Деревня Лесное утопала в зелени и тишине, а жизнь в ней текла медленно, как густой мёд. Нике, двадцатилетней девушке с глазами цвета спелой черники, эта тишина всегда была родной. Она всегда помогала бабушке по хозяйству, ходила за грибами в лес и мечтала о чём-то большем, что таилось за горизонтом и полями. Но всё изменилось в тот день, когда бабушка Варвара тихо угасла в своём кресле у печки, сжимая в руках старую, потрёпанную иконку.
Боль утраты была острой и всепоглощающей. Но через неделю после похорон Ника проснулась среди ночи от ощущения, что в комнате не одна. Воздух стал густым, холодным и пахнущим сушёной мятой. А потом она увидела её. Не бабушку. А соседку, бабу Нюру, которая всегда ворчала на забежавших в её огород кур.
Баба Нюра стояла у печки, полупрозрачная, будто из лунного света и тумана. На ней был тот самый синий платок, в котором она её видела сегодня вечером.
— Вероничка, милая моя, — послышался голос, не звучащий в ушах, а возникающий прямо в голове, сухой и поскрипывающий. — Я час как померла. И мне нужна твоя помощь.
Ника не могла пошевелиться, её тело сковал ледяной ужас.
— Слушай внимательно, — продолжало видение. — Все мои сбережения, что копила, они в кладовке, под третьей половицей от стены. Скажи моему Степке. А то сын дурак, всё проиграет в карты, если сам найдёт. Скажи…
И образ стал таять, растворяясь в предрассветной темноте.
Ника думала всё утро, приснилось ей или нет баба Нюра. Стоит ли идти к соседям и говорить, то, что произошло и передавать её сообщение? В памяти всплывали обрывки сна – или видения? Сомнения грызли душу. А если баба Нюра жива, и говорить о подобных вещах казалось кощунством. К тому же, как отреагируют соседи? Поднимут на смех, посчитают сумасшедшей? Но не было покоя. В сердце затаился страх, подстёгиваемый чувством долга перед покойной.
Она решилась. Собрав волю в кулак, Ника вышла из дома и направилась к соседнему дому. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, а в животе нарастало неприятное сосущее ощущение.
«Главное – спокойно объяснить, не нагнетать обстановку», – твердила она себе, словно мантру.
Девушка, бледная как полотно, постучала в дом бабы Нюры. Степан открыл дверь. Едва она, запинаясь, передала послание, как из соседней комнаты раздался истошный женский крик. Оказалось, баба Нюра и правда скончалась прошедшей ночью, тихо, во сне. А когда Степан вскрыл пол в кладовке, он нашёл зашитый в холстину немалый свёрток рублей и дорогих украшений.
Весть разнеслась по деревне быстрее лесного пожара. Реакция была мгновенной и беспощадной.
— Ведьма! — шипели одни, крестясь.
— Накаркала сначала, а теперь с покойниками якшается!
— Гадалка, — смотрели с алчным блеском другие. — Могла бы и нам сказать, где клады искать.
Подруги отшатнулись, их смех на гулянке теперь затихал, едва Ника подходила. Парни, прежде заглядывавшиеся на её красоту, теперь боязливо обходили стороной, шёпотом перебрасываясь словами «нечистая». Даже родная тётка, с которой Ника жила после смерти бабушки, стала ставить у порога её комнаты чашку с солью и шептать молитвы.
Одиночество стало плотной, невидимой стеной вокруг неё. А ночи… Ночи превратились в кошмар. К ней теперь приходили не только недавно умершие. Тянулись тени давно забытых, стучались в сон полустёртые образы, что-то просили, жаловались, шептали обрывки забытых тайн. Дар, переданный по крови, пробудился и набирал силу, грозя поглотить её целиком.
Однажды, стоя у окна и глядя на тропинку, уходящую в лес – ту самую, по которой она когда-то бегала за грибами, - Ника поняла. Здесь, в Лесном, её теперь видят только как ведьму. Как аномалию. Ей либо поклонятся со страхом, либо растопчут. И то, и другое вело к гибели.
