Улыбнись и Попробуй

— Документы все здесь. Подпишешь — и разойдёмся цивилизованно. Марина стояла в прихожей, придерживая рукой живот на пятом месяце беременности. Кирилл прятался за её спиной, выглядывая на дядю Алёшу испуганными глазами. Алексей стоял в дверном проёме, не переступая порога. В руках он держал кожаную папку, из которой торчали белые уголки бумаг. Его лицо было спокойным, почти безразличным — словно он пришёл забрать забытый зонт, а не выгонять беременную вдову брата из дома. За окном медленно падал первый снег этой зимы...

— Мам, это я, открой! Галина Петровна вздрогнула. Часы на кухне показывали половину седьмого утра. В жестяной банке из-под печенья осталось триста двадцать рублей мелочью — она только что пересчитала. До пенсии еще неделя. На плите булькал суп из куриных спинок — пятый день варила из одного набора, добавляя воду и картошку. — Мам, ну что ты там копаешься? Полинка проснулась! Старые тапочки зашаркали по линолеуму. Галина Петровна медленно открыла замок, уже зная, зачем пришла дочь. В коридоре пахло сыростью — вентиляция в хрущевке работала плохо...

— Собственник — Максимова Ирина Леонидовна. Паспорт, пожалуйста. Вера автоматически протянула свой документ. Рука замерла на полпути — нотариус смотрел мимо неё, на свекровь. Конечно. Не её паспорт нужен. Она медленно убрала документ обратно в сумку. Щёки горели, хотя никто не заметил её движения. Артём сидел рядом, листал телефон. Ирина Леонидовна спокойно передавала свой паспорт через стол. На стенах нотариальной конторы — дипломы в рамках, на подоконнике — искусственные цветы, покрытые серым налётом...

— Ты хочешь, чтобы я оформила ипотеку на себя… потому что у тебя больше нет денег? Голос Марины дрогнул на последнем слове. Она стояла у окна двухкомнатной квартиры на окраине города, сжимая в руке телефон. За спиной тихо гудел холодильник, на плите остывал нетронутый чайник — она поставила его полчаса назад, когда сестра только переступила порог. Ксения сидела на диване, нервно перекладывая связку ключей из ладони в ладонь. Звон металла резал тишину. — Да, — выдохнула она, не поднимая глаз. Марина резко развернулась...

Поздний вечер. Кухня освещена одной лампой под шкафом — желтоватый свет делал бумаги на столе почти нечитаемыми. Анна держала ручку над последней страницей договора, когда заметила фразу, выделенную мельчайшим шрифтом. Слова расплывались, но смысл пробивался сквозь усталость: «безвозмездная передача всех прав». Из гостиной донёсся голос мужа — спокойный, почти ленивый: — Ну подпиши уже, Ань. Ты всегда всё усложняешь. Телевизор бубнил что-то про курс валют. Кирилл даже не оторвался от экрана. Анна резко отложила ручку...

Каша булькала, выплёвывая густые пузыри. Надя помешивала её деревянной ложкой, считая секунды до готовности. Из комнаты донёсся треск разрываемого картона. Она замерла. Новый пылесос. Подарок от девчонок на тридцатилетие. Она даже распаковать его не успела — всё руки не доходили. Надя выключила плиту и пошла в комнату. Лёша сидел на полу в уличных кроссовках, уже собранный пылесос жужжал в его руках. Вокруг валялись раскиданные детали, пенопласт, порванная коробка. Полуторагодовалый Паша полз к шнуру, тянул пухлую ручку...

Будильник прозвенел в шесть тридцать, но Анна проснулась раньше — привычка, въевшаяся в тело за годы. Кухня встретила её холодным светом из окна и тихим гудением старого холодильника. Одной рукой она включила утюг, другой — поставила кастрюлю с овсянкой на плиту. Телефон лежал рядом, открытый на банковском приложении: четырнадцать тысяч восемьсот сорок три рубля до зарплаты. Коммуналка — девять. Продукты — ну, как-нибудь. Блузка шипела под утюгом, овсянка начинала пузыриться, а Анна всё смотрела на цифры, словно они могли измениться от её взгляда...

Молоко капало на лестничную клетку размеренно, как метроном. Елена стояла на площадке четвёртого этажа, не в силах сделать последние шаги до двери. Клиент отменил встречу за час до начала, и она вернулась домой в два часа дня вместо обычных семи вечера. Дверь в квартиру была приоткрыта. Голос свекрови звучал спокойно, почти ласково: — Главное — не пугайся. Она ничего не докажет. Ты — собственник. Пакет с продуктами дрогнул в руках Елены. Пластиковая ручка врезалась в ладонь. — Мам, но Лиза... — голос Сергея звучал неуверенно...

Холодный кофе горчил на языке. Елена стояла у кухонного окна, глядя на серое октябрьское утро. В халате, с растрёпанными волосами, она выглядела старше своих тридцати восьми. На столе белел конверт с красной пометкой «Досудебная претензия». Бумага хрустела в пальцах, словно осенний лист. «В случае неуплаты обязательств ответственность несёт поручитель — Елена Андреевна Воронова». Её имя. Её подпись. Которую она никогда не ставила. Виктор вошёл на кухню, застёгивая манжеты рубашки. Свежевыбритый, в отглаженных брюках — образцовый менеджер среднего звена...

произнесла она с показной заботой, — а вы давно эти чашки мыли? Они какие-то... мутные. И пахнут затхлостью. В нашем поселке за такое было бы стыдно перед соседями. — Боже мой, какая мутная чашка! — Анна подняла фарфоровую чашечку к свету, демонстративно разглядывая ее на просвет. — И пахнет... пахнет как будто пыльным шкафом! Звон упавшей ложечки разрезал повисшую тишину. Людмила Вениаминовна, пожилая интеллигентная дама с безупречной осанкой, побледнела и замерла с чашкой в руках. Ее подруга, Зоя Аркадьевна, сидевшая напротив, застыла с приоткрытым ртом, не донеся до губ печенье...

Раннее утро окрасило комнату в серые тона. Анна Сергеевна Крылова проснулась от глухого стука — звука закрывающегося багажника. Сон мгновенно слетел, оставив после себя тревожную пустоту. Она подошла к окну, отодвинула тюлевую занавеску и увидела во дворе незнакомую серебристую машину. Рядом с ней суетился пожилой мужчина в кожаной куртке, укладывая в багажник картонные ящики и холщовые сумки. Анна прищурилась, пытаясь разглядеть, что именно грузят в машину. И вдруг её словно обдало ледяной водой — мужчина выносил вещи из её дома...

Алина стояла посреди прихожей с трёхмесячной Машей на руках, так и не успев переодеться из домашнего халата. Детское одеяльце сползло на пол, рядом валялся раскрытый чемодан с хаотично набросанными вещами. В дверях, не снимая пальто и даже не разуваясь, Тамара Павловна командным голосом произнесла: — Собирайтесь. Я уже всё решила. Тебе с ребёнком одной не справиться. Маша захныкала, почувствовав материнское напряжение. Алина машинально покачала дочку, не отрывая взгляда от свекрови. Потом перевела его на мужа...