Лесник сделал вид, что сильно удивлён:
— Да ну? И что за специалистка, если не секрет?
Старушка взбодрилась:
— Не, от тебя секретов у нас нету. Я же твоего отца вот таким помню, — женщина провела рукой у пояса, отмечая рост его отца. — А с дедом твоим мы вместе в школу бегали через лес. Раньше в Терешках только начальная школа была, а с пятого класса приходилось в соседнюю деревню бегать.
Матвей кивал головой, думая, как бы поскорее отвязаться от назойливой собеседницы. Была надежда, что Марфа забыла о первопричине начатого разговора и ему удастся благополучно покинуть магазин.
— Матвей Семёнович, куда же ты? Я же не всё тебе рассказала!
Леснику пришлось задержаться. Не мог же он продемонстрировать неуважение к представителю старшего поколения, тем более к женщине.
Старушка радостно затараторила:
— Мирон выписал из города врачиху, которая лечит коров и прочую живность.
— Ветеринарный врач, — внёс ясность Ермилов.
Голова старушки качнулась:
— Вроде того. Говорят, она собой симпатичная, но в личной жизни не повезло — разведёнка. А ещё говорят, что Мирон‑то неспроста её в Терешки заманивает.
— А для чего ему эта ветеринарша? — изобразив недоумение, спросил лесник.
Неожиданно ему поддакнула молчавшая до сих пор другая пожилая селянка:
— Да, зачем фермеру эта ветеринарша?
Курочкина набросилась на односельчанку:
— Тарасовна, совсем мозги у тебя отсохли! Для чего мужику? Баба молодая! У Мирона хоть и жена есть, и сын уже взрослый. Но он ещё мужик хоть куда. На молодых засматривается так, что слюнки текут.
Сплетницы затрещали на все лады, плавно перейдя к обсуждению мужицкой подлости.
Ермилов тогда сделал им замечание:
— Человек ещё не приехал, а вы уже наговариваете на него.
Тарасовна отбрила лесничего:
— Во‑первых, не на него, а на неё. А во‑вторых, чего ты вступаешься за эту ветеринаршу? Или на личном опыте успел уже узнать, какая она?
Хорошо зная эту аудиторию, мужчина решил не продолжать разговора на скользкую тему.
Он выскочил из магазина, оставив сплетниц в недоумении.
— Чего он как оглашённый вылетел? — спросила Курочкина.
Тарасовна выдвинула догадку:
— Наверное, я попала в точку. Он знает эту ветеринаршу. Может, по его наводке Мирон и пригласил к себе эту бабёнку.
Старушки ухватились за эту версию и стали её развивать. Правда, итогом своих размышлений они с лесником не поделились — к тому моменту он уже был далеко.
Сам Матвей Семёнович вскоре забыл о старых сплетницах, как и о новой сотруднице фермера Миронова. Но эта история получила неприятное для него продолжение.
В самые первые дни своего пребывания в Терешках до Галины долетели слухи, что о ней нелестно высказывался местный лесник. Женщина была возмущена подобной наглостью и хотела самолично сказать об этом клеветнику.
Разборки произошли в том же магазине — при большом скоплении народа. Правда, тогда заведовала торговой точкой предшественница Юлии — Алла Никитишна.
Не успел мужчина подняться на крыльцо, как продавщица подала знак Галине:
— Вот тот, о ком вы спрашивали.
Ветеринарша без вступления набросилась на мужчину, едва он успел переступить порог торгового объекта:
— Кто вам дал право распространять про меня сплетни?
Матвей офонарел от такого напора. Он нервно хихикнул:
— Дамочка, я вас вижу впервые. И, хочется надеяться, в последний раз.
Галина даже бровью не повела. Она продолжила поток обвинений и угроз:
— Никакая я вам не дамочка! И советую вам наперёд, господин лесничий, не совать свой нос в чужое корыто!
Вместо того чтобы промолчать, Матвей Семёнович поддел возмущённую женщину:
— Про корыто вы явно перебрали. Я больше связан с кормушками другого формата. Корыто — это сугубо ваша компетенция.
В магазине поднялся ржач. Вместе со всеми заливалась и продавщица.
Новая сотрудница фермера со слезами выскочила из магазина, даже не купив продуктов.
Ермилов чувствовал себя последним негодяем. «Надо извиниться перед женщиной, хотя она и не права», — решил он и на следующий день пешком отправился на ферму в надежде принести даме свои извинения.
Но Галина не захотела с ним разговаривать:
— Лесник, лучше не попадайся мне на глаза. Когда я не в себе, могу и огреть тем, что под руку попадётся.
На этот раз был осмеян Ермилов. Работницы фермы улюлюкали ему вслед и пели частушки.
Впоследствии Матвей Семёнович, как и Галина, старательно обходили друг друга стороной. Конечно, в небольшой деревне довольно трудно вести обособленный образ жизни, но, поскольку жилище Ермилова находилось на отшибе, он месяцами не встречал Галину. А когда замечал её издалека, заранее сворачивал с дороги.
Женщина тоже не горела желанием встречаться с ним. Она считала лесника неприятной личностью и свою неприязнь демонстрировала даже на расстоянии.
Уже вечерело, когда Матвей Семёнович вернулся домой. Хотя в графе «прописка» значилась деревня Терешки, жил он, по сути, на хуторе. До ближайшего жилья было больше километра, но к такой географии Ермилов привык. Его вполне устраивала обособленность своего положения: ведь никто не заглядывает через забор, никто не подстраивает «нежданчики» в отместку за случайно сказанное слово или неосторожное действие.
Одним словом, уединённая жизнь доставляла мужчине если не радость, то удовлетворение. Но так было не всегда.