В городе, — подумала она, упаковывая в старую сумку немногочисленные пожитки. — В большом городе, где каждый сам по себе, где шум улиц заглушит шёпот из другого мира. Там меня никто не знает. Там я смогу стать просто Никой.
Она уезжала на рассвете, когда деревня ещё спала. Никто не вышел проводить. Только старая дворняга у калитки лениво вильнула хвостом. Таксист, забравший её на станцию, косился на девушку с любопытством и опаской: слухи уже докатились и до соседних населённых пунктов.
Поезд уносил её прочь от лесов и полей, в дымный, грохочущий каменный океан. Ника смотрела в окно на мелькающие электрические столбы, похожие на кресты бесконечного кладбища. Она не знала, что ждёт её в городе. Сможет ли она спрятаться в толпе? Или её дар найдёт и там, протянув из прошлого новые, цепкие тени? Она не знала. Но знала одно: в Лесном для неё больше не было жизни. Только существование на грани двух миров. А она выбрала мир живых. Пусть даже в нём ей придётся жить с призраками.
Девушка приехала из деревни в большой город, сжимая в дрожащей ладони билетик на автобус, словно последнюю надежду. Огромные дома, шум машин, мелькающие лица – всё это кружилось вокруг неё, вызывая одновременно восторг и испуг. Она покинула родной дом с одной целью – заработать денег и устроить здесь новую жизнь.
Первым делом Ника принялась искать работу. После нескольких дней безуспешных попыток она нашла Агентство по предоставлению различных услуг, и там ей предложили место уборщицы с проживанием в богатом доме на окраине города. Ника очень обрадовалась такому предложению, потому что снимать квартиру у неё совершенно не было средств.
Хозяйка, молодая надменная и элегантная дама по имени Арина, приняла Нику сухо, но велела приступать к работе немедленно.
Огромный дом, наполненный антиквариатом и дорогими вещами, казался Нике настоящим дворцом. Она старательно натирала паркет, протирала пыль с хрустальных люстр и бережно ухаживала за редкими цветами в оранжерее. Работа была нелёгкой, но Ника трудилась не покладая рук, мечтая о том, как сможет заработать денег и жить нормально.
Постепенно Ника начала привыкать к своей новой жизни. Она познакомилась с другими слугами в доме – поваром Марией и садовником Григорием. Те в отличии от неё постоянно в доме не проживали. Мария оставалась по необходимости, а Григорий приезжал три раза в неделю. Они-то и рассказали ей о странностях, происходящих в доме. Шептались о загадочных ночных шорохах и о запертой комнате в подвале, куда никому не разрешалось входить.
Мария, повар с руками, пропахшими корицей и ванилью, бросила на Нику, быстрый, оценивающий взгляд. В её глазах, обычно добрых и лучистых, плескалось какое-то странное беспокойство. Руки, привыкшие к размешиванию соусов и раскатыванию теста, теперь нервно теребили край накрахмаленного фартука.
— Здесь… нехорошо, – прошептала она, понизив голос до почти неслышного.
Ника, с горящими от энтузиазма глазами, смущённо переступила с ноги на ногу. Она только несколько дней как устроилась на работу в этот огромный, старинный особняк, и слова повара показались ей странной шуткой. Дом был великолепен: высокие потолки, украшенные лепниной, сверкающие паркетные полы, огромные окна, сквозь которые проникал мягкий свет. Что здесь могло быть не так?
— Я не знаю, как тебе сказать, – продолжала Мария, вздохнув. – Но предшественницы твои… долго не задерживались. Очень быстро отказывались от работы. Говорили… разное. Странное.
Она замолчала, словно подбирая слова.
Ника нахмурилась. Неужели правда, в этом прекрасном доме что-то неладно? Может быть, дело в строгих требованиях хозяйки? Или в её капризах? Но Мария смотрела на неё с такой серьёзностью, что впору было задуматься.
— Я бы на твоём месте здесь не жила, – закончила она, бросив быстрый взгляд в сторону темного коридора. – Здесь лучше не оставаться на ночь.
