Клавдия проснулась до будильника и долго смотрела в потолок, как будто там должен был появиться какой‑то ответ.
За окном серое московское утром: машины гудят, соседка с верхнего этажа кричит сыну "Вставай, в школу опять опоздаешь", пес из соседнего подъезда привычно лаял на птиц.
Город проснулся, и только у Клавдии было чувство, что она всё время спит — живет давно назначенную жизнь не по настоящему и всё время ищет ответы или знаки свыше.
Будильник зазвенел, пришлось вставать с кровати и раздвинуть шторы.
Пришлось сильно зажмуриться от яркого света.
Солнечные дни последнее время выпадали редко, но метко, как сегодня.
Она налила чёрный чай в свою старую кружку с выцветшим котёнком и села за маленький стол у окна.
Телефон мигнул уведомлениями: рассылка с акциями супермаркета, напоминание о приёме к стоматологу, клиентка прислала фото довольной кошки с припиской "спасибо, доктор, у нас всё в порядке".
Рабочий чат клиники уже гудел — ночной врач отписался о ночных вызовах, администратор жаловалась на отменённые записи.
Клавдия перечитала сообщения и поймала себя на мысли о том, что всё это страшно похоже на вчера, позавчера и на десятки дней до этого.
Она знала: сегодня будет всё то же самое.
Собаки с аллергией, коты с отравлением, нервные хозяева, пытающиеся лечить народными средствами.
Она будет объяснять, успокаивать, назначать анализы, ставить капельницы, гладить кого‑нибудь по тёплой шерстке.
Вечером у неё будет болеть спина или голова, может занемеют пальцы.
И в этом расписании она найдет место тому, о чём думала последнее время всё чаще - уехать.
Мысль была неоформленной, без конкретного города и даты, но оно жило где‑то под сердцем и тихо пульсировала.
Иногда, задерживая взгляд на чужих фотографиях у моря, она почти физически чувствовала солёный воздух — и тут же отгоняла мысли подальше, еще не время.
Клавдия допила чай, ополоснула кружку и пошла в ванную. Долго стояла у зеркала и смотрела на своё отражение: собранный хвост, лёгкие синяки под глазами, усталость, которую не замажешь.
«Нормально выгляжу, — мысленно сказала она себе. — Нормально живу».
Слово «нормально» вдруг показалось таким же серым, как двор за окном.
Она взяла сумку, проверила, на месте ли сменная форма, ключи, телефон, блокнот с пометками по пациентам.
Замок на двери привычно щёлкнул. Выйдя из подъезда, её обдало влажным воздухом.
Город уже торопился, сигналил, ругался, кто‑то спешил в метро, кто‑то — к стоянке.
Клавдия шагнула в утро, которое ничем не отличалось от предыдущих.
Но она ещё не знала, что к вечеру в её привычном маршруте появится женщина в пёстрой юбке — и что ее жизнь круто поменяется в ближайшее время.
В клинике пахло спиртом, кормом для животных и терпкими духами администратора Ирины - та еще смесь.
Клавдия переоделась в белый халат, привычным движением собрала волосы в более тугой хвост и заглянула в приёмное отделение.
Там уже стояла очередь: такса с красными глазами, пушистый серый кот в переноске, щенок, который дрожал, но всё равно радостно махал хвостом при виде каждого нового человека.
— Доброе утро, — сказала она, и очередь отозвалась разом, как хор: «Здравствуйте», «ой, посмотрите, пожалуйста», «он у нас всю ночь», «а можно без очереди?».
Работа закрутила её сразу.
Аллергия, температура, ушной клещ, рентген.
Клавдия задавала вопросы, слушала, щупала, делала уколы, объясняла про анализы.
Тело действовало отдельно от головы — в голове шёл свой фильм, в котором она смотрела на себя со стороны: женщина в белом халате, другая собака, другой кот, новый день, который ничем не отличается от остальных.
Ближе к обеду, когда поток чуть стих, в ординаторской собрались все, кто смог вырваться.
На столе стояли пластиковые стаканчики с кофе из автомата и коробка конфет, которую принесли благодарные хозяева.
— Ну что, — администратор Ира вздохнула и села на стул, поджав под себя ноги, — девочки, у меня новости.
Ира умела произносить слово «новости» так, словно сейчас начнут раздавать премии, отпуск или все сразу.
На деле новости обычно были про график.
