— Я тебя разлюбил, Верочка. Не делай удивлённых глаз. Ты знала — я тебя предупреждал, что я человек сложный. Семьи не получилось. Ты меня так и не смогла понять.
Вера смотрела на мужа изумлёнными глазами, не понимая, о чём он говорит.
«Как это — разлюбил? Вчера любил, а сегодня вдруг осенило, что не любит. Разве так бывает?»
Вера не разлюбила. За пять лет совместной жизни даже мысль о том, что она может разлюбить Бориса, в голову не залетала.
«Наверное, устал. Или апатия навалилась. Может, его сложности так проявляются…»
Верочка всегда знала, что Борис — человек неоднозначный, впечатлительный, с тонкой, нервной организацией. Меланхолия — его обычное состояние.
Правда, подруги Веры его недолюбливали, намекали, что у Бориса просто скверный характер. Но Вера была уверена: Бореньку недооценивают. Его вечного брюзжания и недовольства всем и вся — особенно начальником и женой — Вера не замечала. Угождала, любила, считала, что драгоценный, умный, гениальный Боренька — лучший в мире муж.
«Некоторые неудобства в его характере можно и потерпеть. Что же ты хочешь? С гением живёшь…»
Правда, в чём гениальность менеджера средней руки в фирме, торгующей бытовой техникой, кроме Веры, никто не понимал.
И вот теперь он говорит, что разлюбил.
«Боренька, может, ещё можно что‑то исправить?»
— Ты меня не слышишь? Я тебя разлюбил.
— Давай я у Милочки переночую, а ты один побудешь, подумаешь. А утром поймёшь, что без меня не можешь.
— Ты не поняла? Я тебя разлюбил. Я ухожу.
Вера растерянно глядела на мужа. Надо что‑то сказать, найти правильные слова, остановить… Но слова не находились.
А Борис — невозмутимый и равнодушный — складывал вещи в сумку, смотрел сквозь Веру, не испытывая ни сожаления, ни сострадания.
«Какие могут быть сожаления, если он разлюбил? Жить с нелюбимой женщиной он не намерен. Понятно, что Вера будет переживать и плакать, но это его уже не волнует. У него новая любовь, скоро будет новая семья, а Вера привыкнет жить без него…»
Он потратил на никчёмные отношения пять лет жизни. Никаких перспектив нет. Значит, надо всё это заканчивать. Жалости тут не место.
Борис подхватил сумку, всё‑таки глянул на несчастную, потерянную Веру — снисходительно, даже с некоторым пренебрежением — и вышел за дверь.
Вера осталась стоять у стены. По щекам текли слёзы, но она их не замечала. В каком‑то отупении дошла до стола, собрала грязную посуду — поужинать Боренька не забыл. Долго мыла её, не замечая, что делает.
Свернулась калачиком на кухонном диванчике. В супружескую спальню заходить страшно — там никого нет.
«Поверить, что это навсегда, я не могу. Борис поймёт, что без меня плохо, одумается и вернётся. А я подожду…»
Верочка работала в цветочном магазине, директором которого была Милочка. Вообще‑то она была не Милочкой, а Людмилой Николаевной, но по возрасту больше походила на роль мамы, а не подруги. Тем не менее Вера и Мила дружили искренне и преданно.
У Веры определённо был дизайнерский талант. Небольшой магазинчик считался в городе цветочным бутиком. Все знали: изящные букеты, оформление свадеб и юбилеев нужно заказывать непременно у Верочки с Милочкой.
Вера зашла в магазин и, старательно пряча заплаканные глаза, забилась в самый тёмный угол — вроде как цветы перебирает. «Ни в чём не виновата, а сказать, что от тебя муж ушёл, почему‑то стыдно…»
Подошла Мила:
— Что‑то ты мне не нравишься, подруга.
— Меня муж бросил, — всхлипнула Вера.
— Муж?! — ехидно усмехнулась Мила. — Горе‑то какое! Никогда не понимала, как ты живёшь с таким занудным пивным животиком. Нафиг он тебе? Переставай рыдать, умойся и иди погуляй. У тебя сегодня выходной.
— Милочка… Можно, я поработаю?
— Конечно, можно. Кто бы против был? А страдать по своему толстопузику не смей.
— Мила, а вдруг он уже жалеет? Мучается… Измучился весь.
— Гнать таких мучеников поленом вокруг дома! Это ты уже извелась, небось, раз пять звонить собиралась?
— Ну да…
— Так позвони.
— Только обещай: если он не мучается и не страдает, ты сама ему больше звонить не будешь.
— Ты думаешь?
— Знаю. Тут Миле верить можно.
