— Мамину квартиру нельзя трогать, — Олег говорил в трубку спокойно, но каждое слово падало на кухню, где Марина сидела над блокнотом с расчетами. — Нет, Серёга, даже речи об этом не идёт. Это святое.
Марина подняла взгляд от столбиков цифр. В графе «долги» сумма перевалила за миллион. В графе «доходы» стояла только её зарплата — восемьдесят тысяч. Калькулятор лежал рядом, но считать больше было нечего. Она откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, где за мокрым стеклом расплывались огни соседних домов.
Из комнаты доносился голос мужа:
— Да понимаю я всё. Но это мамина квартира. Я не могу просто взять и...
Марина встала и тихо закрыла дверь на кухню. Чайник на плите начал посвистывать. Она сняла его с огня и залила кипятком пакетик дешёвого чая. Раньше они покупали листовой, в красивых жестяных банках. Раньше многое было иначе.
***
Семь лет назад их свадьба казалась началом большой истории. Олег работал менеджером в строительной компании, Марина вела бухгалтерию в сети магазинов. Жили в квартире Марины недалеко от центра, по выходным ездили к его матери.
Галина Ивановна встречала их пирогами и расспросами о внуках. Марина тогда отшучивалась — сначала стабильное финансовое положение, потом дети. Свекровь кивала, но в глазах читался немой укор. Олег обычно переводил разговор на цены в магазинах и на коммуналку.
Последний год всё покатилось под откос. Строительная компания обанкротилась, Олег остался без работы и выходного пособия. Первые месяцы он активно искал новое место — рассылал резюме, ходил на собеседования. Потом начал выбирать — зарплата маленькая, офис далеко, коллектив не тот. К осени поиски практически прекратились.
— Кризис на рынке, — объяснял он Марине. — Все компании сокращают штат. Нет смысла соглашаться на первое попавшееся.
Кредиты, которые они брали на ремонт и машину, легли на плечи Марины. Сначала она справлялась, урезая расходы на всём. Потом начала занимать у подруг. К зиме долги выросли настолько, что приходилось выбирать — платить за коммуналку или гасить проценты по кредитам.
В сентябре позвонила соседка Галины Ивановны. Свекровь нашли утром во дворе. Ин сульт случился внезапно, скорая не успела. Олег тяжело переживал потерю — они с матерью были близки, созванивались каждый день. После по хо рон он замкнулся ещё больше.
После по минок, когда разошлись немногочисленные родственники, они остались вдвоём в материнской квартире. Двухкомнатная хрущёвка в спальном районе.
Марина тогда промолчала, но в голове уже считала: рыночная стоимость минимум семь миллионов. Хватит закрыть все долги и начать с чистого листа. Олег, казалось, думал о том же — во всяком случае, не возражал, когда она осторожно заговорила о продаже.
— После оформления решим, — отвечал он уклончиво.
***
Документы оформили через полгода. Олег получил свидетельство о праве собственности и в тот же день поехал в квартиру матери. Вернулся поздно, молчаливый и задумчивый.
— Там всё как при ней, — сказал только.
Первый месяц он продолжал каждый день ездить в мамину квартиру. Говорил, что разбирает вещи, но Марина видела — всё остаётся на своих местах. Старый сервант с хрусталём, диван с продавленными пружинами, стопки советских журналов на антресолях.
— Может, позовём оценщика? — предложила она однажды за ужином. — Посмотрим, сколько можем выручить.
Олег отложил вилку:
— Рано ещё. Я не готов.
— Олег, коллекторы названивают каждый день. Нам отключили телефон, скоро за свет отрежут.
— Я понимаю. Просто дай мне время.
Время шло, а ситуация только ухудшалась. Марина взяла подработку — по вечерам вела документацию для небольшого ИП. Приходила домой за полночь, падала в кровать одетая. Олег к этому времени обычно уже спал или делал вид, что спит.
В марте она предложила компромисс:
— Давай сдадим квартиру. Не продавать, просто сдать. Тридцать тысяч в месяц — уже подмога.
Олег долго молчал, потом сказал:
— Хорошо. Но нужно подготовить. Вывезти личные вещи мамы.
***
Вещи вывозили весь апрель. Олег вывозил вещи матери со скоростью улитки, перебирая каждую мелочь. Марина наняла грузчиков, арендовала фургон. Старую мебель решили оставить — для съёмной квартиры сойдёт. Упаковали только фотоальбомы, документы, кое-что из одежды.
Олег стоял посреди опустевшей комнаты и смотрел на светлые прямоугольники на обоях — следы от снятых картин.
— Она любила эти акварели, — сказал он никому. — Покупала на вернисажах в парке.
Марина обняла его за плечи:
— Мы их сохраним. А когда всё наладится, повесим у нас.
Квартира постепенно пустела, но Олег всё находил причины отложить поиск арендаторов.
— Надо сначала косметический ремонт сделать, — говорил он.
— На какие деньги? — спрашивала Марина.
— Найдём.
