкафу золото заперто, а ключи не подходят?!
Юлия почувствовала, как по спине пробежал озноб. Она поняла, что Виктор не просто сдает квартиру – он разрешил «жильцам» ее грабить, пока хозяйка беспомощна.
***
Виктор замер, его ладонь застыла в миллиметре от кармана. В глазах мелькнула паника, смешанная с яростью человека, которого поймали за руку на краже в переполненном трамвае. Но паника быстро сменилась агрессией – проверенным оружием тех, кто привык брать наглостью.
– Ты чего мелешь, соседка? – он попытался вернуть голосу уверенность, но тот предательски сорвался на высокой ноте. – Парни, вы ее не слушайте. У бабки деменция была, она все придумывала. Я племянник, у меня все по закону.
Парень с ребенком, который уже успел вставить ключ в скважину, медленно повернулся к Виктору. Ключ не поворачивался. Он вообще не входил до конца, упираясь в какую-то преграду внутри личинки.
– Слышь, – парень, которого, как выяснилось позже, звали Денисом, посмотрел на свои пальцы, испачканные в графитовой смазке замка. – Ты сказал, замок новый, муха не сидела. А этот ключ вообще от другой двери. И почему там внутри люди орут?
Юлия сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости. Она видела, как молодая мать прижала дочку к себе, а та, маленькая и бледная, начала всхлипывать, чувствуя наэлектризованный воздух.
– Потому что он сдал квартиру тем ребятам час назад, – чеканя каждое слово, произнесла Юлия. – А вам он продает воздух. Антонина Васильевна в больнице, она ничего не подписывала. Виктор, покажи доверенность. Настоящую, с печатью нотариуса, а не ту синюю папку с пустыми листами, которой ты тут трясешь перед всеми.
– Да пошла ты! – Виктор внезапно рванулся в сторону лестницы, толкнув плечом Артема.
Но Артем, который обычно избегал любых конфликтов, среагировал мгновенно. Он перехватил Виктора за локоть и прижал к стене.
– Стой, где стоишь, «племянник», – пробасил Артем. – Сейчас полиция приедет, им и покажешь свои грамоты. Юль, вызывай.
Виктор задергался, как пойманная в сачок рыба.
– Пусти! Ты не имеешь права! Это незаконное удержание! Я на вас самих заяву накатаю!
Из квартиры Антонины Васильевны тем временем вышли те двое в камуфляже. Один из них держал в руках старую шкатулку с отломанной крышкой.
– Слышь, коммерсант, – угрюмо произнес он, глядя на Виктора. – Ты сказал, тут все под списание. А тут ордена, медали... И фотка этой бабки с каким-то генералом. Ты нас под монастырь решил подвести? Под статью за грабеж?!
Юлия быстро достала телефон. Она знала, что полиция на обычную соседскую ссору может ехать долго, поэтому набрала номер, который сохранила еще в прошлом году – знакомого участкового, которому когда-то помогала с юридической консультацией.
– Андрей Сергеевич? Это Юлия с Березовой. У нас тут в 42-й квартире мошенник людей на деньги кидает, прикрываясь больной хозяйкой. И, кажется, квартиру грабят. Да, он здесь, мы его держим.
Услышав про полицию, Виктор внезапно обмяк. Его лицо стало серым, а лоск окончательно сошел, обнажив мелкого, напуганного жулика.
– Юля, ну ты чего... – заканючил он. – Ну, бес попутал. Тетка Тоня все равно помрет скоро, врачи сказали – шансов мало. Ей эти метры уже не нужны, а мне долги отдавать надо. Я же по-хорошему хотел. Я бы этим ребятам потом деньги вернул... через месяц.
– Ключи на пол, – холодно приказала Юлия. – И деньги, которые взял у этих людей. Прямо сейчас, Виктор.
Молодая пара смотрела на эту сцену с ужасом. Парень, Денис, медленно осознавал, что их последние деньги, отложенные на первый взнос по ипотеке и отданные за аренду этой «дешевой» квартиры, могли просто исчезнуть в кармане этого прохиндея.
– Ты... ты у ребенка деньги забрал? – Денис сделал шаг к Виктору, и его кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Мы из общаги съехали, нам сегодня ночевать негде!
– Все верну! Все отдам! – Виктор лихорадочно начал вытаскивать из карманов смятые купюры. – Вот, забирайте! Только отпустите, умоляю.
Он бросил деньги на грязный пол подъезда. Купюры рассыпались веером по заплеванному бетону. Юлия видела, как Виктор косится на лестничный пролет, выжидая момент, чтобы дать деру.
В этот момент снизу послышался тяжелый топот берцев и хлопок входной двери. Участковый не заставил себя ждать.
– Так, что тут за ярмарка? – раздался густой бас Андрея Сергеевича.
Виктор вжался в стену, пытаясь стать невидимым. Но Юлия знала: это только начало. Самое страшное было не в деньгах, а в том, что Антонина Васильевна действительно была слаба, и этот стервятник успел сделать что-то еще, чего они пока не видели.
– Андрей Сергеевич, задержите его, – громко сказала Юлия. – У него ключи от квартиры, в которую он не имеет права входить. И проверьте его папку. Там, помимо липовых договоров, могут быть документы на право собственности. Я боюсь, он заставил ее что-то подписать в больнице, пока она была под лекарствами.