Сколько раз Мила была замужем — пожалуй, сама не помнила. Однажды её решили познакомить с солидным, со всех сторон положительным кандидатом в мужья.
— Познакомишься, мол, присмотришься.
Она ответила шутливо:
— Подождите знакомить. Сначала со стороны гляну — может, я уже была за ним замужем.
В трубке летели гудки, а Вера представляла, как услышит родной голос, и Борис скажет, что соскучился, всё понял и вернётся прямо сегодня.
— Вера, зачем звонишь?
— Боря, как у тебя дела? Я соскучилась…
— Я тебе всё сказал. Не звони мне.
Борис бросил трубку.
Глядя на опустошённое лицо Веры, в её переполненные горем и болью глаза, Мила вынесла вердикт:
— Все мужики — сволочи и предатели, от них одни беды. Ни один не стоит наших слёз. Исключений нет. Всё!
Мила хотела отправить Веру в отпуск — куда‑нибудь в пансионат или на море: отдохнуть, подумать, прийти в себя. Можно в какую‑нибудь экзотическую страну — чтобы впечатления вышибли из головы мысли о муже. К тому же случайные легкомысленные курортные романы — лучшая терапия хандры и безнадёги.
Но Вера заявила, что её страдающей душе нужно море цветов и ироничные, но справедливые высказывания начальства.
«Если честно, я не могу никуда уехать. Бориса жду…»
К концу рабочего дня она всё чаще поглядывала в окно: вдруг он там стоит, ждёт её? Каждый вечер готовила ужин. Есть некому, но Боря любит, когда его встречают горячим ужином.
«Когда муж вернётся, дома должен быть полный порядок, стабильность и надёжность. Это то, что всегда ценил Боренька».
Вера не страдала, не плакала — просто застыла, замёрзла в ожидании. Ни разу не задумалась, как ей жить без Бориса. Об этом даже думать нельзя.
Иногда ночью, когда никак не уснуть, пыталась представить, как жить без него. Но мысли странным образом уплывали, перетекали — и оказывалось, что Вера думает совершенно о другом. Перебирая в уме цветочные коробки в завтрашней поставке, она изумлялась: с чего вдруг цветы в голове?
О Борисе она хотела подумать. Не то чтобы хотела — страшно было до чего‑нибудь додуматься. Но Вера осознавала: нельзя вечно прятать голову в песок, когда‑нибудь придётся высунуться.
Мила не лезла к подруге с утешениями и нравоучениями, не мешала ей пребывать в анабиозе. «Придёт время — проснётся».
Сама Милочка удивительно просто относилась к таким важным вещам, как брак и развод. Со стороны казалось легкомысленно, но у Милы была своя теория на этот счёт.
«Если мужчину и женщину тянет друг к другу, вместе им лучше, чем поодиночке — значит, надо жениться. А глупости типа „узнать получше“, „присмотреться“ — пустая трата времени.
Если пропал интерес, вместе скучно — значит, надо разойтись. Так бывает. Отношения теряют аромат, и тогда надо просто отойти в сторону. Не портить жизнь себе и хорошему, в общем‑то, человеку, который из чувства благодарности за былую любовь сам уйти не может. Он ещё встретит ту, с которой вновь будет счастлив. Так что не занимай чужого места — уходи.
Надо прекратить цепляться за прошлое и идти в новую жизнь».
Эти свои жизненные принципы Мила Верочке не озвучивала. Сейчас бесполезно — такую теорию может принять только счастливый человек.
Видимо, в окружении Милы ни одна замужняя женщина не была счастлива. Точнее, их представление о счастье в корне отличалось от Милиного видения.
Никто отпускать мужа без боя не собирался. «За мужа надо бороться: вцепиться когтями и зубами, не пускать, сделать всё, чтобы не ушёл. Хороши любые средства: скандалы, истерики, слёзы детей, угрозы оставить без всего. Можно стать отъявленной стервой и отвадить от него всех друзей. Можно выследить разлучницу и устроить безобразную сцену — с оскорблениями и выдиранием волос.
Муж — моя собственность, а своё никому не отдам!
Разговорчики про „любит — не любит“, „интересно — неинтересно“ — для неудачниц, которые либо никак не могут довести мужика до ЗАГСа, либо мужья у них бегают налево‑направо, а у них характера не хватает пресечь всё это.
Женился — значит, живи. Сказано же было: „до гроба“. Ещё говорили про любовь и радость. Ну а если с радостью и любовью не задалось — это не повод бросать жену. Любовь и брак — разные вещи».
Так что свои убеждения Мила никому не навязывала. Просто сама по ним жила. И были в её жизни и любовь, и радость, и ещё много чего хорошего.
Возле магазина остановилась большая чёрная машина.