Алена смотрела на кофейное пятно на белой скатерти и думала о том, как легко разрушается идеальная картинка. Всего одно неловкое движение – и накрахмаленная белизна испорчена навсегда. Так же было и с ее браком. Еще утром она верила, что их «Стройтехсервис» – это их общее дитя, их крепость. А сейчас, сжимая в кармане красного домашнего кардигана холодную флешку, она знала: крепость заминирована изнутри собственным мужем.
Артем вошел на кухню, на ходу застегивая запонки. Он выглядел безупречно – уверенный в себе бизнесмен, хозяин жизни. Алена невольно залюбовалась его профилем, но тут же одернула себя. Под этим лоском скрывалась гниль, которую она обнаружила совершенно случайно, когда полезла в облачное хранилище за старым отчетом и наткнулась на папку «Прочее», защищенную паролем. Паролем оказалась дата рождения его секретарши Карины.
– Ален, ты подготовила документы по закупке арматуры? – Артем даже не посмотрел на нее, увлеченно изучая что‑то в телефоне. – Оксана сегодня заедет, заберет папку. Она теперь будет курировать логистику, я тебе говорил.
– Ты говорил, что она будет помогать с документами, Тема, – тихо ответила Алена, чувствуя, как внутри все сжимается. – Но я посмотрела уставные документы. Ты ввел ее в состав учредителей? Без моего ведома?
Артем замер. Его плечи напряглись, а когда он обернулся, на лице не было и тени вины. Только раздражение, смешанное с плохо скрываемым превосходством.
– Слушай, не начинай. Это семейные дела. Оксана – моя кровь. Она надежный человек, в отличие от наемных работников.
– Я не наемный работник, я твоя жена. И я подняла эту фирму с нуля, пока ты бегал по инстанциям и подписывал бумажки, которые я составляла, – Алена встала, поправляя красный пояс кардигана. – Ты выводишь активы, Артем. Я видела счета. Ты перевел три миллиона на личный счет своей сестры вчера вечером. Это деньги, отложенные на налоги.
Артем подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и чем‑то еще – чужим, приторно‑сладким.
– Ты здесь никто, Ален. Просто бухгалтер с печатью. Твое дело – цифры в таблицу заносить, а не в мои карманы заглядывать. Фирма оформлена на меня. Машина – на мать. Даже эта квартира, если ты забыла, подарок моих родителей на свадьбу. Так что советую тебе закрыть рот и делать то, что велят.
Он взял со стола ключи и направился к выходу, бросив через плечо:
– И не забудь перекинуть остаток на счет Оксаны. Ей нужно забронировать... кое‑какие услуги для фирмы.
Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Алена осталась одна в пустой кухне. Она медленно достала из кармана флешку. На ней была не только «черная» бухгалтерия, которую Артем так неосмотрительно хранил в общем доступе. Там были скрины его переписки с Кариной, где он обещал «скоро закончить с этой серой мышью» и улететь в Дубай, предварительно обанкротив компанию, чтобы Алене при разводе достались только долги.
Он думал, что она просто бухгалтер. Он забыл, что бухгалтер – это человек, который знает, где зарыты все скелеты, и у которого всегда есть дубликат ключа от шкафа.
Алена подошла к зеркалу в прихожей. Глаза блестели от невыплаканных слез, но рука была твердой. Она коснулась красной ткани своего кардигана. Красный – цвет предупреждения. Жаль, что Артем никогда не умел читать знаки.
Она достала телефон и набрала номер.
– Алло, мама? Да, все в силе. Мне нужно, чтобы папа прислал того юриста, о котором говорил. Кажется, пришло время делить наше «общее» имущество. И нет, я не плачу. Я считаю.
***
Алена не стала устраивать истерику. Вместо этого она сварила себе крепкий кофе и села за рабочий стол. Пальцы привычно летали по клавиатуре, открывая скрытые реестры. Ей нужно было торопиться. Если Артем решил банкротить фирму, значит, основные счета скоро обнулятся.
В дверь позвонили – настойчиво, по‑хозяйски. На пороге стояла Оксана, золовка Алены. Она была в норковой шубе нараспашку, несмотря на оттепель, и с тем выражением лица, которое Алена называла «наследная принцесса бензоколонки».
– Привет, сношенька, – Оксана бесцеремонно прошла в прихожую, даже не сняв сапоги. – Брат сказал, ты папку приготовила. Ту, что с синим корешком. И доверенность на управление логистическим узлом.
Алена медленно вышла в коридор, поправляя рукава своего красного кардигана.
– Здравствуй, Оксана. Артем погорячился. Документы еще не готовы. Нужно провести сверку дебиторской задолженности, иначе налоговая придет к тебе первой, как к новому учредителю. Тебе это нужно?
