Анна любила субботние завтраки. Запах свежемолотого кофе, солнечные зайчики на безупречно белой столешнице и тихий шум города за окном. Это была иллюзия идеальной жизни, которую она выстраивала по кирпичику последние три года. Игорь, в накрахмаленной рубашке, сидел напротив, изучая что‑то в планшете.
– Ань, ты машину когда на ТО погонишь? – как бы невзначай спросил он, не поднимая глаз.
– В понедельник записалась. А что? – Анна помешивала сахар в чашке, наблюдая, как растворяются кристаллики.
– Да так. Просто подумал... Она же у тебя почти новая, пробег смешной. Жаль, что такая техника простаивает, ты же на ней только до работы и обратно.
Анна замерла. Свою «Мазду» она обожала. Это был подарок матери на тридцатилетие, ее личная территория, ее маленькая крепость.
– К чему ты клонишь, Игорь?
Муж отложил планшет. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, вдруг поплыло, кожа у глаз мелко задрожала. Он протянул руку и накрыл ладонь Анны. Его пальцы были холодными и влажными.
– Анечка, понимаешь... У меня в бизнесе временные трудности. Старый проект, еще до нашей свадьбы... там вылезли хвосты. Подвели партнеры.
– Какие хвосты? Мы же только полгода назад взяли ипотеку, ты говорил, что у тебя все стабильно.
– Тогда и было стабильно! – голос Игоря сорвался на высокую ноту. – А теперь пришли требования. Нужно срочно перекрыть кассовый разрыв. Миллиона полтора. Если не отдать сейчас, наложат арест на наши счета. И на квартиру тоже. Понимаешь? Квартира общая, Ань. Мы на улице окажемся.
Анна почувствовала, как внутри все заледенело. Она посмотрела на свои руки – на безымянном пальце блестело кольцо, которое Игорь подарил ей на годовщину. Тогда она думала, что это символ их крепости.
– Полтора миллиона? Откуда такие суммы, Игорь? Ты же говорил, что тот проект закрыт в ноль.
– Оказалось, не в ноль, – он резко встал, стул со скрипом отъехал по ламинату. – Слушай, ну чего ты как маленькая? Машина – это просто железо. Мы ее продадим, я закрою дыру, а через полгода куплю тебе новую. Еще лучше. Из салона.
– Это машина мамы, Игорь. Она копила на нее пять лет.
– Твоя мать поймет! – рявкнул он, и Анна вздрогнула. – Или ты хочешь, чтобы нас приставы из этой кухни за шкирку вышвырнули? Выбирай: или твоя жестянка, или наша семья.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Анна осталась сидеть в тишине. Кофе остыл, покрывшись тонкой пленкой. В прихожей звякнули ключи – Игорь ушел «проветриться».
Анна медленно поднялась, подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. Там, под старой липой, стояла ее красная машина. На зеркале заднего вида болталась маленькая красная резинка для волос – единственное яркое пятно в этом сером утре.
Она еще не знала, что «старый проект» Игоря имел имя, фамилию и очень длинные ноги. И что миллионные долги возникли вовсе не из‑за поставок стройматериалов.
Анна взяла телефон и дрожащими пальцами набрала номер матери.
– Мам... Ты не могла бы поднять документы на машину? Да, те, что в папке. Мне нужно кое‑что проверить.
Вечером, когда Игорь вернулся, его ждал не ужин, а открытый ноутбук на кухонном столе. И звонок в дверь. На пороге стояла Маргарита Степановна, свекровь. По ее поджатым губам Анна поняла: тяжелая артиллерия прибыла.
– Ну что, дорогая, – начала свекровь прямо с порога, даже не снимая плаща. – Игорь мне все рассказал. Не ожидала я от тебя такого эгоизма. Сын в беде, а ты за железку цепляешься? Семья – это когда и в горе, и в радости, Анна. А ты, получается, только в радости готова?
***
Маргарита Степановна прошла на кухню с таким видом, будто пришла проводить ревизию на захудалом складе. Она не села, а лишь оперлась ладонью о край стола, брезгливо отодвинув пустую чашку Анны.
– Игорек мне все рассказал, – повторила свекровь, и ее голос прозвучал как сухой шелест опавшей листвы. – У него беда, Аня. У него серьезные люди требуют возврата средств. А ты сидишь тут, глазами хлопаешь, машинку свою жалеешь. Неужели кусок железа тебе дороже чести мужа?
Анна чувствовала, как внутри закипает холодная, колючая ярость. Она медленно поднялась, стараясь, чтобы руки не дрожали.
