Запах чужих духов и жареного лука ударил Марине в нос еще на пороге. Она замерла, сжимая в руке ключи так сильно, что острые края врезались в ладонь. В их квартире всегда пахло лавандовым кондиционером и тишиной, но сегодня воздух казался липким и тяжелым.
На вешалке, бесцеремонно отодвинув легкий плащ Марины, висело тяжелое драповое пальто Галины Петровны. Рядом стояли две огромные сумки-челночницы, из которых сиротливо торчал край старого шерстяного пледа.
– Мам? – Марина прошла на кухню, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Галина Петровна, в своем неизменном байковом халате, который она привезла с собой «для уюта», хозяйничала у плиты. Новые шторы, которые Марина выбирала три месяца, были безжалостно сдвинуты в угол, а на подоконнике уже красовались горшки с какими-то чахлыми геранями.
– Ой, Мариночка, пришла! – мать даже не обернулась, продолжая яростно шкрябать лопаткой по дну дорогой антипригарной сковороды. – А я вот смотрю, у вас в холодильнике шаром покати. Одни йогурты да трава эта ваша. Мужика кормить надо, Марина. Игорь вон какой бледный, того и гляди ноги протянет. Я вот поджарку делаю, как положено, на сале.
Марина прикусила губу. Игорь ненавидел жирную пищу, у него с детства был капризный желудок. Она хотела сказать об этом, но мать уже перехватила инициативу.
– И не смотри на меня так. У меня дома ремонт, я тебе говорила. Бригада этих... ну, ты поняла... все разворотили. Неделю, максимум две у вас перекантуюсь. Не выгонишь же мать на вокзал?
– Мам, ты же знаешь, у нас места мало. Максимка в своей комнате, а мы с Игорем...
– Ничего, потеснитесь. Я в зале на диване прекрасно устроюсь. Кстати, я там ковер твой свернула, он пыль только собирает, Максимке дышать нечем. В кладовку засунула, к старым коробкам.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, атмосфера в доме напоминала натянутую струну. Он молча съел жирную поджарку, морщась от изжоги, и так же молча ушел в ванную. Марина видела, как ходят желваки на его лице, когда он заметил, что его любимая кружка с изображением волка заменена на фаянсовое нечто в мелкий цветочек.
– Марина, – шепнул он, когда они наконец остались одни в спальне. – Неделя. Ровно семь дней. Если через неделю твоя мама не уедет, я уеду в командировку. Навсегда.
– Игорь, ну потерпи, у нее же ремонт... – Марина чувствовала, как внутри все сжимается от вины и перед мужем, и перед матерью.
Но Галина Петровна уезжать не собиралась. Напротив, с каждым днем она все глубже пускала корни. Через три дня она переставила диван в гостиной, «потому что по фэншую так лучше». На четвертый – выкинула «эту гадость из баночек», которая на самом деле была дорогой сывороткой для лица Марины, решив, что это испорченный крем.
Пик наступил в субботу. Игорь обожал свою собаку – старого, флегматичного лабрадора по кличке Буран. Буран был для него больше, чем пес, он был другом, с которым Игорь прошел через самые сложные годы.
Марина возвращалась из магазина, когда увидела мать, стоящую в дверях подъезда. В руках у нее не было сумок, но вид был подозрительно торжествующий.
– Мам, ты куда-то собралась? – спросила Марина, ставя тяжелые пакеты на скамейку.
– Да вот, доброе дело сделала, – Галина Петровна сложила руки на груди. – Твой Игорь совсем с ума сошел, такую скотину в квартире держать. Шерсть везде, Максимка чихает. Я нашла по объявлению хороших людей. Фермеры, им как раз охранник нужен. Отдала я твоего Бурана, Марина. Пусть на воле бегает, а не в четырех стенах мучается.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове пульсировала только одна мысль: через пятнадцать минут Игорь вернется с работы.
