Пустая банка из-под икры стояла на столе как улика. Триста граммов. Четыре тысячи двести рублей. Светлана помнила эту цифру — долго решалась на такую покупку.
Но это будет потом. А пока — два дня назад.
— Свет, у меня труба лопнула, нас затопило, можно мы с детьми у тебя пару дней поживём?
Голос Наташи в трубке звучал жалобно и виновато. Наташа — жена Лёши, брата Игоря. Значит, тоже невестка Елены Павловны, свекрови Светланы.
Светлана мысленно застонала. Не то чтобы она не любила Наташу — просто сейчас совсем не время. Через четыре дня юбилей свекрови, семьдесят лет. Светлана уже неделю готовилась: холодильник забит продуктами, в голове список дел на три страницы. А тут ещё гости.
— Конечно, приезжайте, — сказала она.
Ну а что ещё скажешь родственникам в беде?
Наташа приехала через три часа. С ней — восьмилетний Максим и пятилетняя Даша. Дети ввалились в квартиру маленьким ураганом: сразу носиться по комнатам, визжать, хватать всё подряд.
— Даша, Максим, потише! Здесь соседи снизу!
Дети не услышали. Или сделали вид.
— Страховая обещала за три дня всё оформить, — объясняла Наташа, пока Светлана разбирала диван в гостиной. — Потом вернёмся, начнём ремонт.
— Да ладно, живите, — Светлана старалась, чтобы голос звучал приветливо.
Её собственный сын Артём, шестнадцатилетний лоботряс, высунулся из своей комнаты, оценил обстановку — и тут же скрылся обратно. Умный мальчик.
Первый вечер прошёл терпимо. Дети набегались и уснули рано, Наташа помогла с посудой. В холодильнике ждала своего часа красная икра — заказанная специально к юбилею. Рядом — дорогой сыр, который Елена Павловна обожает. Копчёная форель. Светлана откладывала на этот стол две недели, отказывая себе в мелочах.
На второй день Светлана проснулась от грохота.
Максим уронил в ванной стеклянную полку. Вместе с косметикой.
— Ничего страшного, я всё куплю! — причитала Наташа, собирая осколки.
— Да там ничего ценного, — соврала Светлана.
На полке стоял её любимый крем. Две с половиной тысячи. Подарок себе на прошлый Новый год.
Потом Даша разрисовала фломастерами обои в коридоре — «красивые цветочки, тётя Света!». Потом дети устроили бой подушками и порвали наволочку. Потом Максим наступил на пульт от телевизора.
К вечеру Светлана не выдержала:
— Наташ, ну почему ты за ними не следишь?
— Я слежу, — обиделась та. — Они просто дети.
— Мой Артём никогда так себя не вёл.
— У тебя один ребёнок, а у меня двое. Это разные ситуации.
Светлана прикусила язык. Не хватало ещё поссориться перед юбилеем свекрови. Елена Павловна этого не переживёт.
Утро третьего дня.
На кухне — следы ночного набега. Крошки на полу. Дверца холодильника не до конца закрыта.
— Наташа, твои дети ночью лазили в холодильник? — спросила Светлана за завтраком, стараясь говорить спокойно.
— Нет, они со мной спали. Я бы заметила.
Светлана открыла холодильник — и похолодела.
Банка из-под икры стояла пустая. Кто-то выскреб её до последней икринки. Даже стенки блестели.
— Это что? — Светлана вытащила банку и поставила на стол.
Наташа пожала плечами:
— Понятия не имею. Я икру не ела.
— А кто тогда? Артём её терпеть не может. В детстве попробовал — обсыпало всего, с тех пор даже смотреть на неё не хочет.
— Может, Игорь?
— Игорь в командировке уже неделю. Ты же знаешь.
Наташа покраснела:
— Ты что, думаешь, это я?
— А кто? Твои дети встали ночью и...
— Мои дети не едят икру!
— Все дети любят икру.
— Мои — нет.
Светлана швырнула пустую банку в мусорное ведро. Руки тряслись.
— Замечательно. Просто замечательно. Я эту икру для юбилея свекрови берегла. Две недели на неё откладывала. А теперь что?
— Купи новую.
— На какие деньги? Думаешь, они у меня с потолка сыплются?
Наташа медленно встала:
— Знаешь что, Света? Я тебе верну эти деньги. Сколько там было?
— Четыре двести.
— Хорошо. Четыре двести.
Она вышла из кухни. Светлана услышала, как Наташа торопливо собирает детей.
— Ты куда?
— Домой. В гостиницу. Куда угодно. Только не туда, где меня обвиняют в краже.
— Я не обвиняю, я спрашиваю!
— Ты так спрашиваешь, что всё уже решила.
Наташа собрала вещи за пятнадцать минут. Дети смотрели испуганно, не понимая, почему мама бросает вещи в сумку и не отвечает на вопросы.
— Подожди, давай поговорим нормально, — Светлана попыталась остановить её в коридоре.
— Не о чем. Спасибо за гостеприимство.
Дверь хлопнула так, что у соседей наверняка зазвенели люстры.
Светлана села на табуретку. Вот и пожалуйста. Поссорилась с Наташей за два дня до юбилея. Теперь та расскажет всем родственникам: Светка жадная, подозрительная, обвинила бедную женщину в краже икры. Представляете?