– Кусок железа, Маргарита Степановна, купила моя мать. И я не понимаю, почему ее подарком должны оплачиваться «ошибки» Игоря, о которых я слышу впервые. Что за проект? Почему полтора миллиона?
Игорь, стоявший у окна и нервно терзавший зажигалку, обернулся. Его лицо покраснело, жилка на шее вздулась.
– Я же сказал – старые дела! Мы тогда с ребятами логистику замутили, не выгорело. Повисли хвосты. Теперь они всплыли. Какая тебе разница, детали? Нужно закрыть вопрос, иначе придут сюда. Квартира на кого оформлена? На нас обоих! Ипотеку кто платит? Оба! Ты хочешь, чтобы банк узнал о моих проблемах и затребовал досрочного погашения?
Анна молчала. Она видела, как они спелись. Мать и сын. Один давит на жалость и страх, вторая – на совесть и «семейные ценности».
– Я не дам продать машину, – тихо, но четко сказала Анна. – Я завтра еду к юристу. И еще... Игорь, покажи мне документы по этому долгу. Я хочу видеть решение суда или хотя бы расписку.
В кухне повисла тяжелая, густая тишина. Маргарита Степановна и Игорь переглянулись. В этом взгляде было нечто такое, от чего у Анны по спине пробежал мороз. Сговор. Сладкая парочка знала что‑то, чего не знала она.
– Ты нам не веришь? – прошипела свекровь. – Мать почти родную и мужа во лжи подозреваешь? Вот она, благодарность! Мы ее в семью приняли как родную, а она... Тьфу!
Они ушли в спальню совещаться, плотно прикрыв дверь. Анна осталась одна. Она не плакала. Она действовала. Достав телефон, она зашла в банковское приложение Игоря – благо, пароль она знала, он никогда его не менял, считая, что «жена-дурочка» туда не полезет.
Ее пальцы быстро летали по экрану. История транзакций. Никаких «логистических фирм». Регулярные переводы по десять-пятнадцать тысяч на имя «Елена С.». Каждый месяц. В течение всех трех лет их брака. А потом – один крупный перевод, сделанный неделю назад. Почти триста тысяч.
Анна почувствовала, как в горле встал ком. Она открыла социальные сети и вбила имя. Елена С. Из их же города. Их были десятки. Может сотни. Но она нашла. Бывшая девушка Игоря, с которой он якобы расстался за год до встречи с Анной. На фото – миловидная блондинка и ребенок. Мальчик лет четырех. Смутно, пугающе похожий на Игоря в детстве – те же оттопыренные уши и ямочка на подбородке.
– Боже... – прошептала Анна, закрывая рот рукой.
Она поняла все. Игорь не просто «помогал другу». Он содержал вторую семью. А теперь, видимо, Елена С. решила «выйти из тени» или потребовала крупную сумму за молчание. И Игорь не нашел ничего лучше, как обобрать собственную жену, чтобы заткнуть рот прошлому.
Анна услышала, как за дверью спальни стихли голоса. Она быстро вышла из приложения и положила телефон на место.
Когда Игорь вышел, он выглядел почти спокойным.
– Ладно, Ань. Давай без скандалов. Если не хочешь продавать машину, я займу у матери. Но ты должна понимать: нам придется сильно ужаться. Никаких отпусков, никаких новых вещей. И... Маргарита Степановна поживет у нас пару месяцев. Ей нужно присмотреть за расходами, чтобы мы быстрее вылезли из этой ямы.
Это был ультиматум. Либо машина, либо тотальный контроль свекрови и нищета.
– Хорошо, – сказала Анна, глядя ему прямо в глаза. – Пусть живет. Только мне нужно завтра съездить к маме, отвезти ей кое‑какие вещи.
– Езжай, – великодушно разрешил Игорь. – Только ключи от машины оставь. Мало ли что, вдруг мне срочно понадобится.
– А, на автобусе? Да, без проблем, – Анна едва заметно улыбнулась.
Она уже знала, что завтра она поедет не к маме. Она поедет в юридическую консультацию, адрес которой ей скинула подруга. И в ее сумке уже лежал тот самый «юридический козырь» – копия договора о покупке машины, оформленного на ее мать, и распечатки переводов Елене С., которые она успела сделать.
В понедельник утром Анна вышла из дома в своем обычном сером пальто. Маргарита Степановна, уже вовсю хозяйничавшая на кухне, проводила ее тяжелым взглядом.
– Смотри, Аня, не задерживайся. Ужин сам себя не съест.
