Утро началось с лая.
Приют просыпался, питомцы переговаривались между собой.
Клавдия поднялась, посидела пару секунд на кровати, прислушиваясь: где‑то совсем рядом брякнула миска, прошуршали шаги, кто‑то зевнул так громко, что это вполне мог быть человек, а не собака.
Холодный пол быстро привёл её в чувство.
На кухне уже кипел чайник.
За столом сидел невысокий парень в тёмной толстовке и что‑то чертил в блокноте.
— Доброе утро, — осторожно сказала Клава.
Парень поднял глаза, кивнул.
— О, новенькая, — сказал он, не удивляясь. — Клавдия?
— Да, — кивнула она. — А вы…
— Саша, — представился он. — Я тут местный разнорабочий, водитель, иногда психотерапевт для собак и людей.
Он улыбнулся уголком рта — без лишней дружелюбности, но и без холодка.
— Лида сказала, ты сегодня в бой вступаешь, — добавил он. — Завтрак там, в шкафчике, бери, что найдёшь. У нас без официантов.
Завтрак оказался простым: хлеб, масло, варенье.
Клавдия разогрела котлеты и поставила на середину стола.
Намазала тонкий ломтик хлеба маслом, почувствовала, как желудок, до этого молчавший, вдруг вспомнил о своём существовании.
— Не бойся, — сказал Саша, замечая её быстрый, оценивающий взгляд по сторонам. — Тут страшно только первую неделю. Потом просто устаёшь.
— Я не боюсь, — автоматически возразила Клава и сама же усмехнулась. — Ладно, боюсь, но уже не так, как в городе. Ешь котлеты, мама в дорогу нажарила, вкусные.
— В городе по‑другому страшно, — согласился Саша. — Там кажется, что если остановишься — тебя кто‑то обгонит. А здесь — что если остановишься, кто‑то останется голодным. А за котлеты спасибо.
Лидия появилась в дверях, как будто услышала последние слова.
— Философы мои, — сказала она. — Как закончите, приходите смену принимать.
Во дворе было уже шумно.
Кто‑то из собак мелко дрожал от холода и возбуждения, кто‑то спокойно лежал в будке, только ушами шевеля.
Клавдия ощутила, как включается её профессиональная часть — та, что спокойно отличает лёгкую хромоту от серьёзной проблемы, обычную линьку от заболевания кожи.
— Это наши постоянные, — Лидия показывала вольер за вольером. — Этому — десять лет, хозяйка умерла, родственникам он не нужен. Эта — полгода назад под машиной была, ты её документы потом посмотришь. Этот — особо нервный, людей боится, но к женщинам иногда подходит.
Клавдия кивала, иногда задавала короткие вопросы, запоминала клички и диагнозы медленнее, чем ей хотелось.
Но уже через час в голове начало складываться ощущение системы: кто где, кто что перенёс, кто чем дышит.
— А это — наш главный контролёр качества, — сказала Лидия, подводя её к знакомому вольеру.
Рыжая собака с белой грудкой, та самая, что вчера подошла первой, стояла у сетки и смотрела на Клаву тем самым внимательным взглядом.
— Лада, — представила её Лидия. — Она здесь дольше всех. Мы уже решили, что это её приют, а мы — гости.
— Привет ещё раз, — сказала Клава, снова протягивая пальцы к решётке.
Лада вдохнула воздух, фыркнула, лизнула ей пальцы — на этот раз чуть увереннее.
— Приняла, — удовлетворённо кивнула Лидия. — Значит, есть шанс, что и остальные примут.
До обеда день пролетел в делах: осмотр, вакцинации, обработка ушных клещей, смена повязки на лапе у той самой, что была недавно «под машиной».
Клавдия работала в привычном режиме — только вместо городских владельцев, задающих сто вопросов про состав корма, здесь были люди проще: кто‑то привёз найденного щенка, кто‑то просил забрать старую собаку, мол «по семейным обстоятельствам» не могли держать ее у себя.
Каждый раз, когда она слышала эту фразу, внутри что‑то неприятно ёкало.
Слишком уж знакомое ощущение: когда под «обстоятельствами» прячут свои выборы.
К обеду, стоя у раковины и натирая руки мылом, она поймала своё отражение в маленьком зеркале над краном.
Вроде та же Клава, что и позавчера в Москве, только волосы чуть растрёпаны, глаза — уставшие, но живые.
— Ну что, — сказала она себе тихо. — Пока справляешься.
После обеда Лидия позвала её к себе в кабинет.
Комната с заваленным бумагами столом, шкаф с грудой папок, старый компьютером на другом столе, который шумел, как самолёт перед взлётом.
— Садись, — Лидия кивнула на стул.
Клавдия села.
— Смотри, — Лидия достала папку. — Это — наши договоры, это — журнал приёмов, это — контакты местных фермеров. Тут иногда коровы, козы, всё как в старых книгах. Ты с крупными работала?
— Немного, — ответила Клава. — В институте практика была, потом пару раз выезжала по знакомству.
— Ну, освежим, — кивнула Лидия. — Здесь без этого никак.
Она помолчала, потом добавила:
— И ещё. Я не полезу в твою личную жизнь с вопросами «зачем ты сюда приехала», — сказала она. — Но ты сама для себя не забывай. Через месяц работа так накроет, что можно и потерять тот смысл, ради которого приехала.
Эти слова попали точно.
Клавдия почувствовала, как что‑то внутри отозвалось — то ли воспоминание о Зоре, то ли взгляд матери на перроне.
— Не забуду, — тихо сказала она.
— Тем более, — Лидия кивнула. — У нас тут бывает один человек. Не из наших.
Клава насторожилась.
— Какой человек?
— Цыганка, — просто ответила Лидия. — Старая уже. Раз в пару месяцев приходит, собак наших кормит сухарями, со мной ругается, что мы «мало по душам с ними разговариваем».
Клавдия почувствовала, как у неё внутри будто что‑то провалилось.
— Вы… давно её знаете? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Лет десять, наверное, — задумалась Лидия. — Она тут где‑то неподалёку живёт, по деревням ходит. Зовут… — она нахмурилась, вспоминая, — Зора, что ли.
— Зора, — повторила Клава, не то спрашивая, не то утверждая.
— Ага, — кивнула Лидия.
Клавдия на секунду закрыла глаза.
Перед ней вспыхнула картина: переход, снег, машина, платок, чай в душной забегаловке, разговор.
— Я ее знаю, — выдохнула она.
Лидия внимательно посмотрела на неё, но вопросов не задала.
— Ну вот, — сказала она. — Не зря значит говорят, что Земля у нас круглая. Если она заглянет — сама всё поймёшь.
Клавдия вышла из кабинета, и двор вдруг показался ей не таким уж чужим.
Вечером, когда они с Сашей разносили корм по вольерам, он, не поднимая головы, спросил:
— Ты чего такая тихая?
— Думаю, — честно сказала Клава.
— О чём?
Она на секунду задумалась, потом ответила:
— О том, что от своего прошлого далеко не убежишь. Оно иногда приезжает следом на попутке.
Саша усмехнулся.
Клавдия тоже улыбнулась, но внутри уже знала: следующий важный разговор в её жизни, скорее всего, состоится не с матерью и не с Лидией.
А с женщиной по имени Зора.
продолжение