— Не пугай, — сказала старший врач, Сергей Петрович, листая карту.
— Да не, нормальные. — Ира улыбнулась. — Помните Ленку, которая к нам с забавным пуделем ходила? Они в Краснодар переехали, открыли там мини‑клинику. Пишет: «Приезжайте к нам работать, у нас солнце, фрукты, и люди не такие злые».
Она достала телефон, начала показывать фотографии: синее небо, зелёные деревья, табличка на двери «Ветклиника», Ленка в лёгком платье, улыбается.
— Смотрите, — Ира пододвинула экран к Клавдии. — Там у них море недалеко, шесть часов на электричке, хоть каждые выходные в Сочи гоняй. Ну скажи, не рай?
Клавдия посмотрела на экран.
Солнце на фотографии казалось почти нарисованным — слишком яркое, слишком золотое.
Ленка и правда выглядела другой: расслабленной, загорелой.
— Красиво, — сказала Клавдия, возвращая телефон.
— Красиво? — Ира вскинулась. — Да ты посмотри, они в лёгких куртках в декабре! А мы тут, как капусты, по пять слоёв надеваем. Я бы вот всё бросила и уехала.
— А что держит? — спросил Сергей Петрович, не поднимая головы.
Ира замолчала, подумала и пожала плечами:
— Привычка, наверное. Кредиты. Родители. Да и страшно. Там всё с нуля, а тут уже всё как-то…
— Нормально, — подсказала Клавдия.
— Вот, — Ира кивнула. — Нормально.
Слово повисло в воздухе.
Клавдия вдруг почувствовала, как оно отзывается внутри тем же глухим эхом, что утром на кухне.
— А ты бы уехала? — Ира повернулась к ней. — Ну представь: тебе предлагают работу в городе у моря. Нормальную зарплату, жильё. Ты бы отказалась?
Клавдия хотела ответить автоматически — что‑нибудь нейтральное вроде «кто ж его знает» или «надо всё взвесить».
Но язык почему‑то не послушался.
— Хотела бы, — сказала она честно. — Но не знаю, как.
— В смысле «как»? — Ира удивилась. — Собрала вещи и поехала.
— У неё мама здесь, — вмешался Сергей Петрович. — И пациенты. Мы, в конце концов.
Он сказал это вроде бы шутя, но в его голосе было то, от чего Клавдия всегда чувствовала одновременно и тепло, и тяжесть.
Здесь её давно считали «своей» — хорошим, надёжным человеком, на которого можно опереться.
— Мама взрослый человек, — пробормотала Ира. — Пациенты… ну, пациенты везде есть.
— Вопрос в том, — тихо сказала Клавдия, сама удивляясь, что говорит вслух, — для чего ты остаёшься.
Ира посмотрела на неё с интересом:
— Ой, философия пошла.
Запищал звонок, в приёмник зашла новая пациентка, и разговор закончился.
К вечеру Клавдия уже почти не вспоминала о фотографиях Лены.
Руки автоматически гладили по бокам седую немецкую овчарку, которая тяжело дышала на столе.
Хозяйка плакала, уткнувшись лицом в шарф.
— Мы всё сделали, что могли, — мягко сказала Клавдия. — Дальше будет только хуже. Сейчас ему не больно.
Каждый раз, когда приходилось говорить эти слова, она чувствовала, как будто внутри отламывается крошечный кусочек.
После смены она вышла из клиники уже в темноту.
Влажный воздух лип к лицу, в свете фонарей мелькали мелкие капли. Утром ведь было солнце, откуда всё это?
Где‑то вдалеке завыла сирена «Скорая», рядом сигналил таксист, на тротуаре женщина спорил о чём‑то по телефону.
Клавдия остановилась на секунду и подняла лицо к небу.
Там не было ни одной звезды — только мутный свет города.
Она вспомнила фотку Лены: то же небо, но синее.
Синее небо, белая надпись «ветклиника», человек, который однажды взял и уехал.
«Люди же как‑то это делают, — подумала Клавдия. — Берут и меняют всё. С чего-то же начинают».
Ответа не было.
Был только маршрут: от клиники до остановки, через одну и ту же улицу, с одним и тем же переходом, где машины всегда неохотно уступали людям дорогу.
Она шагнула на зелёный.
И даже тогда ещё не знала, что именно на этом переходе начнутся изменения в жизни....
продолжение