Анна ничего не ответила. Она знала: этот ужин они запомнят надолго.
Вечер пятницы должен был стать триумфом Маргариты Степановны. Она уже расставила свои баночки с соленьями в холодильнике, вытеснив Аннины йогурты, и теперь восседала во главе стола. Игорь, заметно приободренный поддержкой матери, то и дело поглядывал на часы.
– Аня что-то задерживается, – заметила свекровь, поправляя салфетку. – Небось, у матери своей плачется. Ничего, дисциплина еще никому не вредила. Раз взяла на себя обязательства жены, пусть соответствует.
Дверь в прихожую открылась. Но вместо привычного шороха серого пальто раздался отчетливый, уверенный стук каблуков.
Когда Анна вошла в гостиную, Игорь поперхнулся чаем. На ней было платье. Ярко-красное, из тяжелого шелка, с глубоким декольте, которое выгодно подчеркивало ее бледную кожу и расправленные плечи. Она выглядела не как жертва семейных обстоятельств, а как судья, пришедший огласить приговор.
– О боже... – выдохнул Игорь, медленно вставая. – Ань, ты откуда это? Мы же договаривались... экономия...
– Экономия закончилась, Игорь, – Анна прошла к столу, положив перед мужем тонкую синюю папку. – Как и твое вранье.
Маргарита Степановна презрительно фыркнула:
– Ты посмотри на нее! Муж в долгах, а она наряды покупает! Совсем стыд потеряла?
Анна даже не повернула головы в ее сторону. Она смотрела только на Игоря.
– Я сегодня была не у мамы. Я была у Елены С. Удивительно общительная женщина, когда ей показывают выписки из твоего онлайн-банка.
Игорь побледнел. Его лицо из красного стало землисто-серым.
– Аня, я все объясню... Это просто...
– Это просто твой внебрачный сын, которому четыре года? – Анна перебила его спокойно, почти ласково. – Или это «логистический проект», на который ты решил спустить подарок моей матери?
– Какое ты имела право лазить в его дела?! – взвизгнула свекровь, вскакивая. – Это его кровь! Его обязанность!
– Обязанность, Маргарита Степановна, – это когда мужчина содержит своих детей честно, а не ворует из семейного бюджета, прикрываясь выдуманными коллекторами, – Анна повернулась к Игорю. – Ты хотел продать мою машину, чтобы откупиться от Елены? Она подала на алименты в твердой сумме, верно? И пригрозила, что придет ко мне на работу?
Игорь молчал, глядя в пол. Его руки, лежащие на столе, мелко дрожали.
– Я хотел как лучше... Чтобы ты не знала...
– Чтобы я не знала, что содержу твою прошлую жизнь? – Анна усмехнулась. – В этой папке – проект соглашения о разделе имущества. Квартира куплена в браке, ипотека общая. Но, так как ты тайно выводил значительные суммы из общего бюджета на личные нужды, не связанные с интересами семьи, мой адвокат уже подготовил иск. Мы будем требовать увеличения моей доли.
– Ты не посмеешь! – крикнул Игорь. – Это и мой дом!
– Твой дом там, где твои секреты, – Анна поправила бретельку красного платья. – Машина, кстати, уже перегнана на стоянку к моей матери. Документы на нее у юриста. А завтра здесь будут менять замки.
Свекровь подбежала к Анне, брызжа слюной:
– Ты выставляешь нас на улицу?! У Игоря долги! Куда он пойдет?!
– К Елене, – отрезала Анна. – Или к вам. У вас же большая квартира, Маргарита Степановна. Будете вместе экономить. А теперь – вон. Оба.
Она стояла посреди гостиной, прямая и ослепительная в своем красном шелке. Игорь попытался что-то сказать, подойти, коснуться ее руки, но наткнулся на такой холодный взгляд, что отступил. Через сорок минут за ними захлопнулась дверь. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
Анна подошла к зеркалу в прихожей. Красный цвет отражался в ее зрачках, делая их лихорадочно блестящими. Она ждала, что сейчас придет облегчение, но внутри была лишь выжженная пустыня.
Она три года строила уют для человека, который каждое утро врал ей в глаза, целуя перед уходом. Самым страшным было не наличие ребенка на стороне, а то, с какой легкостью он готов был обобрать ее, сделав виноватой в «эгоизме». Она поняла: любовь не умирает от измен, она задыхается от мелочности.
И это красное платье было не праздничным нарядом, а хирургическим халатом, в котором она только что вскрыла гниющий нарыв своей жизни.