Оксана надула губы, густо накрашенные перламутровой помадой.
– Ой, не надо мне эти ваши бухгалтерские страшилки рассказывать. Тема сказал, ты просто злишься, что тебя подвинули. Понимаю, обидно. Но бизнес – это мужское дело. И семейное. А ты у нас... ну, временно прикомандированная.
– Временно? – Алена чуть наклонила голову. – Мы в браке пять лет, Оксана. И три из них я вытаскивала эту контору из долгов, пока твой брат «налаживал связи» в саунах и ресторанах.
– Ну вот и хватит, – золовка бесцеремонно отодвинула Алену плечом, направляясь в кабинет. – Я сама посмотрю. Артем сказал, папка на столе.
Алена не мешала. Она смотрела, как Оксана рыщет по ящикам, выбрасывая на пол старые отчеты и счета. В этот момент зазвонил телефон Оксаны. Она переключила на громкую связь, продолжая копаться в бумагах.
– Да, мамуль! – крикнула она в трубку.
– Оксана, ты у нее? – раздался властный голос Ирины Борисовны, свекрови Алены. – Забирай все, что сможешь. Артем говорит, эта девка начала что‑то подозревать. Он завтра подает на развод. Квартиру мы уже выставили на продажу – я нашла покупателя через своих знакомых. Риелтор приедет вечером, пусть Алена ковры свои сворачивает.
– Мам, да она тут стоит, зубами скрипит, – хохотнула Оксана, наконец схватив синюю папку. – Документы не отдает, пугает проверками.
– Пусть пугает, – отрезала свекровь. – Она никто. Прописана по милости сына, прав на доли в бизнесе у нее нет – Артем все оформил. Так что пусть идет к своей маме в хрущевку. В чем пришла, в том и уйдет.
Оксана победно посмотрела на Алену и направилась к выходу.
– Слышала? Собирай чемоданчики, дорогая. А папка мне нужнее.
Когда дверь за золовкой закрылась, Алена почувствовала, как по спине пробежал холод. Артем подделывал ее подписи на протоколах собраний. Он не просто уходил, он методично выжигал землю под ее ногами.
Она вернулась к компьютеру. В юридической базе, присланной отцовским адвокатом, четко значилось: если имущество (квартира) было подарено сыну матерью, то при разводе оно не делится. Но Алена знала то, чего не знала свекровь. Квартиру они покупали с черновой отделкой, а на ремонт и обстановку ушли все деньги, которые Алена получила от продажи своей добрачной студии. Плюс – чеки, договоры подряда, все было сохранено.
Но главное было не в стенах.
Алена зашла в программу «Клиент‑банк». Руки мелко дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Артем думал, что он спрятал деньги на счетах Оксаны? Наивный. Он забыл, что все ключи доступа и подтверждающие номера телефонов настраивала она.
Она увидела транзакцию: «Оплата консультационных услуг – 5 000 000 рублей». Получатель – подставная фирма, зарегистрированная на Карину. Это были деньги, предназначенные для выплаты зарплат рабочим на объектах и закупки материалов. Если эти деньги уйдут, фирма рухнет через неделю, а Алену, как главного бухгалтера, затаскают по допросам.
– Значит, так, – прошептала Алена, нажимая кнопку «Отменить операцию по причине подозрения в мошенничестве».
Затем она сделала несколько быстрых звонков.
– Николай Андреевич? Это Алена. Да, жена Артема. У нас форс‑мажор. Завтра на объекте «Северный» будет внеплановая проверка трудовой инспекции и прокуратуры. Да, я лично подаю заявление о невыплате и махинациях. Нет, Артем не в курсе. И еще – заблокируйте пропуск Оксаны на склад.
Вечером Артем не пришел домой. Он прислал сообщение: «Ночую у матери. Завтра в десять жду в офисе с подписанным заявлением по собственному. Не делай хуже себе».
Алена не ответила. Она достала из шкафа чехол, в котором уже два года ждало своего часа то самое платье. Ярко‑красное, шелковое, с рискованным декольте. Она купила его на их годовщину, но Артем тогда сказал, что оно выглядит «слишком вызывающе для жены серьезного человека».
Она примерила его. Ткань холодила кожу, подчеркивая бледность лица и решимость в глазах.
– Посмотрим, кто здесь временный, – сказала она своему отражению.
Офис «Стройтехсервиса» встретил Алену непривычной тишиной. Секретарша Карина, завидев ее, даже не подняла головы от зеркальца, лишь мазнула взглядом по подолу алого платья, выглядывающему из‑под расстегнутого пальто. Алена прошла в кабинет мужа без стука.