Ремонт так и не начали. Зато Олег разместил объявления о сдаче — после долгих уговоров Марины. Звонки пошли сразу — район спокойный, транспорт рядом, цена адекватная. Олег сам назначал просмотры, сам показывал квартиру. После каждого показа возвращался мрачный.
— Не подошли, — отвечал он на вопросы Марины. — Молодая пара с ребёнком — будут шуметь. Мужчина один — может устроить притон. Девушка с кошками — испортят обои.
Так прошёл май, июнь, июль. Квартира стояла пустая. Коммунальные платежи за неё добавились к их долгам. Марина понимала — муж специально отказывает всем желающим. Но каждый раз, когда она пыталась поговорить, натыкалась на стену.
— Ты не понимаешь, — говорил Олег. — Это не просто квартира. Там мама прожила тридцать лет. Там я вырос. Нельзя пускать туда кого попало.
***
В августе пришла квитанция за коммунальные услуги по маминой квартире — пятнадцать тысяч за три месяца. Марина положила её на стол перед Олегом, который смотрел что-то в ноутбуке.
— Это последняя капля, — сказала она. — Либо мы сдаём квартиру, либо продаём, либо ты начинаешь зарабатывать и платишь сам.
Олег захлопнул ноутбук:
— Ты ставишь мне ультиматумы?
— Я ставлю тебя перед фактом. У нас долгов на полтора миллиона. Я работаю на двух работах. Ты полгода ищешь идеальную вакансию, которой не существует.
— При чём здесь мамина квартира?
— При том, что она может нас вытащить! Но ты цепляешься за неё, как за спасательный круг, который тянет на дно!
Олег встал, стул опрокинулся:
— Там мамина энергетика! Там её дух! Я не могу пустить туда чужих людей, которые будут там жить, смеяться, зани маться любовь ю в её спальне!
— А я не могу больше тянуть всё одна! — Марина тоже встала. — Твоя мать у мер ла, Олег! У мер ла! И квартира не вернёт её!
Тишина, которая повисла после этих слов, казалась осязаемой. Олег смотрел на жену так, будто видел впервые. Потом пошёл в прихожую, начал одеваться.
— Куда ты? — спросила Марина уже спокойнее.
— К маме, — ответил он и вышел, тихо прикрыв дверь.
***
Олег стоял посреди маминой гостиной. Третья неделя в пустой квартире. Диван, на котором он спал, продавливался посередине. Холодильник гудел надсадно — старый, мама всё собиралась менять.
Счёт за электричество пришёл вчера. Четыре тысячи. Раньше Марина платила, он не знал даже, где личный кабинет.
— Да, завтра могу выйти, — говорил он в трубку. — Опыт есть, пять лет в строительной сфере работал.
Работа нашлась быстро — стройка на окраине, без романтики и перспектив, зато с регулярной зарплатой. Этого было достаточно.
В это же время Марина сидела в отделении банка, внимательно слушая менеджера. Тот говорил о процентах, сроках, графиках, а она уже мысленно перестраивала бюджет.
— Если платёж станет меньше, меня устроит, — сказала она. — Остальное переживём.
Вернувшись домой, Марина разобрала полку в шкафу. Старые журналы, которые Олег так и не забрал, отправились в мусор. Квартира словно стала просторнее, даже свет будто ложился по-другому.
Он позвонил спустя несколько недель.
— Марин, я устроился. На стройку.
— Знаю. Светка сказала.
— Понятно… Как ты?
— Работаю. Справляюсь.
Разговор вышел короткий. Без упрёков, но и без тепла. Просто фиксация факта: каждый теперь стоит на своих ногах.
***
Олег зашёл ненадолго — за тёплыми куртками и коробкой с обувью. На пороге задержался, будто собираясь с мыслями.
— Я решил сдавать квартиру, — сказал он наконец. — Нашёл жильцов. Цена нормальная.
Марина не обернулась, только поставила чайник на плиту.
— Деньги пойдут в банк, — продолжил он. — Закрою часть долгов.
— Делай как считаешь нужным, — ответила она спокойно.
Он хотел сказать что-то ещё — про вину, про запоздалые решения, но остановился. Сейчас важнее было не объяснять, а делать.
Квартиру сняла семья, договор оформили сразу на год. Первые переводы ушли на срочные платежи, и в цифрах впервые за долгое время появилось ощущение движения вперёд.
В декабре Олег вернулся. Без разговоров и условий — просто принёс вещи.
— Я могу остаться?
— Можешь.
Они жили рядом, но не вместе: она — в спальне, он — в гостиной. Утром пили кофе на одной кухне, вечером обсуждали рабочие мелочи, планы, счета. Без громких слов, без обещаний.
Квартира свекрови перестала быть предметом споров. Теперь это был просто источник дохода, а не причина для бо ли.
В конце зимы он предложил выбраться к морю — ненадолго, без лишних трат.
Марина не ответила сразу.
— Посмотрим, — сказала она.
Им обоим было ясно: прошлое не стерлось. Но настоящее больше не рушилось.
Рекомендуем почитать: