Вечером, после всех переделанных домашних дел, Зинаида устроилась на кухне и решила посмотреть, что же изменилось за эти сутки на сайте недвижимости. Может, появился новый объект? Она открыла ноутбук, загрузила сайт и стала пролистывать разные объявления. Взгляд зацепился за новое предложение – квартира в том же доме, что и у Иры, только на втором этаже, и вид у нее не такой затрапезный, да еще и на несколько десятков тысяч дешевле. Квартира с точно такой же планировкой, только зеркальной, находилась в соседнем подъезде.
– Интересненько, – проговорила Зинаида и занесла объявление в избранное. – Надо будет завтра позвонить.
Шаркая и тяжело вздыхая, на кухню вошел Петр. Он плюхнулся на табурет напротив Зины и устремил на нее страдальческое лицо.
– Зина… – начал он хрипло, с явным намерением излить душу.
– Я занята, – не отрываясь от экрана, прервала его Зинаида. – Работаю. – Она специально использовала это слово.
– Я понимаю, что вчера был не прав, – продолжил он, игнорируя её отпор. – Но ты же сама довела! Твои упрёки, твоя квартира… Ты даже не поехала меня забрать! Мама сказала…
Зинаида медленно подняла на него глаза. Взгляд был холодным и усталым.
– Петр. Давай без этого. Без мамы, без упрёков. Ты напился и заснул у друга. Я этого не делала. Я вчера спала в своей постели, а сегодня сделала все дела по дому. На чьей стороне проблема – решай сам. А сейчас у меня другие вопросы.
– Жестокая ты женщина, Зина! Тебе даже меня не жаль? Ты даже не принесла мне таблетку, не спросила меня о моем самочувствии и не сварила мне бульон. Вот мама бы мне сварила…
– Ну и шуруй к маме! – рявкнула на него Зина. – Чего к ней не поехал-то?
– Я думал, что еду домой к семье, а получилось… – он картинно вздохнул.
– Петя, очнись уже. Где у меня написано, что я тебя усыновила? Покажи мне этот документ? Я не мама тебе и никогда ей не буду, и соревноваться с твоей родительницей я не собираюсь.
– Ты такой раньше не была, – надулся Петя.
– И ты таким раньше не был. Когда мы выплачивали ипотеку за квартиру, ты не делал таких неразумных трат, а мне не надо было тебя контролировать. А теперь ты как с цепи сорвался. Ты тянешь все, что блестит и шевелится.
– Я тебе не изменял и никогда не собирался этого делать, – нахмурился он. – Я вчера был у Мишки. Мы помирились.
– Я тебя поздравляю, но я сейчас не про баб говорю, а о твоем неконтролируемом шопоголизме! – выдала Зина.
Петр замер, его страдальческая маска на миг сползла, обнажив растерянность. Он явно ожидал упрёков в пьянстве, в отсутствии дома, но не этого.
– Шо-по-что? – не понял он.
– Шопоголизм, Петр. Болезненная тяга к покупкам. Ты не пьёшь каждый день, слава богу. Но ты скупаешь всякую ерунду, как одержимый. Чехлы, магнитолка, запчасти на новую машину… Это не нормально. Это такая же зависимость.
Она отодвинула ноутбук в сторону и сложила руки на столе.
– Раньше у нас была общая цель – ипотека. Мы копили, мы считали каждую копейку. И ты был другим. Цель исчезла – и тебя понесло. Ты ищешь новые «игрушки», чтобы заполнить пустоту. Только эти игрушки стоят нам реальных денег и реальных проблем. Ты взял кредит и забыл про него, Петр! Это уже не баловство, это – финансовый саботаж.
Он молчал, глядя на свои руки. Защитная агрессия из него понемногу выходила.
– Не знаю… – пробормотал он. – Просто надоело всё время себе во всём отказывать. Хочется чего-то для души.
– Для души – это сходить в музей, книгу почитать, на рыбалку съездить. А не покупать чехлы с подогревом в машину, в которой уже есть подогрев! – Зина продолжила выговаривать.
– Я больше так не буду, – надул губы Петя, как нашкодивший ребенок. – Но и ты тоже хороша. Почему меня не забрала от Мишки? Мне, между прочим, пришлось вызывать трезвого водителя. А они, знаешь, сколько стоят? А мне надо за кредит еще платить, и я не могу позволить себе разбрасываться такими деньгами.
