Петр домой так и не пришел. Зинаида не стала ему звонить, решив, что в конфликте он сам виноват, и бегать за взрослым мужиком она не собирается. Укладываясь спать, она все думала, что совместная жизнь у них в последнее время не складывается и уже не хочется терпеть чужие закидоны.
Не успела она выключить телефон на ночь, как он у нее зазвонил. На экране высветилось – Миша. Она сильно удивилась, но взяла трубку.
– Алло, – ответила Зина.
– Зинаида! – громко сказал Михаил в трубку, – Это Миша, ик.
– Миша, не кричи, я тебя прекрасно слышу. Ты чего так поздно звонишь?
– Я звоню сообщить тебе, что твой супруг сегодня ночует у меня, ик. Мы с ним немного перебрали, и он уснул у меня на диване, и я его никак не могу разбудить. Если хочешь, то можешь приехать и его забрать.
– Миша, я тебе целиком и полностью доверяю. Так что пусть Петя спит у тебя.
– Понял, принял, – проговорил Михаил в трубку и тут же сбросил звонок.
«Надеюсь, в этот раз они друг друга не побьют, – нахмурилась Зина. – Но за Петькой я все равно не поеду! Я не такси и не развозка пьяных тел. Пусть спит там, где напился. Пусть проспится. Утром разберется. Он взрослый», – повторяла она про себя, как мантру, укутываясь в одеяло.
Долго ворочалась и никак не могла уснуть. Встала, попила воды с успокоительными каплями, вернулась, решила выбросить всякие дурацкие мысли про Петра и подумать о квартире. Так постепенно успокоилась и уснула.
Утром они с Марьяной тихо завтракали, когда зазвонил телефон у Зины.
– О, бабушка твоя что-то с утра пораньше названивает, – удивилась она. – Наверно, хочет, чтобы я Саньку забрала.
Она взяла трубку.
– Утра доброго, Зиночка, – проворковала ласковым голосом Нина Сергеевна, мать Петра. – Уже проснулись?
– Доброго утра, – ответила Зина. – Да, вот с Марьянкой завтракаем.
– Что-то вы сегодня поздно встали. Наверно, спала плохо, ведь Петеньки дома не было.
– Сегодня воскресенье, а спала я просто отлично, потому что Петеньки не было и никто не храпел под ухом, – нахмурилась Зинаида.
Свекровь уже откуда-то прознала о том, что Петр не ночевал дома.
– Зиночка, ты как позавтракаешь, так забери Петеньку домой, а то ему в таком состоянии за руль садиться нельзя. И езжай туда на автобусе, чтобы машину домой пригнать, а не оставлять в чужом дворе.
– У меня сегодня на день были совсем другие планы, – спокойно ответила Зинаида. – А Петр разве у вас?
– Какие это планы в выходной день? Петр не у нас, он у своего друга Миши. Он мне позвонил и попросил тебе передать, чтобы ты его забрала.
– Миша вас попросил? – не поняла Зина.
– Нет, Петенька попросил, – деловито сказала Нина Сергеевна.
– Нина Сергеевна. Петр – взрослый мужчина. Он сознательно ушел из дома, сознательно напился. Я не его шофер и не его нянька. Если он хочет домой – есть такси. Если ему плохо – пусть Миша, у которого он ночует, вызовет «скорую». Мои планы на сегодня – это моя семья и мои дела.
В трубке повисла обиженная пауза.
– Какая же ты, Зина, жесткая. Мужа в беде бросаешь. Семью не ценишь.
– Семью, Нина Сергеевна, я как раз и пытаюсь сохранить, – голос Зинаиды дрогнул от нахлынувшей ярости, которую она с трудом сдерживала. – Сохранить от его безответственности и от вашего попустительства, с которым вы вечно его оправдываете! Он не в беде. Он в запое у друга. И решать эту проблему должен он сам. А за Сашей я сегодня к вам приеду. Всего вам доброго и до встречи!
Она резко положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Марьяна смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
– Бабушка Нина? – тихо спросила девушка.
– Бабушка Нина, – кивнула Зинаида, делая глубокий вдох, чтобы унять дрожь. – Присоединилась к хору. Требует, чтобы я поехала выручать твоего отца.
– А ты не поедешь?
– Нет, – твердо сказала Зинаида. – Я дала себе слово. И буду его держать. Если я сейчас сорвусь и поеду, ничего не изменится. Он усвоит только одно: чтобы я приехала и все решила, достаточно позвонить своей маме.
Она допила остывший кофе, чувствуя, как злость понемногу отпускает.
– Мама, – осторожно начала Марьяна, – а если… если с папой что-то случится? Вдруг ему правда плохо?
