— Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой не семья? Мы, чёрт возьми, партнёры. Партнёры по бизнесу, который прогорел. Но мы стараемся не замечать этого.
Ему было очень жаль Варю, но он понимал, что она во всём права. Его любовь куда‑то бесследно улетучилась, и он к жене ничего не испытывал, кроме жалости.
Развели их через месяц. Варя спокойно перенесла эту процедуру и на прощание сказала:
— Если что, звони, не стесняйся.
Недели две после развода Матвей жил у друга, жена которого уехала с детьми на юга. Всё это время он не находил себе места и порывался позвонить Варе.
Друг ему посоветовал:
— Тебе нужно уехать из города, иначе ты весь изведёшься. Попробуй в другом месте начать всё с чистого листа.
Матвей не стал долго раздумывать, куда ему податься. В голове сразу прозвучало: «Езжай в Терешки. Там ты снова сможешь обрести себя».
Так, руководимый интуицией, он вернулся в родные края. В то время матушка уже серьёзно болела, и отец обрадовался, что у него появился помощник.
Спустя полгода мама ушла в мир иной, а вслед за ней ушёл и отец. Он только на два с половиной года пережил мать.
Матвей остался один на всём белом свете. Были дальние родственники, которых Матвей ни разу в жизни не видел, — да и жили они очень далеко. Можно было позвонить Варваре, но он так и не осмелился на этот шаг.
Насыщенный впечатлениями день здорово утомил Ермилова. В голове гудело, а всё тело ныло, словно он на протяжении нескольких часов подряд таскал мешки с цементом.
Мужчина с досадой пробормотал:
— Никогда не верил в порчу и прочие народные байки, но сегодня у меня такое состояние, что наводит на мысль о сглазе. Может, мне ветеринарша пожелала неприятностей?
Он снова вспомнил о неудачном столкновении на пустой дороге и с отчаянием вздохнул.
«Матвей Семёнович, выкинь из башки всякую ерунду и займись делом», — мысленно одёрнул он себя.
Мужчине очень хотелось прилечь хотя бы на полчасика, но он не поддался.
— Не раскисать! — снова подбодрил себя вполголоса лесник.
Сначала он решил осмотреть мотоцикл, а уже после сделать обход. Браконьеры хоть и не сильно озорничали на его территории, но ближе к лету их наскоки заметно участились.
«Урал» практически не пострадал при экстренном падении — лишь на баке появилась небольшая вмятина. Ермилов протёр все детали старой ветошью и поставил мотоцикл в гараж.
— Отдыхай, братец. Ты сегодня и так натерпелся, — сказал в заключение Матвей Семёнович, ласково погладив верного помощника по округлому боку.
Для быстроты исполнения должностных обязанностей лесник решил воспользоваться велосипедом, который у него всегда был наготове.
Когда он выезжал на маршрут, ему послышался странный звук, доносившийся со стороны дровяного сарайчика. На всякий случай мужчина открыл дверь деревянного сооружения, но ничего странного внутри не обнаружил.
— Наверное, почудилось… Или сойка забавляется, — решил Ермилов и, оседлав велосипед, покатил по тропинке, убегающей в лесную чащу.
На своей территории Матвей досконально изучил каждый овражек, каждую лужайку — поэтому даже малейшее изменение не могло ускользнуть от его внимательного взгляда. Он спустился к реке, чтобы удостовериться: в прибрежной зоне тоже всё в порядке.
Ведь уже с конца весны в излюбленные места отдыха тянутся дачники и горожане — а за этой публикой нужен глаз да глаз. Бывает, разведут костёр, а хорошо затушить забывают.
Хотя за время несения службы во владениях Ермилова ни разу не случалось серьёзного ЧП, в соседних лесничествах подобные катастрофы были не редкостью.
Во время текущего обхода Матвеем Семёновичем тоже были обнаружены следы человеческого пребывания. Правда, тлеющих очагов не наблюдалось.