Ника не придавала значения этим слухам, считая их глупыми выдумками, пока однажды ночью не столкнулась с чем-то необъяснимым…
Тишина в особняке была густой, как кисель. Ника, привыкшая к шуму ветра в полях и мычанию коров за стеной, сжимала тряпку так, что костяшки пальцев побелели. Первый месяц она отработала в присутствии хозяев, и тогда этот дом с высокими потолками и тёмным дубом казался просто очень большим и очень холодным. Теперь, когда Александр Александрович и его молодая жена Арина улетели в Милан, тишина стала живой. Она пульсировала в такт её собственному сердцу.
Ночь опустилась на город, и Ника, закончив уборку на втором этаже, спустилась в свою комнатку прислуги рядом с кухней. Она только прилегла, как резкий, пронзительный звонок разрезал тишину. Стационарный телефон в холле на стене старый, кремовый. Кто в полночь? Из деревни звонили бы на мобильный. Если, конечно, кто-то там вообще ещё её помнил.
Звук разрезал тишину в пустом доме.
Она подошла медленно, будто к змее. Подняла трубку.
— Алло? – неуверенно произнесла она.
В ответ — лишь тяжёлое, влажное дыхание. Молчание, а потом — шёпот. Мужской, приглушённый, будто доносящийся из-под земли.
— Ника. Закройся и не выходи сегодня из комнаты.
Ледяная игла прошла по её позвоночнику.
— Кто это? Откуда Вы меня знаете?
— Ника… Ты не одна, – Прошептал голос, игнорируя вопрос. – Во дворе. Слушай внимательно.
И связь прервалась. Ника, дрожа, повесила трубку. Чья-то глупая шутка. Марию отпустили в отпуск, пока хозяева уехали. Домофон, охрана… ночью здесь была только она. Телефон зазвонил снова. Она сорвала трубку.
— Прекратите! Я вызову полицию!
Она бросила трубку. Сердце колотилось о рёбра. Безумие. Телефон зазвонил снова. Настойчивее, требовательнее.
— Не бросай трубку, — тот же шёпот. — Они уже здесь. Воры. Тебе нужно спрятаться.
Ника метнулась к окну. Тени за стеклом? Игра света от уличного фонаря? Она прижала трубку к уху.
— Полиция не приедет, — тот же голос, но теперь в нём слышалась странная, почти отеческая забота. — Провода на улице перерезаны. Смотри в окно на восточную стену.
Ника подбежала к ближайшему окну, отодвинула тяжёлую портьеру. В свете уличного фонаря чётко виднелись болтающиеся, обрезанные концы всех кабелей идущих из дома. Трубка в её руке была мёртвым куском пластика. По нему нельзя было звонить. По нему нельзя было говорить.
Но телефон в её руке… он звонил. Он работал. Её мобильный — «нет сети»
— Как…? — её собственный голос стал чужим, тонким. – Кто Вы? Откуда знаете…?
— Неважно. Слушай. Они идут по коридору на втором этаже. Ищут сейф в кабинете. Закройся в кладовке под лестницей. Сейчас.
Голос звучал так, будто говорящий стоял за её плечом. Ника, парализованная страхом, послушалась. Защёлкнула за собой дверцу. Из темноты она услышала приглушённые шаги, скрип половиц сверху, сдавленный смех.
— Видишь? — прошептал голос в трубке, которую она всё ещё сжимала в ладони. — Я пытаюсь помочь.
— Кто Вы? — вновь выдавила она.
— Леонид. И я рядом.
Присоединяйтесь и не пропускайте новые рассказы! 😁
Если вам понравилось, пожалуйста, ставьте лайк, комментируйте и делитесь в соцсетях, это важно для развития канала 😊
На сладости для музы 🧚♀️ смело можете оставлять донаты. Вместе с ней мы напишем ещё много историй 😉
Благодарю за прочтение! ❤️
Предыдущий рассказ ⬇️
Другие рассказы ⬇️