158. Двое из ларца, одинаковы с лица
Во времена царской, русской, советской и российской армии всегда существовало и ныне существует неписанное правило: близких родственников, а именно – братьев, особенно – близнецов ни в коем случае не разлучать! Для прохождения службы их следует обязательно направлять в одно подразделение. И насколько мне известно, данный постулат выполняется неукоснительно и беспрекословно.
В 42-м классном отделении нашей легендарной роты в старательно (по мере сил и возможностей, естественно) служили и весьма прилично учились два брата-близнеца из средней полосы России по фамилии Тутаевы.
Братаны Тутаевы были настолько похожи, что даже, поставив их рядом, определиь «кто есть кто» не представлялось возможным. Природа, а также родители братьев Тутаевых постарались на славу. Даже родинки на лицах братьев располагались идентично с точностью до миллиметра. Поэтому, не мудрствуя лукаво, курсантская братия нарекла их: Тут и Там.
Братья были огромны, как два былинных богатыря. Рост чуть выше 185 см., бычьи шеи от ушей, покатые плечи, мощные руки, степенные и вальяжные движения. В тоже время Тут и Там были немного рыхлые, имели явный избыточный вес в виде заметных жировых накоплений «на черный день» в районе груди и живота, которые комично трепыхались при ходьбе на манер холодца. Но в целом, Тутаевых это не портило.
Честно говоря, братаны Тутаевы достаточно и эффектно смотрелись, как два фундаментальных гренадера, не иначе. Они выделялись из монолитного строя курсантов, как гора. То есть прошу прощения, как две горы, и были знатным украшением 4-й роты. Мы пугали братьями строптивых соседей и осаживали заносчивых забияк. Действовало безотказно, поверьте на слово!
За живописно презентабельный вид Тута и Тама сразу назначили в «парадный расчет» училища, где олицетворяя «саму надежность» могучими плечами братья весьма живописно подпирали штатного училищного знаменосца, подчеркивая значимость и красоту торжественного момента выноса боевого знамени.
Тем не менее, как показывает практика, запредельный вес и внушительная «имПУЗАНтная» внешность имеют оборотную сторону медали. Откровенно говоря, по «физо» братья были откровенными слабаками. Но, не потому что природа обделила их силушкой. Нет. Как раз с силушкой у Тутаевых было все в полном порядке. Чего-то неподъемное передвинуть или ухнуть что-то безмерно тяжелое?! Это Вам, однозначно, – в артель общепризнанных грузчиков имени «братьев Тутаевых» или в фирму «Тутаев и брат», без вариантов. Не в этом дело.
Имея впечатляющий вес, братья очень медленно бегали. Очень-очень медленно! Очень-очень-очень-очень… Ну не могли они быстро вскочить при старте из положения «лежа» и резвенько-прыжками, высоко вскидывая конечности (в идеале, надо подбрасывать колени чуть ли не до уровня подбородка), словно легконогий сайгак пулей пролететь 100-метровку за 15 секунд. Не могли!
Лишь в течение полновесной минуты, жалобно кряхтя, братаны медленно и тяжело вставали сначала на одно колено, а только потом уже и в полный рост.
А как они бежали злосчастную стометровку?! Господи, какая пуля?! Что Вы, что Вы?! В лучшем случае степенно летящее ядро! …или даже нет, скорее всего – лениво катящийся валун! Вот!
Да и стандартная «тройка» для Тута и Тама была полный *здец! Не хватало парням-великанам выносливости, чтобы поддерживать скоростной режим от старта до финиша, отдышка мучила и потели сильно – на финише хоть ХБ выкручивай.
Про марш-броски на 6 и более километров вообще молчу. Финишную линию несчастные братья пересекали, исключительно, в положении «волоком» и в полубессознательном состоянии. Стыд и срам, вопросов нет, а куда деваться?!