После окончания школы Матвей, как и многие его сверстники, устремился в город за лучшей жизнью. У него с детских лет была тяга к технике, и он мечтал стать механиком. Получив среднее образование, он при посредничестве друга отца устроился работать в автосалон.
У этого друга была дочь по имени Варвара. Матвей с первого взгляда был покорён неземной красотой девушки. Варя для него была недосягаемой, как звёздочка на небе, — поэтому он даже боялся мечтать о ней.
Но у Варвары был отчаянный характер. Отец ей ни в чём не отказывал, поэтому она делала всё, что ей взбредало в голову. По ночам Варя вместе с такими же отмороженными мажорами гоняла на подаренной отцом тачке по областному центру, а в свободное от лихих гонок время девушка зажигала на тусовках.
Практически ежедневно Варвара появлялась в салоне, чтобы проверить состояние своего спорткара, а заодно подразнить откровенными нарядами молодых парней.
— Мальчики, привет! — говорила она.
Мужики злились.
— Опять эта ведьмочка явилась! Как хозяин терпит её выходки? Ведь с огнём девка играет…
Во время визита к Варе Матвей старался не смотреть в её сторону. Дочка хозяина только посмеивалась над ним:
— Ты чего такой бука? Или я тебе не нравлюсь?
Ответить на провокационный вопрос он не мог — терялся в присутствии Варвары.
Лишь однажды, разозлившись на себя, он тихо промямлил:
— Я работаю, мне некогда по сторонам смотреть.
Девушка с ехидством спросила:
— Получается, ты один такой работяга, а все остальные — лодыри?
Парень не знал, как выкрутиться из неприятной ситуации. Но неожиданно ему на помощь пришёл сам хозяин:
— Варвара, не отвлекай от работы моих парней.
Девушка ещё раз посмотрела в сторону Матвея и дерзко заявила:
— Папуля, а я не отвлекаю, а завлекаю. Может, мне нравится этот симпатичный чувачок? Может, я замуж за него хочу?
Хозяин шутливо замахнулся на дочь:
— Иди отсюда, егоза! Из тебя жена, как из меня косметолог!
В тот же день, когда Матвей после работы выходил из салона, он снова увидел Варю. Она стояла, опершись на свою роскошную тачку, и не сводила с него глаз.
— Садись, подвезу.
Матвей стал отказываться, но девушка уже приказным тоном повелела:
— Слушай и запоминай: я не люблю, когда мне отказывают.
Он сел в машину. Варвара очень уверенно чувствовала себя за рулём. Она рассказала о том, как мечтала стать автогонщиком мирового уровня:
— Поначалу мне везло. У меня был классный напарник, а я в экипаже была в роли штурмана. Перед нами были самые офигенные перспективы. Но однажды удача повернулась к нам другим местом. В результате аварии машина — в лепёшку, а мы оба попали в реанимацию. Мне повезло больше, чем Глебу: получила лёгкое сотрясение и перелом голени.
В голосе Вары было столько боли, столько отчаяния…
Матвей не сдержался и чуть приобнял её за плечи. Девушка с горькой усмешкой сказала:
— Осторожнее во время движения. Не уверена, что во второй раз мне повезёт так же. Я почему на тебя обратила внимание? Ты очень похож на моего напарника. Его Глебом звали. Он для меня был примером настоящего мужика. Мы даже собирались пожениться, хотели заявление подать.
Но не успели. Девять месяцев Глеб пытался выкарабкаться после той аварии, но судьба распорядилась иначе. Слишком тяжёлые были у него травмы.
Матвей пытался словами утешить девушку, но у него всё получалось коряво. Варя с той же отсутствующей улыбкой сказала:
— Не напрягайся. Я умею понимать без слов. Глеб меня научил этому.
Несколько дней Матвей ходил под впечатлением от рассказа Вари, а неделю спустя она снова подъехала к салону в конце рабочего дня. Их встречи стали регулярными. Но Матвей всегда чувствовал, что между ними есть кто‑то третий, невидимый.
Только после свадьбы он понял, что этот третий — Глеб, умерший жених Варвары. До определённого времени Матвей терпел присутствие призрака, но настал день, когда он почувствовал: больше не может быть отражением другого человека.
Возможно, если бы у них с Варей появился ребёнок, всё сложилось бы по‑другому. Но Варя не могла иметь детей. Она долгое время скрывала от него, что была беременна, когда случилась та роковая авария. И кроме перелома и сотрясения головного мозга она понесла самую тяжёлую для женщины утрату.
Варя первая пришла к выводу, что им следует расстаться. Она любила делать сюрпризы — и эту горькую пилюлю постаралась обернуть в красивую обёртку.
Как‑то вечером она сообщила:
— Милый, я заказала столик в нашем любимом ресторане.
Матвей удивился — они давно не выходили в свет.
— О, ты решила мне преподнести сюрприз?
— Можно и так сказать, — ответила Варвара чуть дрогнувшим голосом.
Но Матвей не придал значения этому нюансу. Они провели прекрасный вечер, и Варя предложила немного прогуляться перед сном.
Матвей уже привык ни в чём не отказывать жене.
— Для меня любое твоё желание — закон, — сказал он, предложив супруге руку.
Варя промолчала. Но когда они спустились к набережной, она сдавленным голосом произнесла:
— Матвей, нам нужно серьёзно поговорить.
Он напрягся, предчувствуя неприятный разговор. Варя была немногословна:
— Я долго думала и поняла, что нам следует расстаться.
Матвей попытался ответить, но жена воскликнула:
— Матвей, прошу тебя, не перебивай! Ты не представляешь, чего мне стоила подготовка к этому разговору. Но молчать я больше не могу. Не имею права уродовать твою жизнь.