Кран на кухне опять закапал. Людмила машинально подставила под него кружку и подумала, что эта кружка стоит тут уже второй год. Как и облезлая плитка. Как и двести пятьдесят тысяч рублей, которые она отдала Светке Морозовой.
Она никогда не думала, что станет той самой женщиной, про которых рассказывают на работе в обеденный перерыв. Ну знаете, когда кто-нибудь обязательно скажет: «А вот у моей знакомой подруга одолжила сестре денег, и что вы думаете?» И все понимающе качают головами, потому что конец истории известен заранее.
Но это же была Светка. Светка Морозова, с которой они в параллельных классах учились, потом в одном институте, потом на соседних улицах жили. Тридцать пять лет знакомства, если считать со школы. Какие тут могут быть расписки?
— Люда, я в такой ситуации, что хоть в петлю лезь, — говорила Светлана по телефону в ноябре прошлого года. — Витьке на работе зарплату задержали уже третий месяц, а у нас ипотека висит. Если просрочим ещё один платёж, банк такие штрафы насчитает, что вообще не выкарабкаемся.
— Сколько нужно? — спросила Людмила, уже понимая, что сейчас услышит неприятную цифру.
— Двести пятьдесят тысяч. Я понимаю, что это много, но нам реально некуда деваться. Витькина мать не поможет, у неё самой пенсия копеечная. Мои родители — сама знаешь, с папиным здоровьем все сбережения на лекарства уходят.
Людмила тогда помолчала. Двести пятьдесят тысяч у неё были. Лежали на накопительном счёте, она откладывала на ремонт в ванной и на кухне. Плитка в ванной уже лет пятнадцать не менялась, трубы старые, смесители текут. Но ремонт подождёт, а человек в беде.
— Я дам, — сказала она. — Только мне самой они понадобятся весной, хотела ремонт делать.
— К весне точно отдам! — обрадовалась Светлана. — Витьке обещали в январе всё погасить с премиальными. Люд, ты меня реально спасаешь, я тебе по гроб жизни благодарна буду.
Людмила сняла деньги и отдала их в тот же вечер. Светлана обняла её, всплакнула даже, говорила какие-то слова про настоящую дружбу и что такое не забывается.
— Давай хоть расписку напишу, — предложила она.
— Да ладно тебе, мы что, чужие люди? — отмахнулась Людмила.
Вот эту фразу она потом вспоминала особенно часто.
В январе Светлана написала, что Витьке зарплату выплатили, но не всю, только за два месяца. И что нужно сначала закрыть просроченные коммуналки, а то отключат всё.
— Потерпи до марта, ладно? — просила она. — В марте точно рассчитаемся.
Людмила потерпела. В марте Светлана позвонила сама и сказала, что у Витьки на работе опять проблемы, сокращения грядут, он весь на нервах, не знают, что будет.
— Я понимаю, что тебе деньги нужны на ремонт, — говорила подруга виноватым голосом. — Но сейчас вообще не могу. Может, по частям начну отдавать с лета?
— Хорошо, — согласилась Людмила. — По частям так по частям.
Летом Светлана выложила в социальные сети фотографии из Турции. Отель четыре звезды, шведский стол, бассейн с видом на море. Она в шляпе с коктейлем, он в солнечных очках на шезлонге.
Людмила смотрела на эти фотографии и не понимала. То есть как? Денег нет, отдать не можем, но на Турцию хватило?
Она не стала ничего писать. Мало ли, может, им какие-то горящие путёвки достались почти бесплатно. Или родственники оплатили. Всякое бывает.
В августе она осторожно спросила:
— Свет, ну что там с деньгами? Мне бы хоть часть получить, хочу хотя бы ванную в порядок привести до зимы.
— Люда, ну ты же знаешь нашу ситуацию, — обиженно ответила Светлана. — Мы еле концы с концами сводим. Турция эта, кстати, копейки стоила, горящий тур за три дня до вылета взяли. И вообще, это был подарок сыну на окончание института, мы не могли ему отказать.
— Я не обвиняю, просто спрашиваю, когда примерно.
— Ну я не знаю, к Новому году попробую что-то собрать.