Ходить?! Пожалуйста! Хоть с рассвета и до заката, но медленно и размеренно. Можно даже с непомерным весам в рюкзаке за спиной или с парочки-другой «бездыханных» товарищей на плечах – легко! А вот бежать?! Увольте! Не могём, хоть стреляйте!
Со спортивными снарядами дела обстояли еще хуже. Между брусьев братья Тутаевы не помещались по причине непростительной узости конструкции оных. Не продумали изготовители спортивных брусьев и не предусмотрели дерзновенную возможность, что какой-нибудь среднеупитанный бегемот или крохотных слоник изъявит страстное желание покрутиться «белкой в колесе» на этих самых брусьях. Недоработочка вышла с брусьями! Узковаты!
До перекладины турника братья Тутаевы благополучно допрыгивали и даже умудрялись зацепиться, врать не буду, было такое. И Тут и Там замечательно фиксировали идеальный вис… вот, в принципе, и все. А чего больше-то?!
Пока братья тупо висели (извиняюсь, бесформенными ТУШАМИ данное слово наиболее верно характеризует незабываемое зрелище), турник постепенно и неизменно прогибался, а Тут и Там медленно опускались вниз, каждый раз касаясь ногами земли. При этом вертикальные стойки турника страшно изгибались, натянутые, словно, струны растяжки жалобно скрипели и тихо постанывали, а поперечная перекладина напрягалась, как тетива гигантского лука.
Когда парням надоедало стоять на земле с поднятыми вверх руками и сдерживать изогнутое от непомерного напряжения железо, братья разжимали уставшие пальцы. Освобожденная от кошмарного напряжения металлическая конструкция (турник, то есть) резко освобождалась от невиданной массы. Стойки с воем долгожданного облегчения почти мгновенно принимали первоначальное положение, а поперечная перекладина с радостным визгом выстреливала в воздух. Многократно вибрируя, она возвращалась в исходное положение – уже в несколько погнутом виде.
Как упитанные близнецы умудрились сдать вступительные экзамены по «физо» с достаточно жесткими нормативами, лично для меня всегда было загадкой! Тем не менее, братья Тут и Там благополучно поступили в училище ВВС и начались их ежедневные муки в прямом смысле данного слова.
Самое странное, что при весьма скудном рационе питания, парни совсем не худели! Справедливости ради, стоит отметить, что в еде Тутаевы были абсолютно неприхотливы и с завидным аппетитом поедали все то безобразие, включая отвратный бигус, от которого брезгливо воротили рыло даже всеядные и образцово-прожорливые училищные свинки.
К тому же братья Тутаевы были постоянными завсегдатаями училищного буфета, где курсантская очередь почтительно расступалась, пропуская двух вечно голодных гигантов за очередной порцией продуктов питания, причем, не важно каких: от шпандориков до рыбных консервов «Килька в томате» – «Братская могила» в курсантской интерпретации. Тут и Там поглощали все без разбору! Они постоянно чего-то жевали, словно два хомяка.
Безобидный стишок в исполнении 5-летнего сынишки инструктора по автомобильной подготовке, типа:
...люблю повеселиться, особенно, пожрать!
двумя-тремя буханками в зубах поковырять...
как нельзя лучше характеризовал любимое времяпрепровождение братьев Тутаевых.
Учеба братьям Тутаевым давалась достаточно легко. Головы у ребят были светлые, мозги жиром не заплыли, а вот «физо» было настоящим кошмаром и изощренной пыткой.
Жалок был вид двух огромных аутсайдеров, которые ежедневно прятались в чахлых кустиках декоративной акации, поджидая когда 4-я рота, наконец, вернется с пробежки.
Замечали, стыдили, наказывали. Две «горы мяса» регулярно стояли перед строем курсантов, стыдливо краснели, трогательно и жалобно вздыхали, но пробежать утреннюю дистанцию наравне со всеми не разу так и не смогли.
Как только братьев не драли на «физо»?! Как их не дрючили на утренней зарядке?! Что с ними только не делали?! Занимались индивидуально и дополнительно, применяли различные заумные авторские методики, все бесполезно.