– То есть мое время, мое здоровье, мои нервы ничего для тебя не стоят? – тихо прошипела Зина. – Я для тебя только обслуживающий персонал? Знаешь, Петр, а я передумала покупать квартиру.
– Ой, ну вот одумалась, – заерзал на стуле муж. – Значит, гасим мои кредиты?
– Да, ты с этих денег сможешь погасить часть своих кредитов, – кивнула она.
Он с недоверием посмотрел на жену. Чувствовал, что в последнем предложении есть какой-то подвох.
– Зиночка, мы выплатим все мои кредиты, и я ни одного кредита больше не возьму. Честно-честно, клянусь тебе, – он сложил руки в молитвенном жесте.
– Петр, меня это уже волновать не будет. Я подам на развод с тобой и выплачу с накопленных денег тебе за твою долю в квартире. С этими деньгами ты можешь делать что угодно, хоть кредиты гасить, хоть новые игрушки покупать. Меня это уже волновать не будет.
– Это все из-за пьянки с Мишкой или это из-за того, что я не ночевал дома? Но я же редко напиваюсь, ну может пару раз в год, и так не пью, как другие. Зина, из-за этого не разводятся! – возмутился Петя.
– Ты меня каким местом слушаешь? – Зинаида еще больше нахмурилась. – Я развожусь с тобой из-за твоего шопоголизма!
Петр сидел, словно его окатили ледяной водой. Он часто заморгал, пытаясь осмыслить услышанное. Развод.
– Шопоголизм… – повторил он глупо. – Ты хочешь развестись, потому что я купил чехлы? Но я же их уже сдал обратно!
– Не потому что ты покупаешь чехлы, Петр! – её терпение лопнуло, и она встала, опершись руками о стол. – Потому что ты – ненадежный человек! Ты вводишь семью в долги своими импульсивными покупками. Ты лжешь, утаиваешь траты. Ты ведешь себя не как взрослый мужчина – глава семьи, а как капризный ребенок, который прячет фантики от конфет за диван. Я не могу строить будущее с тем, кто в любой момент может набрать кредитов на какую-то новую блестящую х-ень и поставить нас всех на грань выживания! Квартира для дочери? Да я её куплю и без тебя. Но я не хочу жить в постоянном страхе, что завтра приставы придут описывать наше имущество из-за твоих долгов по «игрушкам»!
Она говорила быстро, срываясь. В его глазах мелькало сначала непонимание, потом обида, и наконец – проблеск настоящего страха.
– Но… мы же семья… – выдавил он, и это прозвучало жалко и беспомощно.
– Семьей не рождаются, Петр. Ей становятся. Становятся, когда двое взрослых людей вместе несут ответственность. А у нас всегда несла её я одна. И я устала. Я выгорела. У меня больше нет сил тянуть тебя за собой и при этом оглядываться, не натворил ли ты чего сзади. Я не паровоз, а ты не прицепной вагончик.
Зинаида выдохнула, снова села. Внезапная вспышка ярости прошла, оставив после себя усталость.
– Я подам на развод. Квартиру нашу оценим, твою долю я выплачу. Этими деньгами ты рассчитаешься по своим кредитам. А дальше – живи как знаешь. Покупай хоть десять магнитолок. Это будет твоя жизнь. И моя жизнь, и жизнь наших детей, будет отныне отдельно от твоих долгов и твоих «хотелок».
Он молчал, глядя в стол.
– И дети? – тихо спросил он.
– Дети остаются со мной. Ты будешь их видеть, когда захочешь и когда сможешь. Но жить они будут там, где стабильно, безопасно и где не приходится прятать кошелек от собственного отца.
Это было жестоко. Но терпение Зины лопнуло, и все, что накопилось за эти годы, вылилось.
Петр поднял голову. В его глазах не было уже ни обиды, ни каприза. Было пустое, испуганное понимание. Он наконец-то услышал свою жену.
– Значит всё? – прошептал он.
– Всё, что касается нашего брака в том виде, в каком он есть сейчас – да, – кивнула Зинаида. – Я готова попробовать выстроить с тобой новые отношения. Как с отцом моих детей. Как с человеком, которого я когда-то любила, но не как с мужем. Доверять я тебе больше не могу.
Она закрыла ноутбук. Разговор был окончен. Слова были сказаны, и назад их не забрать.
Петр медленно поднялся с табурета. Он постоял секунду, потом, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из кухни. Зинаида осталась сидеть одна в тишине.
Автор Потапова Евгения