Если до сих пор Агнесса была любимой учительницей, то теперь она стала недосягаемым идеалом. Даже Вера, не живя в городе, часто звонила, поздравляла со всеми праздниками. А те, кто оставался в городе, знали: к Агнессе можно приехать в любое время — особенно если есть чем похвастаться или надо поплакаться на жизнь.
У Веры аж слёзы выступили. «Совсем не изменилась наша Агнесса. Всё такая же рыжеволосая красавица».
Налетели одноклассники, начались обнимашки. Но Вера сразу увидела: Платонова нет.
Такие все взрослые, уверенные в себе… И не скажешь, что у Вадика мечта рухнула, когда его списали с флота из‑за контузии. А Лариска осталась одна с двумя детьми после смерти мужа. Им ещё и тридцати лет нет, а класс уже неполный.
Паша был лётчиком — умер во сне, сердце остановилось. Надю погубил рак — стремительно, сделать ничего не успели. А Валера погубил себя сам: спился и умер год назад.
Разговоры за столом не смолкали. Вспоминали школьные проделки, смеялись.
— Вспомнили, как Валерка, царствие ему небесное, за ночь притащил металлолом из кучи параллельного класса в кучу своего класса? Очень победить хотелось. Утром был грандиозный скандал!
Девчонки вспомнили, как решили удивить всех на День учителя:
— Купили зелёную в белый горох ткань, шили одинаковые платья и в таком виде явились в школу. Удивили — не то слово!
— А вы знаете, что Сергунин наш в администрации главы работает?
— Да ладно!
— Не знал! Неудивительно — он и в школе был самый умный и представительный. Помните, математик, вызывая к доске, всегда называл его по имени‑отчеству?
— А мне недавно Олег звонил, угадайте откуда? С Камчатки! Они с Ленкой туда перебрались.
— Вадик, а правда, что у тебя четверо детей?
— Есть такое.
— Блин, ты как успел‑то? Тут по одному не у всех…
В углу зала появились музыканты. Оказывается, здесь живая музыка. Мальчики всей гурьбой кинулись к Агнессе — приглашать на танец. Это было смешно и трогательно до слёз.
— Вера, можно тебя пригласить?
Вера сначала замерла — от голоса сразу узнала. Подняла голову. Перед ней стоял Андрей. Совсем не изменился. Разве что глаза жёстче стали.
Андрей взял Веру за руку — а у той сердце оборвалось.
Как же она мечтала прикоснуться к нему! Такое забытое чувство нежности — когда от одного прикосновения сердце тает.
Куда‑то пропали все одноклассники: Вера с Андреем не могли друг от друга глаз отвести. Как‑то сразу стало понятно, что за десять лет любовь никуда не делась — не остыла, не притупилась. Просто почему‑то все эти годы они вынуждены были жить в разлуке.
Вере очень хотелось знать, *почему*. Но спросить она не решалась. Вспоминала себя юную, влюблённую — под дождём на ступенях вокзала. И не могла придумать причину, по которой можно было не прийти, обмануть. «Нет такой причины».
А если спросить, Андрею придётся оправдываться и лгать. Замкнутый круг. «Правду знать надо. А ложь слушать не хочется. Вот хотя бы не сейчас».
Так невыносимо приятно — танцевать с Андреем, смотреть в его глаза. Вера уже забыла, как это — танцевать с любимым. Борис не в счёт: там не было ни любви, ни танцев. Ничего не было. И Бориса тоже.
Есть только она и Андрей.
Вера даже позволила себе подумать, что была какая‑то веская причина, по которой Андрей тогда с ней не уехал. «Он всё объяснит, а я всё пойму… Только потом, не сейчас. Потому что причина должна быть железобетонная, весомая настолько, что никаких сомнений нет. По‑другому поступить было нельзя».
Глядя в глаза Андрея — откровенно влюблённые, — Вера такую причину придумать не могла. Но простить уже была готова.
Иришка тихонько спросила:
— Ты ко мне? Или тебя не ждать?
— К тебе, конечно. Куда же мне ещё?
— Ну, мало ли… Ты особо не торопись. Даже если уеду — ты адрес знаешь.
Вечер закончился. Одноклассники прощались долго и шумно, с уверениями, что теперь они будут часто встречаться, не пропадут, не потеряются.
Хотя каждый понимал: эйфория от встречи с юностью скоро улетучится. Каждый вернётся к своим делам и проблемам — и не то что встречаться, они даже звонить друг другу не будут. Много лет прошло. Слишком разные люди и судьбы. Кроме школьных воспоминаний, их ничего не связывает.
Вера с Андреем шли по ночному городу, молчали. Вере больше всего хотелось узнать, что случилось десять лет назад. Но спросила она о другом:
— Андрей, как ты жил эти годы?
— Много учился, ещё больше работал. Теперь сюда приехал после смерти папы — кто‑то должен возглавить бизнес.
— Но ты же не об этом спросить хочешь?
— Я тогда так и не нашёл тебя в Москве. Тебя в институте не оказалось… Не поступила?
— Поступила, только не в тот, куда мы с тобой собирались.
— Твои родители мне так и не сказали, где тебя искать. Тоже считали предателем. А потом они уехали, а у меня осталась только надежда, что я тебя где‑нибудь случайно встречу. Представляешь, как идиот бродил по городу и заглядывал в лица проходящих девушек — вдруг ты… Но не случилось.
— Андрей, так невозможно! Расскажи мне всё!
Андрей тяжело вздохнул:
— Ты маму мою помнишь?
— Конечно.
Вера помнила Ольгу Сергеевну. Красивая, статная, властная, не терпящая возражений. Платонов‑старший, известный всему городу бизнесмен, никогда не смел слова против сказать. Она точно знала, что во благо мужу и сыну. Высказывать своё мнение, а тем более спорить, было невозможно.
Девочка Вера Ольге Сергеевне не приглянулась — простоватая, не их круга. Да, хорошенькая, но её сыну не пара.
Сначала она смотрела сквозь пальцы.
«Школьная любовь, первое увлечение, ничего серьёзного. Окончит школу, разъедутся по разным городам, закружит студенческая жизнь — и кто потом вспомнит наивную первую любовь».
Но когда Андрей сообщил, что уезжает вместе с Верой, Ольга Сергеевна решила: зря она всё пустила на самотёк. Давно надо было объяснить сыну, к каким последствиям приведёт такой опрометчивый шаг.
К её огромному изумлению, Андрей посмел возражать. Впервые в жизни кто‑то не кинулся выполнять её требования. И кто? Родной сын.
— Ты не понимаешь, что эта девочка утянет тебя на дно? Наши с папой связи — прямая дорога к блестящей карьере. У тебя такой великолепный старт! А ты что делаешь?
— Не надо мне рассказывать про любовь всей жизни и о том, что вы взрослые и умные. Скоро она скажет, что беременна. Начнутся съёмные квартиры, бессонные ночи, нехватка денег… Бросишь учёбу и будешь носиться по городу в поисках подработок.
— Мама, мы пока детей не планируем.
— Это ты не планируешь. А она, если не совсем дура, вцепится в тебя и не упустит возможности привязать покрепче. Ты же умный мальчик, зачем жизнь ломать?
— Мы с папой тебе всегда поможем. Но эту твою Веру я не приму никогда, не прощу, что испоганила жизнь моему единственному сыну. Господи, Андрей, да одумайся ты!
— Что? Что такое эта Вера? Пустое место. Обычная девчонка без особых способностей. Тысяча таких!
— Я люблю её.
— Короче так: Веры в этом доме никогда не будет, и ты никуда с ней не поедешь!
— Мама, не ставь ультиматумов. Проиграешь.
Если до этого момента Ольга Сергеевна только досадовала на нелепую ситуацию, которую сама же и допустила, — просто не приняла всерьёз, — то тут она страшно разозлилась. Как он смеет так разговаривать? Как смеет ослушаться? Да она костями ляжет! Никуда Андрей с этой Верой не уедет.
О разговоре с мамой Андрей Вере не сказал: «Зачем? Это всё равно ничего не меняет. Через неделю они уедут, а мама, когда поймёт, насколько всё серьёзно, изменит своё решение».
Ну не откажется же она от сына потому, что тот выбрал неподходящую, на её взгляд, невесту.
Какая девушка должна быть рядом с её сыном? Ольга Сергеевна знала точно. Вернее, не «какая девушка», а «кто». В семье бизнес‑партнёра и давнего друга Антона Волошина была дочь.
Андрей и Инга были ровесниками, дружили с детства. Семейные праздники Волошины и Платоновы проводили вместе, вместе отдыхали на даче, даже в отпуск предпочитали ездить всей компанией. Андрей с Ингой были не разлей вода — вдвоём всегда веселее.
Дети выросли. И Ольга Сергеевна заметила, что Инге Андрей нравится не только как партнёр по детским играм. Вот это была подходящая партия во всех отношениях: красавица их круга с блестящими перспективами.
Ольга Сергеевна уже всё спланировала: сначала институт, потом свадьба, слияние бизнесов. Всё выстраивалось логично и удобно. Но тут, как чёрт из табакерки, выскочила эта нищая Вера.
На войне все средства хороши — и Ольга Сергеевна пригласила Ингу в кафе на чашку чая.