Забегая вперед, могу сказать, что братья Тутаевы выпустились из военного училища, так и не научившись подтягиваться на перекладине ни одного раза. Не дано поднять такую массу, не дано!
«Папаша Мюллер», наивно взявшись сделать из братьев Тутаевых гармонично развитых атлетов, в сердцах, бросил начатое на первом же персональном занятии.
А чего вы хотели, если Тут сразу же безнадежно застрял в «окне» на полосе препятствий, перед этим позорно свалившись в бетонный ров с водой. А Там, тоже предварительно свалившись в тот же самый ров с водой (не смогли братаны перепрыгнуть ров с разбега… нужную скорость никак не набрали), поднялся по вертикальной лестнице… но так и замер, скорчившись кузнечиком на тонкой жердочке – не смог встать в полный рост на «взорванном мосту»!
И чего «папаша Мюллер» только не делал?! И сам показывал многократно. Ругался матерно и страшно. Уговаривал ласково и нежно. Даже угрожал немедленно отчислить из училища по профнепригодности… бесполезно! Никакие попытки вразумить Тутаевых не возымели волшебного действия.
Вернув безнадежных братьев командиру 4-й роты каптану Хорошевскому, «папаша Мюллер» ушел думать о смысле своей бездарной жизни. По слухам, ушел в глубокую депрессию и продолжительный запой.
А капитан Нахрен, мрачно прогуливаясь перед двумя мокрыми по ватерлинию громилами, замершими по стойке «смирно», пришел к единственно верному, как ему тогда казалось, решению.
– Приказываю срочно похудеть! Никаких посылок из дома и никакого «чепка»- буфета! Увижу жующими, сгною в нарядах, все понятно?! О вас же забочусь, троглодиты ходячие! Вы же в отпуск, однозначно, не поедете на хрен, т.к. не сдадите физо! Чего не ясно?! Папу с мамой увидеть не ходите, да?! Не соскучились по папе с мамой?! Ась?! Не слышу!
Браться Тутаевы синхронно вздохнули с безнадежным выражением одинаковых лиц. Ротный расценил хоровой вздох, как полное согласие с его «генеральной линией».
– Все, решение окончательное, обжалованию и даже малейшей попытке обсуждения не подлежит! С этой минуты ничего, кроме рациона в столовой, не жрать!
Для братанов варварское распоряжение командира было равносильно смертной казни. Они были готовы безропотно остаться без отпуска, беспросветно и без малейшей надежды высунуть нос за периметр колючей проволоки, но – остаться без продуктов питания?! Это…
Тем не менее, получив приказ командира ограничить себя в еде, парни продержались героически …почти полчаса.
Когда капитан Хорошевский зашел в училищный буфет прикупить сигарет, первого. кого там увидел, был один из братьев Тутаевых: Тут или Там, неважно. Ему (одному из братьев, в смысле) выпал опасный жребий, и он, воровато оглядываясь, обильно затаривался свежими шпандориками и огромным кульком конфет-батончиков.
Так как брат Тутаев был в единственном экземпляре, то возмущенный «столь вопиющим безобразием» Володя Нахрен, не мудрствуя лукаво, и вдаваясь в идентификацию личности, влупил стандартное наказание.
– Курсант Тутаев?!
– Я!
– Пять нарядов!
– Есть!
Начислив наказание, капитан Нахрен спокойно занялся насущными делами.
Вечером того же дня, перед тем как убыть со службы домой, проходя мимо «тумбочки» дневального, офицер обнаружил грустного курсанта Тутаева, который, как ни странно, даже ничего не жевал. Удовлетворенный увиденной картиной, капитан решил посетить туалет, чтобы «не тащить домой груз ненужных проблем». Зайдя в ротную уборную, Нахрен с некоторым удивлением обнаружил в туалете дневального по роте, опять же, курсанта Тутаева, который весьма бодренько совершал плановую приборку.