Зинаида внимательно посмотрела на дочь.
– Дядя Миша – взрослый и, в общем-то, адекватный человек. Если бы было что-то серьезное – вызвал бы врачей и позвонил бы мне, а не звонил свекрови. Это спектакль, Марьяна. Спектакль, где все играют свои роли: несчастный сыночек, заботливая мамочка и бездушная жена. Я отказываюсь в нем участвовать.
Она встала, начала собирать со стола посуду.
– А что мы будем делать сегодня? – спросила Марьяна, явно желая сменить тему.
– А мы, – Зинаида обернулась к ней, – будем приводить квартиру в порядок, ибо никто вчера не убирался, будем готовить и, может быть, сгоняем в гипермаркет за продуктами. Потом заедем к бабушке Нине, Сашку заберем. А вечером можем посмотреть все вместе какой-нибудь фильм, если вы захотите.
– А папа?
– Что папа? – спокойно переспросила Зинаида, включая воду. – Папа, надеюсь, проспится, возьмет такси и приедет домой. Или не приедет. Это его выбор. Наш с тобой выбор – как провести этот день.
Она мыла тарелки, глядя в окно на пасмурное воскресное утро. Каждая фраза свекрови отдавалась в ней злостью. «Жесткая». «Не ценишь». Легко было говорить, глядя со стороны и не таща на себе весь груз его долгов, его обманов, его вечного «хочу».
Через два часа, когда они уже одевались, чтобы ехать в магазин, в замке кто-то принялся ковыряться. Дверь открылась, и на пороге возник Петр. Он выглядел ужасно: помятая одежда, серая кожа лица, красные заплывшие глаза. От него пахло перегаром, рассолом, потом и каким-то резким одеколоном, которым он, видимо, пытался замаскировать другие запахи.
Он молча прошел в прихожую, не глядя на них, швырнул ключи на тумбочку и направился прямиком в ванную. Через секунду донесся звук льющейся воды.
Марьяна замерла, сжимая в руках куртку. Зинаида взяла свою сумку.
– Поехали, – тихо сказала она дочери.
– Мама, может…
– Поехали, – повторила Зинаида, открывая входную дверь. – У нас есть планы.
Она вышла на лестничную площадку, не оглядываясь. За ней проследовала Марьяна.
В лифте стояла тягостная тишина. Марьяна смотрела в пол.
– Он выглядел ужасно, – проговорила она.
– Да, – согласилась Зинаида. – Но это последствия его выбора, а не моей жестокости. Помни это.
Они сели в машину, и тишина растянулась на несколько кварталов.
– Куда едем? – наконец спросила Марьяна.
– Как и планировали. В гипермаркет. А потом за Сашкой.
В магазине Зинаида набирала в тележку продукты по списку. Телефон в сумке все время вибрировал. Она не доставала его, только на кассе мельком взглянула на экран: пять пропущенных от свекрови и три от Петра. Она снова выключила звук.
У Нины Сергеевны их встретили холодно. Сашка, счастливый и ничего не подозревающий, носился по квартире, показывая, какую башню из Лего построил.
– Забирайте, – сухо сказала свекровь, не приглашая войти дальше прихожей. – Петенька приехал?
– Да, – коротко ответила Зинаида, смотря, как сын натягивает куртку.
– И как он?
– Я его не осматривала. Жив, здоров, когда мы уезжали, он мылся в ванной.
Нина Сергеевна сжала губы, бросив на нее взгляд, полный осуждения.
– Не понимаю я тебя, Зинаида. Совсем не понимаю. Мужу плохо, а ты по магазинам шляешься.
Зинаида легонько подтолкнула к двери Сашу и обернулась на пороге.
– Нина Сергеевна, ему плохо не потому, что он заболел. Ему плохо потому, что он вчера пил. Это не моя вина и не моя проблема. Я двадцать лет решала его проблемы. Хватит. Хотите, я вам его верну обратно? Нет? Тогда не выносите мне мозги! Всего вам доброго!
Дома было тихо. Петр лежал на диване в гостиной, накрывшись пледом и отвернувшись к стене. На столе стоял стакан с водой. Он даже не повернул головы, когда они вошли.
– Папа болеет? – с удивлением спросил Саша, заходя в комнату.
– Ага, у него воспаление хитрости, – кивнула Зинаида и отправилась на кухню разбирать покупки.
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Напоминаю, что я пишу для тех, кому интересны мои истории. Если вам скучно, неинтересно, муторно и прочие признаки пищевого отравления, то вы можете молча отписаться от канала и не сообщать мне об этом. Я как-нибудь переживу это событие.