— Мам?
Артём стоял в дверях своей комнаты, заспанный и встревоженный.
— С тётей Наташей поругались. Из-за икры. Кто-то съел.
— А...
Он замер. Потом медленно отвёл глаза.
— Мам. Это я.
— Что?
— Икру. Я съел. Ночью. Есть хотел, а она на виду стояла.
— Артём, у тебя же...
— Мам, какая аллергия? Мне семь лет было, когда обсыпало. Я с тех пор её сто раз ел — и ничего. Просто при тебе не ем, чтобы ты не переживала.
— Почему раньше не сказал?!
— Ты не спрашивала. И... я думал, ты не заметишь.
Светлана вскочила:
— Куда она поехала? Слышал?
— По телефону говорила про поезд. В два часа, кажется.
Часы показывали половину первого.
Она выбежала из подъезда и поняла, что забыла телефон. Возвращаться некогда.
До вокзала двадцать минут на маршрутке — если повезёт с пробками.
Не повезло.
Маршрутка застряла на перекрёстке, где ремонтировали дорогу. Светлана смотрела на часы и грызла ногти. Без десяти два. Без пяти.
Выскочила на остановке и побежала к вокзалу. В голове билось одно: успеть, найти, извиниться.
На вокзале — толпа. Светлана металась между кассами и залами ожидания.
— Наташа!
Знакомая куртка у третьей скамейки. Наташа обернулась. Дети сидели рядом на чемоданах; Даша сосредоточенно ела мороженое.
— Ты чего здесь?
— Это Артём, — Светлана задыхалась от бега. — Икру съел Артём. Ночью. Сам признался.
Наташа смотрела на неё несколько долгих секунд.
— Серьёзно?
— Клянусь. Наташ, прости. Я дура.
— Свет... — Наташа встала и неловко обняла её. — Да ладно тебе. Я тоже хороша — сразу в обиду полезла.
— Нет, это я. Ты в гости приехала, а я тебя в краже обвинила.
— Технически ты обвинила моих детей, а не меня.
— Это ещё хуже.
Наташа засмеялась — и Светлана почувствовала, как отпускает.
— Мои дети такое вытворяют, что икра — ещё цветочки. Помнишь, как Максим соседского кота зелёнкой покрасил?
— Помню.
— Так что подозрения были обоснованные.
Они вернулись домой вместе. В маршрутке Даша уснула у Светланы на коленях — тёплая, тяжёлая.
— Наташ, вы точно на юбилей придёте?
— Конечно. Елена Павловна ждёт.
— Я на тебя злилась из-за бардака. А это просто дети. Они и должны быть шумными.
— Спасибо. Хотя они правда иногда перегибают.
— Все дети перегибают. Вот мой Артём икру съел — и молчал бы, если бы я вас не выгнала.
— Кстати, об икре. Давай я всё-таки куплю?
Светлана покачала головой:
— Не надо. Обойдёмся. Елена Павловна всё равно больше сыр любит. А сыр цел — его Артём не трогает.
Дома Артём ждал с виноватым видом.
— Мам, у меня деньги есть. Двенадцать тысяч накопил. Могу икру купить.
— Откуда у тебя двенадцать тысяч?
— Репетиторством подрабатываю. Младшеклассникам математику объясняю.
Светлана посмотрела на сына так, будто видела впервые.
— Давно?
— Полгода. Хотел тебе на день рождения сюрприз... но раз такое дело, могу на икру.
— Не надо. Лучше правда купи что-нибудь на день рождения.
Наташа улыбнулась:
— Вот видишь, Свет. А говорила — твой Артём идеальный.
— Я такого не говорила.
— Говорила. «Мой Артём никогда так себя не вёл» — помнишь?
Светлана махнула рукой:
— Ладно, проехали. Кто чай будет?
Вечером, когда дети уснули, они с Наташей сидели на кухне.
— Знаешь, я сама виновата, — сказала Наташа. — Надо было сразу в гостиницу, а не к тебе.
— Куда бы ты с двумя детьми в гостиницу? Это же дорого.
— Дорого. Но я тебя понимаю. Три дня чужих детей в доме — испытание.
— Они не чужие. Племянники.
— Всё равно. Чужой ребёнок набедокурит — и ты терпишь. А внутри злишься, потому что ругать вроде как нельзя.
— Это правда. Я на Максима с Дашей не злилась. Я на себя злилась.
— Давай я на юбилей торт принесу? Чтобы тебе одной весь стол не тянуть.
— Договорились.
На следующий день страховая дала добро на возвращение, и Наташа уехала.
— Спасибо, Свет. И за приют, и за то, что на вокзал примчалась.
— Семья же.
— Вот именно.
Максим обнял Светлану на прощание.
— Тёть Свет, а можно мы ещё приедем?
— Можно. Только в следующий раз — без потопа.
Юбилей прошёл отлично.
Елена Павловна радовалась сыру и форели, хвалила Наташин торт. Артём весь вечер помогал накрывать и убирать. Максим и Даша вели себя почти прилично — ничего не сломали и никого не покрасили зелёнкой.
— Хороший праздник, — сказала свекровь в конце вечера. — Спасибо, девочки.
Светлана переглянулась с Наташей. Та едва заметно улыбнулась.
А про икру так никто и не вспомнил.