Поскольку братья Тутаевы были абсолютно неразличимы, словно отпечатанные на дефицитном ксероксе, то капитан Хорошеский неожиданно поймал себя на мысли, что скорость курсанта Тутаева должна быть намного быстрее звука, чтобы так молниеносно обогнать командира роты и оказаться в туалете раньше него.
Володя Нахрен некоторое время тупо молчал, наблюдая за работающим курсантом, тщетно пытаясь вспомнить имя. Не обнаружив явных идентификационных признаков, позволяющих однозначно определить, который из братьев в данный момент наводит уборку в туалете, капитан выдал сакраментальную фразу.
– Так, курсант Тутаев! Ну-ка отвечай быстро! Это ты?! Или твой брат?!
– Я! Конечно же я!
– Ага! Вот ты-то мне и нужен! Пять нарядов отстоишь через день, чтобы неповадно было приказы командира игнорировать! Поспишь поменьше, поработаешь побольше. Глядишь, и похудеешь между делом. Мало покажется, еще начислю. Все понятно?! А теперь иди отсюда, не мешай командиру думать.
Выгнав курсанта Тутаева из туалета, ротный некоторое время неспеша «подумал» о делах насущных и задачах нерешенных, а также о дерзновенных планах на будущее. Облегчив душу и тело, с чувством удовлетворения, офицер двинулся в сторону дома.
Проходя мимо тумбочки дневального, Нахрен подозрительно прищурил глаза и погрозил указательным пальцем дневальному Тутаеву, образцово вскинувшему руку в воинском приветствии. Некто из Тутаевых максимально втянул объемный живот в пределы, визуально ограниченные поясным ремнем.
– Курсант Тутаев!
– Я, товарищ капитан!
– Так это все же ты или брат?! Только честно!
– Я, тащкаптан! А кто же еще?!
– Ну, ладно, верю.
По истечении цикла из 5-ти внеочередных нарядов, капитан Хорошевский с несказанным удивлением обнаружил, что курсант Тутаев, подпиравший тумбочку дневального и заступавший «через день на ремень» не выглядит откровенно изможденным или хоть чуть-чуть похудевшим. Более того, – он имеет явно отдохнувший и посвежевший вид, неприличный румянец, полон энергии без малейшего теоретического намека на тотальную задроченность.
В мозг Нахрена опять закралось смутное сомнение. Желая окончательно расставить все по своим местам, офицер рентгеновским взглядом посмотрел на пышущего здоровьем курсанта Тутаева и снова задал убийственный вопрос.
– Так, курсант Тутаев! Ну-ка отвечай быстро! Это ты?! Или твой брат?!
– Я! Конечно же, я!
– Ась?! Не врешь?! Точно ты?!
– Честное слово! Я!
– Ну тогда ладно!
Несколько озадаченный, но в целом, частично успокоенный, Володя Нахрен проследовал в кабинет.
А ларчик просто открывался: на «тумбочку» дневального братья-близнецы заступали по очереди, что было очень удобно и весьма необременительно. При этом, на всякий случай, братаны даже менялись «Военными билетами». Вдруг командир роты потребует предъявить документ для скрупулезного выяснения личности?! А нате вам, изучайте хоть до дырок. Но до этого дело так и не дошло, а визуально отличить: где Тут, а где Там, наверное, смогли бы лишь родные папа с мамой. И то… вряд ли.
Тем временем стрелка часов неумолимо бежала по кругу, учебный семестр подходил к долгожданному концу и приближалась зимняя сессия. А братья Тутаевы все также показывали абсолютно безнадежные результаты по физической подготовке.
Тут и Там уже, фактически, смирились с неизбежной перспективой гарантированно отсидеть зимний отпуск внутри периметра, обтянутого колючей проволокой, как вдруг в училище ВВС, в строгом соответствии с ранее утвержденным планом, начались спортивные соревнования по всем видам борьбы одновременно.