К Новому году Светлана ничего не собрала. Зато выложила фотографии нового кухонного гарнитура. Белый, глянцевый, с подсветкой, с какими-то модными ручками.
«Это мы в рассрочку, — написала она Людмиле, видимо, почуяв немой вопрос. — Витька настоял, старая кухня совсем развалилась. А рассрочку без переплаты дали, чего не взять?»
Людмила на своей кухне с выцветшими обоями и пожелтевшей плиткой молча читала это сообщение и думала о том, что двести пятьдесят тысяч — это примерно стоимость такого вот белого глянцевого гарнитура с подсветкой.
На работе она рассказала ситуацию коллеге Наташе. Та покачала головой.
— Людмила Сергеевна, так вас обманули. Никогда она тебе ничего не вернёт.
— Да ладно, мы тридцать пять лет дружим.
— Вот именно поэтому и не вернёт. Потому что знает, что ты скандалить не будешь и в суд не подашь. На том и рассчитано.
— Ну не может же человек так со мной поступить. Мы столько вместе прошли.
Наташа только плечами пожала и промолчала. Но посмотрела красноречиво.
В феврале Людмила снова подняла тему. Написала Светлане сообщение, что очень нужны деньги, хотя бы часть, хотя бы сто тысяч для начала.
Светлана перезвонила через час.
— Люда, я, конечно, понимаю, что должна тебе. Но ты же видишь, как мы живём. Витька вообще на грани нервного срыва был из-за работы, мы его еле в чувство привели. Ему сейчас покой нужен, а не разговоры про долги.
— Свет, но прошло уже больше года. Мне тоже деньги нужны.
— А я что, виновата, что у нас такая ситуация? — голос подруги стал обиженным. — Ты что, думаешь, я специально не отдаю? Думаешь, мне самой приятно?
— Я ничего не думаю. Просто хочу понять, когда.
— Когда смогу, тогда и отдам. Что ты меня допрашиваешь, как следователь какой-то? Мы вроде подруги, а не коллекторское агентство.
Людмила опешила от такого поворота. Она-то думала, что просто спрашивает про своё.
— Извини, я не хотела давить, — сказала она примирительно.
— Ладно, проехали, — буркнула Светлана. — Я постараюсь до лета что-то найти.
До лета ничего не нашлось. Зато нашлось много интересного в социальных сетях Светланы. Ресторан на день рождения дочери с дизайнерским тортом на заказ. Новый телефон у самой Светланы — она выложила видео распаковки с восторженными комментариями. Поездка на выходные в Сочи, «просто развеяться».
Людмила сидела на своей старой кухне, где краны текли, плитка потрескалась, и холодильник гудел так, что слышно было в соседней комнате. Она прикидывала, сколько могла бы сделать на эти деньги. Ну хотя бы ванную и кухню. Хотя бы.
Муж её, Геннадий, человек неконфликтный и терпеливый, однажды не выдержал:
— Люда, ты когда уже поймёшь, что тебя обвели вокруг пальца? Эта твоя Светка и не собирается ничего отдавать. Она просто ждёт, пока ты сама забудешь или постесняешься требовать.
— Гена, мы столько лет дружим.
— Дружба дружбой, а денежки врозь. Народная мудрость, между прочим.
— Она вернёт. Просто им сейчас тяжело.
— Угу. Настолько тяжело, что в Сочи летают и телефоны покупают. Людмила, открой уже глаза.
Она не стала спорить. Но внутри что-то неприятно заныло.
В сентябре Людмила встретила их общую знакомую, Веру Николаевну, бывшую учительницу русского языка. Разговорились на остановке, одно за другое, и Людмила вдруг рассказала про ситуацию.
— И что, до сих пор не отдала? — удивилась Вера Николаевна. — Уже почти два года прошло?
— Говорит, нет возможности.
— Люда, а ты знаешь, что Светлана Витькиной матери на юбилей золотые серьги подарила? Мне Антонина сама рассказывала, хвасталась. С камушком каким-то, бриллиантовая крошка вроде.
Людмила почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Золотые серьги с бриллиантами. А ей — «нет возможности».