Там уже был «семейный совет». Артем вальяжно развалился в кресле, Оксана вертела в руках ту самую синюю папку, а в углу, на диване, восседала Ирина Борисовна.
– О, явилась, – Артем усмехнулся, глядя в монитор. – Заявление принесла? Положи на край стола и можешь быть свободна. Ключи от квартиры оставишь Карине на ресепшене.
Алена медленно сняла пальто. Ярко‑красное шелковое платье вспыхнуло в сером офисном интерьере, как сигнал тревоги. Глубокое декольте подчеркивало острые ключицы, а прямая спина выдавала готовность к прыжку. Даже Артем на мгновение запнулся, окинув ее взглядом.
– Ты что, в ресторан собралась? – фыркнула Оксана. – Время праздновать нашла? Тебя вышвыривают, если ты не поняла.
– Я все прекрасно поняла, Оксана, – Алена подошла к столу и положила на него лист бумаги. Но это было не заявление. – Артем, я отменила вчерашний платеж на пять миллионов. Подозрение в мошенничестве. Банк заблокировал счет до выяснения обстоятельств.
Артем резко выпрямился, его лицо пошло пятнами.
– Ты что сделала?! Это были деньги на... на развитие! Ты не имеешь права!
– Как главный бухгалтер – имею, – Алена присела на край стула. – А еще я утром была в прокуратуре. Подала заявление о подделке моих подписей на протоколах о вводе Оксаны в состав учредителей. Экспертиза докажет, что я ничего не подписывала. А значит, все ваши «схемы» по выводу активов – это уголовное дело.
– Ты... ты с ума сошла? – взвизгнула свекровь, вскакивая с дивана. – Мы тебя в семью приняли, кормили, поили! Квартиру дали!
– Квартиру? – Алена перевела на нее холодный взгляд. – Ирина Борисовна, вы забыли, что ремонт в этой «голой коробке» стоил семь миллионов? И платила за него я со своих личных денег от продажи студии. У меня сохранены все договоры подряда и чеки. Если вы попытаетесь выставить меня за дверь, я подам иск о признании за мной доли в собственности на основании неотделимых улучшений. Или просто заберу свои семь миллионов через суд. У вас они есть?
В кабинете повисла тяжелая, душная тишина. Артем лихорадочно тыкал в телефон, пытаясь зайти в банк, но доступ был закрыт.
– И еще, Артем, – Алена наклонилась вперед, так что красный шелк платья едва касался края его стола. – Налоговая проверка нагрянет завтра. Я предоставила им все данные по «консультационным услугам» фирмы твоей пассии. Тебе светит не банкротство, а реальный срок за преднамеренный вывод средств.
– Зачем ты это делаешь? – прохрипел Артем. – Мы же могли договориться...
– Договориться? Когда ты планировал оставить меня с долгами и улететь в Дубай с этой девочкой? – Алена кивнула в сторону двери. – Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты поверил своей матери, что я – просто функция. Расходный материал. Ты забыл, что я не просто бухгалтер. Я – тот человек, который построил этот фундамент. А теперь я его забираю.
Она встала, поправив вырез платья.
– Заявление о разводе я уже подала. Имущество будем делить долго и больно. Фирму я выкуплю через процедуру оздоровления, когда тебя отстранят от управления. А пока – наслаждайся обществом сестры и мамы. Кажется, это единственные люди, которые у тебя остались.
Алена вышла из кабинета, не оборачиваясь. Она шла по коридору, и каблуки четко отбивали ритм ее новой жизни. Возле ресепшена она остановилась, посмотрела на Карину и легонько коснулась пальцем ее монитора.
– Кстати, милочка. Налоговая очень интересуется твоей фирмой. Советую начинать сушить сухари. Тебе красный цвет не идет, а там это форма.
На улице Алена вдохнула морозный воздух. Руки больше не дрожали.
Стоя у витрины закрытого кафе, Алена видела свое отражение: яркое красное пятно на фоне серых сумерек. Она вдруг осознала, что все эти пять лет она не строила семью, а добровольно возводила стены собственной клетки, аккуратно подбивая баланс чужого счастья.
Грязная правда была в том, что она знала о его мелких обманах и раньше, но предпочитала верить в «семейные ценности», которые ей так усердно вдалбливала свекровь. Она сама позволила Артему поверить в его безнаказанность, подтирая за ним хвосты и исправляя ошибки. Но сейчас, глядя на свое отражение в алом шелке, она впервые видела не «верную жену» или «удобного сотрудника», а женщину, которая наконец‑то вернула себе право распоряжаться собственной жизнью.
И это стоило каждой копейки и каждого сожженного моста.