– Ты что сделала?.. – прошептала она, хватаясь за ворот куртки. – Ты хоть понимаешь, что он с тобой сделает?
– А что он сделает? – мать хмыкнула и поправила платок. – Я здесь хозяйка, пока ты мямлишь. И вообще, Марина, я тут подумала... Зачем вам такая большая квартира вдвоем? Я свою продавать буду.
В этот момент во двор въехала машина Игоря.
***
Марина замерла на верхней ступеньке крыльца, чувствуя, как холодный осенний воздух наполняет легкие, но не приносит облегчения. Машина Игоря припарковалась на их привычном месте, прямо под раскидистой березой. Дверца хлопнула – этот звук показался Марине выстрелом, за которым последует неизбежное.
– Марина? А ты чего тут стоишь? – Игорь шел к ним, на ходу расстегивая ворот куртки. – Привет, Галина Петровна. Что-то случилось? Вы на меня так смотрите, будто привидение увидели.
Он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он не услышал привычного радостного лая. Игорь всегда свистел, едва выйдя из машины, и Буран отзывался гулким басом из-за закрытых дверей балкона или из глубины квартиры. Сейчас в окнах было тихо. Слишком тихо.
– Игорь, понимаешь… – Марина шагнула навстречу мужу, пытаясь перехватить его взгляд, загородить собой мать. – Мама хотела как лучше… У Максима аллергия, врач же говорил, что нужно убрать все пылесборники…
Игорь остановился в двух шагах. Его лицо медленно окаменело. Он не смотрел на жену, его взгляд был прикован к Галине Петровне, которая продолжала стоять на пороге подъезда, поджав губы и выставив вперед подбородок.
– Где Буран? – голос Игоря стал неестественно тихим, лишенным всяких эмоций.
– Игорь, ну ты же взрослый человек! – Галина Петровна заговорила громко, с той самой поучительной интонацией, от которой у Марины всегда начинала болеть голова. – Собака старая, вонючая. Ребенок из-за него кашляет, а ты эгоизм свой тешишь. Я пристроила его в хорошие руки. На ферму, на свежий воздух. Ему там лучше будет, чем в твоей квартире кости греть. Радоваться должен, что я за вас грязную работу сделала.
Игорь медленно перевел взгляд на Марину. В его глазах не было ярости – там была пустота. И эта пустота пугала Марину больше, чем любой скандал.
– Ты знала? – спросил он.
– Я только что… Игорь, я только что узнала! – Марина схватила его за рукав, но он легко, почти брезгливо высвободил руку.
– Номер телефона. Адрес. Живо, – Игорь снова посмотрел на тещу.
– И не подумаю! – Галина Петровна демонстративно отвернулась. – Ишь, раскомандовался. Я мать, я жизнь положила, чтобы Мариночка в люди вышла, квартиру помогла вам купить, а ты на меня голос повышаешь из-за какой-то шавки? Неблагодарный! Марина, скажи ему!
– Игорь, подожди, давай зайдем домой, поговорим спокойно… – Марина чувствовала, как на нее смотрят соседи из окон, как позорный жар заливает шею.
– Домой? – Игорь горько усмехнулся. – А у меня есть дом, Марина? Здесь шторы не те, еда не та, мебель не та. Теперь и собаки нет. Тут теперь дом твоей мамы, а я так… временный жилец.
Он развернулся и пошел к машине. Марина бросилась за ним, спотыкаясь о бордюр.
– Игорь! Ты куда? Стой!
– Искать. Пока не найду – не вернусь. Или она уходит сегодня, или я не вернусь вообще.
Машина взревела мотором и сорвалась с места, оставив на асфальте черный след. Марина осталась стоять посреди двора, чувствуя себя абсолютно пустой.
– Ну и скатертью дорога! – крикнула вслед Галина Петровна. – Побегает и вернется. Куда он денется? Квартира-то наполовину твоя, а деньги на первый взнос – мои! Я его быстро приструню. Пойдем в дом, Марина, остынет твой Отелло.