— Может, недорогие были, — сказала она скорее по инерции.
— Ну не знаю. Антонина говорила, что тысяч сорок стоят. Она специально потом в магазине такие же смотрела, сравнивала цены, любопытно же.
Сорок тысяч на серьги свекрови. При этом «денег нет, потерпи ещё».
Людмила написала Светлане в тот же вечер. Просто и прямо: нужны деньги, хотя бы половина суммы, сто двадцать пять тысяч.
Ответ пришёл через полчаса:
«Люда, я думала, мы подруги, а ты мне ультиматумы ставишь. Я же сказала, что отдам, когда смогу. Зачем на меня давить? Мне и так тяжело, Витька опять на больничном, у нас траты на лекарства огромные».
Людмила перечитала сообщение три раза. Потом набрала номер.
— Свет, я не ставлю ультиматумы. Я просто прошу вернуть мои деньги. Прошло два года.
— Почти два, не преувеличивай.
— Хорошо, почти два. Я тебе дала со своих накоплений, я планировала ремонт делать.
— А я что, виновата, что ты собралась ремонт делать? Дала бы позже, когда мы бы рассчитались.
— Свет, ты же говорила, что к весне вернёшь. К весне того года.
— Ну не получилось. Жизнь внесла коррективы. Ты что, не понимаешь?
Людмила помолчала, собираясь с мыслями.
— Я понимаю. Но я видела, что вы в Турцию ездили, в Сочи, кухню новую поставили, телефон купили. Антонине Петровне серьги золотые подарили.
В трубке повисла пауза.
— Так, — голос Светланы стал ледяным. — Значит, ты за мной следишь? Фотографии мои изучаешь? Со знакомыми сплетничаешь?
— Я не слежу. Ты сама всё выкладываешь.
— И что теперь, я не имею права жить нормально? Должна в рубище ходить и в землянке сидеть, пока тебе долг не верну?
— Свет, я не про рубище. Я про то, что деньги на всё это у вас находятся, а мне вернуть почему-то нечем.
— Знаешь что, Людмила, — Светлана перешла на полное имя, что всегда было плохим знаком. — Я думала, ты настоящий друг. А ты, оказывается, каждую мою трату записываешь и потом в нос тычешь. Это низко, если честно.
— Я просто хочу получить свои деньги.
— Отдам, когда смогу. Всё, разговор окончен.
И бросила трубку.
Людмила сидела на кухне и смотрела на потрескавшуюся плитку. Муж молча налил ей чаю и сел рядом.
— Поругались?
— Она на меня обиделась. За то, что я попросила деньги вернуть.
— Классика, — хмыкнул Геннадий. — Должник всегда обижается на того, кому должен. Это закон природы.
— Гена, она меня чуть ли не в слежке обвинила. За то, что я её фотографии в интернете видела.
— А ты что хотела? Чтобы она сказала: «Да, ты права, я трачу деньги направо-налево, а тебе — ничего»?
Людмила допила чай и пошла мыть чашку. Кран привычно закапал мимо раковины.
— Может, мне к ней приехать и поговорить нормально? — спросила она.
— Люд, ты уже всё нормальное перепробовала. Она не собирается отдавать. Смирись или подавай в суд.
— В суд на подругу?
— На какую подругу? На человека, который тебя два года водит за нос с твоими же деньгами. Это не дружба, это использование.
В октябре был день рождения их общей знакомой, Ирины. Собрались в кафе небольшой компанией, человек восемь. Светлана тоже была.
Людмила специально села подальше и старалась не пересекаться. Но Ирина, добрая душа, решила всех примирить и за столом посадила их рядом.
— Ну что вы как чужие, столько лет дружите, — приговаривала она. — Садитесь вместе, поболтаете.
Светлана улыбалась как ни в чём не бывало. Обсуждала с кем-то новый сериал, рассказывала про внука, которого ждут к Новому году.
— Светлана, а вы уже коляску купили? — спросила одна из женщин.
— Да, такую шикарную выбрали, трансформер, с люлькой и прогулочным блоком. Сорок тысяч отдали, но для первого внука ничего не жалко.