Удовлетворённый результатами обследования, лесник неспешно направился к своему жилищу. По пути домой он строил планы на предстоящий вечер: «Надо сварганить что‑нибудь на ужин, а потом проверить удочки».
Как и все местные мужики, Ермилов любил посидеть вечерком с удочкой. Правда, за последние лет пять речка здорово обмелела, а потому уловы были очень скудными. «А раньше здесь водился карась и даже щука…» — с такими мыслями мужчина подкатил к своим владениям.
Когда он ставил на место велосипед, снова послышались те же странные звуки — похожие на детский плач.
— Да что же это такое? Или леший решил развлечься?! — воскликнул лесник, бросившись к сарайчику.
Он рывком распахнул дверь — и в этот момент странный звук снова повторился. Мужчина сообразил: звук исходит не из сарайчика, а его источник где‑то рядом.
Он обежал вокруг сооружения, но ничего подозрительного не заметил. Плач стал чуть громче.
Ермилов бросился в заросли малины и чуть не обомлел, увидев на земле небольшой свёрток.
— Бог ты мой, неужто мне младенца подбросили?! — воскликнул он.
Ещё не веря в происходящее, Ермилов негромко окликнул:
— Эй, кто ребёнка оставил? Отзовитесь!
Никто не откликнулся. Зато свёрток заметно активизировался, что вызвало в душе мужчины страх.
«Что же это такое? Неужели кто‑то из местных решил подшутить надо мной таким диким способом?» — подумал он, но тут же отмёл эту версию. — «Разве человеку с нормальной психикой придёт в голову такая идея? Нет, это полный бред».
Мужчина ещё несколько минут постоял, наблюдая за свёртком. Потом осторожно поднял его и со страхом откинул уголок байкового одеяльца.
Он сразу столкнулся с взглядом двух глаз‑бусинок. В глазах младенца застыли страх и упрёк. Эти глаза словно спрашивали: «За что меня так? Я же ещё ничего плохого не успел сделать…»
Ермилова проняло до самых костей. Он прижал к груди этот живой свёрток, будто пытался согреть подкидыша теплом своего тела. По сути, так оно и было.
Для нормального человека естественно желание помочь тому, кто слабее. Пусть это будет раненый зверь или осиротевший птенец — человек обязательно поможет.
В практике самого Ермилова бывали подобные случаи. Однажды к его дому забрёл обессиленный оленёнок, и он целых полгода выхаживал его.
А в самый первый год работы в заказнике в капкан, оставленный браконьерами, по неосторожности угодил подросток‑медведь. Раненое животное не могло самостоятельно освободиться от железной ловушки. Ермилов побоялся приблизиться к нему, но не бросил страдальца в беде.
Ласково уговаривая медвежонка, он подошёл к нему — и случилось диво. Пострадавший зверь замолчал, а в его глазах промелькнуло что‑то человеческое, словно он сказал: «Помоги мне, и я при случае тоже тебе окажу услугу».
Ермилов минут десять возился с капканом, а Мишка терпеливо ждал.
Когда его лапа была высвобождена, он шершавым языком коснулся руки лесника — так зверь отблагодарил своего спасителя. Матвей тогда подумал, что ему конец, но зверь быстро скрылся в кустарнике.
Приходилось Матвею спасать зайцев и лис, но человеческого детёныша в малиннике он до этого дня не находил.
— Мамаша, отзовись! — ещё раз окликнул лесник, надеясь на чудо. — Да, брат, видать, ты не нужен даже собственной матери. Не хотел бы я оказаться на твоём месте, дружище!
Так, прижимая к груди бесценный свёрток, лесник осторожно пробирался к своему жилищу. Он боялся ненароком споткнуться, поэтому шёл, выверяя каждый шаг. Благополучно добравшись до крыльца, Ермилов с облегчением выдохнул:
— Кажется, добрались до цели.