Вечер прошел в кошмарном полузабытьи. Галина Петровна как ни в чем не бывало расставляла на кухне свои баночки с вареньем, рассуждая о том, что Игорь «слишком изнежен» и ему «нужна твердая рука». Марина сидела в детской, обнимая спящего Максима, и слушала тишину. Телефон Игоря был вне зоны доступа.
Ближе к полуночи в дверь позвонили. Марина подскочила, надеясь, что это Игорь, но на пороге стояла соседка снизу, тетя Люда.
– Мариночка, извини, что поздно… Там твой Игорь приехал. Только он не один. Там полиция и какой-то мужчина с папкой. И еще… Буран там. В машине сидит, скулит.
Марина выбежала в подъезд. Галина Петровна, услышав про полицию, тоже выплыла из кухни, на ходу поправляя халат.
– Какая полиция? Что этот ирод удумал? – запричитала она, но в глазах мелькнула тень страха.
Возле подъезда стоял Игорь. Он выглядел постаревшим на десять лет. Рядом с ним стоял молодой человек в форме и мужчина в строгом пальто.
– Галина Петровна, – Игорь произнес это четко, глядя теще прямо в глаза. – Познакомьтесь. Это мой адвокат и участковый.
– Какой адвокат? Ты что, совсем с катушек съехал? – взвизгнула теща.
– Мы сейчас пройдем в квартиру, и вы соберете свои вещи, – спокойно продолжал Игорь. – Прямо сейчас. Я связался с теми людьми, которым вы отдали Бурана. Вы не просто «отдали» его, Галина Петровна. Вы взяли за него деньги. Пять тысяч рублей. Это называется «кража и незаконное распоряжение чужим имуществом». Собака по документам и чипу принадлежит мне. Плюс… – он посмотрел на адвоката.
– Плюс нарушение прав собственника и создание условий, невозможных для проживания, – сухо добавил мужчина в пальто. – Либо вы уходите добровольно сейчас, либо мы фиксируем факт кражи и вызываем следственную группу. Выбирайте.
Галина Петровна открыла рот, чтобы что-то крикнуть, но взгляд участкового охладил ее пыл. Она посмотрела на дочь.
– Марина! Ты посмотри, что он делает! Родную мать на мороз! В ночь! Скажи ему! Ты же хозяйка! Ты…
Марина смотрела на мать, потом на Игоря, который стоял чуть в стороне, прижимаясь лбом к стеклу своей машины, за которым виднелась лохматая морда Бурана. Она перевела взгляд на сумки-челночницы, стоящие в коридоре, которые мать так и не разобрала до конца.
– Мам, – тихо сказала Марина, и ее голос вдруг перестал дрожать. – Твой ремонт закончился сегодня. Собирайся.
– Что?! – Галина Петровна побледнела. – Ты на его сторону встала? На сторону этого… из-за пса?! Да я для тебя…
Она бросилась в квартиру, но не за вещами. Она вбежала в кухню и схватила папку с документами, которую Марина оставила на столе.
– Ах так?! – мать трясла какими-то бумагами перед лицом Марины. – Тогда забудь про квартиру! Будет раздел! Прямо завтра! Я докажу, что мои деньги были первыми! Вы на улице останетесь! Оба! И ты, и твой щенок, и собака ваша!
Марина увидела, как Игорь вздрогнул при слове «щенок» в адрес сына. Он медленно вошел в квартиру и остановился в дверях.
– Галина Петровна, – сказал он шепотом, от которого по спине пробежал холодок. – Вы сейчас уйдете. Иначе я расскажу Марине, почему на самом деле у вас дома «ремонт».
Мать Марины вдруг осеклась. Папка выпала из ее рук, рассыпав листы по линолеуму, на котором еще виднелись жирные пятна от вчерашней поджарки. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