Виктор дернулся, и из его папки на пол выпал лист, заверенный печатью. Юлия успела заметить заголовок: «Договор дарения».
У нее похолодели кончики пальцев. Если этот документ настоящий и подписан рукой хозяйки, то никакая полиция не поможет выселить «племянника» из его теперь уже почти законной собственности.
Листок спланировал на бетонный пол, перевернувшись печатью вверх. Юлия почувствовала, как во рту пересохло. В юридической практике это был самый страшный сценарий: «добровольный» подарок от человека, который не в силах сопротивляться.
– Встал ровно! Быстро, я сказал! – Андрей Сергеевич, участковый, наступил тяжелым ботинком на край документа, не давая Виктору до него дотянуться. – Юлия, глянь опытным глазом. Что там наш племянничек состряпал?
Юлия присела, игнорируя яростный взгляд Виктора. Пальцы коснулись плотной бумаги. Договор дарения. Свежий, датированный вчерашним числом. Подпись Антонины Васильевны – слабая, дрожащая линия, совсем не похожая на ее обычный аккуратный почерк, которым она расписывалась в квитанциях.
– Виктор, вы когда это подписывали, нотариус в палату заходил? – спросила Юлия, поднимаясь. Голос ее звучал пугающе спокойно.
– А как же! Все по закону! – Виктор снова попытался расправить плечи. – Тетка сама захотела. Сказала: Витенька, ты один обо мне заботишься, забирай квартиру, а я доживу спокойно.
– Странно, – Юлия перевернула лист. – Нотариус Савельева? Я ее знаю. Она три дня как в отпуске, в Кисловодске. У меня клиент к ней записаться не мог.
Воздух в подъезде будто заледенел. Виктор побледнел так, что стали видны мелкие вены на висках. Он открыл рот, но вместо оправданий вырвался лишь сухой хрип.
– Значит так, – участковый потянул Виктора за локоть, заставляя того выпрямиться. – Печать липовая, подпись под сомнением. Поедем-ка мы в отдел, голубчик. А вы, ребята, – он кивнул парням в камуфляже и паре с ребенком, – пишите заявления. Все трое. Юлия, поможешь им с формулировками?
Следующие два часа превратились в чехарду из показаний, звонков и проверки фактов. Выяснилось, что Виктор – никакой не племянник, а сын бывшей подруги Антонины Васильевны, который случайно узнал о ее одиночестве и болезни. Он выкрал ключи из ее сумки прямо в приемном покое, пока женщина была под капельницами.
Когда в подъезде наконец стало тихо, и последнего «арендатора» спровадили к родственникам, Юлия и Артем остались одни у двери 42-й квартиры. Юлия достала из кармана связку ключей, которую ей доверила хозяйка.
Они вошли. В квартире пахло лекарствами и пылью. На зеркале в прихожей висела старая шаль Антонины Васильевны. На тумбочке лежал ее мобильный телефон – тот самый, который Виктор «забыл» дома. На экране было двенадцать пропущенных от Юлии.
Юлия прошла в комнату. В шкафу, о котором кричали работяги, действительно стояла шкатулка. Награда за доблестный труд, серебряные ложки – все то нехитрое богатство, которое старушка копила всю жизнь. Виктор не успел его вынести – слишком торопился «сдать» квартиру побольше раз, чтобы сорвать куш и исчезнуть.
Артем подошел сзади и положил руки ей на плечи.
– Если бы ты не вышла в коридор...
– Он бы их кинул, Тем. И парней тех, и семью с ребенком. А Антонина Васильевна вернулась бы в чужой дом, где она по документам никто.
Юлия присела на край старого кресла. Она вспомнила, как Антонина Васильевна вчера, сжимая ее руку в машине скорой помощи, шептала: «Юленька, ты только за цветами глянь... цветы не забудь полить». Она не за имущество боялась. Она просто верила людям.
Через неделю Антонину Васильевну выписали. Узнав о случившемся, она долго сидела молча, кутаясь в ту самую шаль. Плакать не плакала – только руки дрожали сильнее обычного. Виктор уже давал показания, и впереди был долгий процесс признания «дарственной» подделкой, но Юлию это не пугало. Она знала, что правду не спрячешь в синюю папку.
Вечером Юлия стояла на балконе, глядя, как в окнах соседнего дома зажигается свет. Каждый золотистый прямоугольник казался ей теперь хрупкой скорлупой, за которой прятались судьбы. За одной дверью – любовь, за другой – одиночество, а за третьей, возможно, прямо сейчас кто-то в дешевом костюме аккуратно выводит чужую подпись на листе бумаги.
Она посмотрела на свои руки и увидела, что они все еще напряжены, будто она продолжает сжимать ручку двери, преграждая путь злу. Странное чувство – вроде бы справедливость восторжествовала, но во рту остался привкус горечи.
Юлия осознала простую и страшную вещь: безопасность в этом мире – это не стальная дверь и не три замка. Это всего лишь внимательный взгляд соседа, который не пройдет мимо твоего порога, когда тебя нет дома.
Мы все живем в домах, и единственное, что не дает им разлететься вдребезги – это тонкая нить неравнодушия, которую так легко перерезать коротким словом «не мое дело».