Но стоило ему только положить свёрток на свою кровать, как подкидыш беспокойно заворочался внутри одеяла, издавая уже знакомые звуки. Лесник догадался:
— Эх, братец, наверное, ты есть хочешь.
Словно отвечая на этот вопрос, малютка захныкал громче и требовательнее. Матвей бросился к столу, на котором в беспорядке был разбросан продуктовый набор. Особенно вызывающе смотрелась немного оттаявшая курица со следами зубов незнакомого пса.
Мужчина оценил имеющийся арсенал:
— Да, жратвы много, но тебя накормить мне нечем. Не думаю, что покусанная курица подойдёт для твоего рациона.
Тихое хныканье постепенно переросло в несмолкаемый плач. Создавалось впечатление, что этот малыш понимал всё, о чём говорит лесничий.
Ермилов снова подхватил на руки подкидыша и стал его усиленно укачивать. Тот затих на несколько минут. Но стоило мужчине опустить свою ношу на кровать, как крик младенца усилился.
Ермилов был в полном отчаянии.
— И за что мне всё это? Что мне с тобой делать? — вопрошал он, уперев взгляд в потолок.
Не имея опыта обращения с младенцами, Матвей был полностью дезориентирован.
Между тем за окном сгущались сумерки. Мужчина с ужасом подумал: *«Впереди ночь, а это маленькое существо, неровён час, ещё помрёт у меня на руках от голода. Надо куда‑то его определить. Поеду к фельдшерице»*.
Пришлось на время оставить в доме орущего малыша. Подстёгиваемый его криками, Ермилов быстро выкатил мотоцикл из гаража.
«Урал» словно чувствовал важность момента — завёлся с первого раза.
Дом медички находился в самом центре деревни, рядом со здравпунктом, где Марина Александровна оказывала населению разные виды услуг. Матвей долго колотил в массивную дверь, но никто ему не открывал.
Потом показалась соседка — та самая Марфа Антоновна, которая знала всё о последних событиях в деревне. Старушка набросилась на лесника:
— Нет Маринки дома! Чего ты попусту лупишь по дверям?
Ермилов в досаде чертыхнулся, а старушка принялась креститься:
— Нельзя поминать чертей перед сном. Плохая это примета.
Из коляски донёсся детский плач, и старушка застыла в оцепенении. Показывая пальцем на коляску, она с нескрываемым ужасом спросила:
— Семёнович, что там у тебя в коляске? Неужто чьё‑то дитя?
— Как всегда, вы угадали, — язвительно бросил Матвей.
Он с надеждой посмотрел на старушку:
— Антоновна, вы мне должны помочь.
Лесник стал терпеливо объяснять, как нашёл в лесу младенца и что тот голоден и нуждается в правильном уходе. Ермилов рассчитывал, что Марфа Антоновна заберёт у него малыша, но та решительно заявила:
— Я бы с радостью тебе помогла, Семёныч, но давно не имела дела с новорождёнными. Дождись Маринку — она обещала к вечеру вернуться. Она в райцентр подалась за лекарствами.
Лесник махнул рукой:
— Насколько мне известно, у Марины в райцентре родственники живут. Не исключено, что она решит у них заночевать.
Старушка согласно кивнула:
— Наверное, так и будет. Тогда завтра приходи, — с воодушевлением посоветовала пожилая женщина, собираясь захлопнуть дверь.
Ермилов с той же язвительной интонацией спросил, кивнув на коляску:
— А его я куда до завтра дену?
— И то верно, — промямлила старушка, но её тут же осенила идея. — Ой, чего это мы с тобой голову ломаем? Иди к ветеринарше, которая у Мирона работает. Она тут рядышком, через три дома живёт. Если она умеет со скотиной управляться, то и к ребёнку найдёт подход. Сейчас главное — до утра дотянуть. Потом можно будет в райцентр с найдёнышем отправиться, врачам его показать, а заодно в полицию заявить.
Марфа Антоновна тараторила, не умолкая.