Сорок тысяч на коляску. Людмила молча ковыряла салат и думала о том, что эти сорок тысяч — это почти пятая часть её денег, которые «нет возможности вернуть».
— Люда, а ты чего молчишь? — обратилась к ней Ирина. — Рассказывай, как дела.
— Нормально всё, — выдавила Людмила. — Работаем, живём.
— А ремонт так и не сделали? Ты же говорила, что собираетесь.
— Да как-то не сложилось пока.
Светлана напротив как будто дёрнулась, но промолчала. Зато другая женщина включилась:
— О, мы тоже два года собирались и всё откладывали. А потом решились — и так здорово получилось. Главное — начать.
— Это точно, — кивнула Людмила. — Главное — иметь на что начинать.
Она не смотрела на Светлану, но чувствовала её взгляд.
После застолья, когда все расходились, Светлана подошла сама:
— Ты специально при всех это сказала? Про деньги на ремонт?
— Я сказала правду. У меня нет денег на ремонт.
— И я виновата, что у тебя нет денег?
— Свет, я дала тебе двести пятьдесят тысяч почти два года назад. Как ты думаешь, почему у меня нет денег?
— А я что, украла их? Я верну. Но не сейчас.
— А когда?
— Когда смогу.
Людмила посмотрела ей в глаза и увидела там что-то странное. Не стыд, не смущение. Скорее раздражение. Как будто это она, Людмила, делала что-то неправильное.
— Свет, ты знаешь что, — сказала она. — Не надо.
— Что не надо?
— Не надо мне ничего возвращать. Считай, что это был подарок.
Светлана замерла с открытым ртом.
— В смысле?
— В прямом. Двести пятьдесят тысяч на память о тридцати пяти годах дружбы. Недорого, если разобраться. Зато теперь я точно знаю, сколько стоят наши отношения.
— Люда, ты что, обиделась?
— Нет. Я просто устала. Устала намекать, просить, ждать, надеяться. Устала смотреть, как ты тратишь деньги на что угодно и при этом на меня же обижаешься, когда я напоминаю про долг.
— Я не живу на твои деньги! — возмутилась Светлана. — Мы работаем, зарабатываем.
— И хорошо. Живи дальше. Только без меня.
Людмила развернулась и пошла к выходу. Светлана догнала её уже на улице.
— Подожди. Ты что, хочешь нашу дружбу из-за денег разрушить?
Людмила остановилась и посмотрела на неё.
— Свет, это ты разрушила нашу дружбу. Не деньги. Ты выбрала турецкий отель вместо того, чтобы вернуть долг. Ты выбрала кухонный гарнитур. Ты выбрала серьги свекрови. Ты выбрала коляску внуку. Ты каждый раз выбирала что-то другое вместо меня. И это твоё право. Но теперь я тоже выбираю. Выбираю больше не унижаться.
— Это шантаж?
— Это факт. Прощай, Светлана.
Дома Геннадий встретил её вопросительным взглядом.
— Ну как?
— Списала, — ответила Людмила. — И долг, и должника.
— Прямо так и сказала?
— Прямо так.
Муж обнял её и некоторое время молчал.
— Жалко денег, — сказала наконец Людмила. — Глупо получилось.
— Ничего. Перезимуем с этой кухней ещё немного.
— Гена, я столько лет с ней дружила. Мы дочерей вместе в детский сад водили. Мы друг другу ключи от квартир оставляли.
— Это было раньше. А сейчас она тебя обманула. Бывает.
Людмила кивнула. Она знала, что ещё долго будет вспоминать эту историю и каждый раз морщиться от досады и злости на себя. Но что-то внутри уже отпустило. Как будто сняли тяжёлый груз, который она таскала два года.
Через неделю Светлана прислала сообщение: «Людмила, я всё обдумала. Готова начать возвращать по десять тысяч в месяц. Давай встретимся, обсудим».
Людмила прочитала, усмехнулась и удалила сообщение. Потом подумала и заблокировала номер.
На следующий день позвонила в ремонтную фирму и договорилась о рассрочке на ванную комнату.
Плитку выбрала голубую. Давно хотела именно такую.