Как уже ранее отмечалось (см. «Спорт и приметы», «Сломанное ухо»), многие парни в «доучилищной» жизни активно занимались различными видами спорта, в том числе, и борьбой. Поэтому были несказанно рады любой официальной возможности тряхнуть стариной и размять косточки. А в перспективе, выступить на городе и округе, себя показать, да альма-матер родную прославить. Почему бы и нет?!
Вышедший, наконец, из продолжительного запоя из-за тесного общения с братьями Тутаевыми, несколько помятый «папаша Мюллер», составлял отборочную таблицу борцов. Вглядываясь в заявку на соревнования, полковник озадаченно почесывал роскошную седую шевелюру, ибо картина вырисовывалась достаточно кособокая.
С борцами по дзю-до, самбо, вольному и классическому стилю в малых, средних и тяжелых весах был полный кворум. А местами, даже частичный избыток. А вот среди супертяжеловесов просматривалось позорное белое пятно, в котором сиротливо маячила внушительная, но одинокая, фигура командира 13-роты майора Медведева.
Майор Медведев – двухметровый «медведеподобный» громила весом за сотню килограмм, да еще и с приличным довеском в полцентнера. Альтернативы в данной весовой категории майору никогда не было и поэтому из года в год он становился чемпионом училища на безальтернативной основе, тупо потоптавшись на пустом татами.
Затем, выезжая на соревнования в город или в округ, майор Медведев бездарно проигрывал первую схватку но, тем не менее, звание «чемпион всея училище ВВС» было гарантировано. И статус великого борца впридачу, естественно
В качестве «резерва ставки» в списке тяжеловесов номинально числился прапорщик из складских работников – совсем не борец, но с весом персональной тушки далеко за сотню, и за пяток отгулов его периодически умоляли выйти на борцовский ковер, чтобы тот же Медведев хоть на ком-то продемонстрировал публике свое «непревзойденное» мастерство.
А чего Вы хотели?! Ребята в училище всякую дрянь типа «бигус абныкавенный» не жрут. К тому же из-за непомерных физических нагрузок максимальные веса у «казарменный Гераклов» заканчивались в районе 90 килограмм и не больше. Вполне хватало, кстати, и очень гармонично смотрелось при росте в 180-185 см., но «папаше Мюллеру» были нужны более внушительные особи.
Вспомнив про двух безнадежных «жиртрестов», папаша Мюллер ринулся в 42-е отделение, которое в данный момент сдавало плановый зачет по «физо».
Ворвавшись в спортзал, «папаша Мюллер» сразу зацепился взглядом за два горилло-образных тела, которые понуро стояли с поникшими головами и почтительно слушали унизительно-уничижительные реплики со стороны инструктора-экзаменатора.
«Группенфюрер Мюллер» прервал тираду экзаменатора и громко рявкнул.
– Эй, слоны! А ну ко мне! Быстро!
Два увальня старательно топая, медленно приблизились к суровому полковнику.
– Бороться умеете?
– Не а!
– А пробовали когда-нибудь?
– Не а!
– А хотите попробовать?
– Нуууууу, не знаем.
– А в отпуск хотите?
– Ага!
Как общеизвестно, отпуск – замечательный стимул для любого курсанта. По секрету скажу – самый лучший стимул, который подвигает молодого парня на свершения всевозможных подвигов и героических поступков.
Внезапно осознав, что борьба – единственная призрачная возможность поехать в отпуск на малую Родину к маме на домашние пирожки и шанежки, братья Тутаевы все свободное время старательно копошились на татами в борцовском зале, скрупулезно разучивая и многократно отрабатывая пару несложных приемов.
Со стороны, возня Тута и Тама напоминала неуклюжие сексуально-брачные игрища молодых гиппопотамов или вальсирование пары ожиревших борцов сумо.
Тем не менее, стоит отдать должное, но за пару дней, оставшихся до соревнований, братья Тутаевы сносно отработали несколько захватов и простейших подсечек. А в приватной беседе ребята раскрылись, что их дерзновенные надежды на отпуск зиждутся на грубой силе и внушительной массе тела. Логично, массой и силушкой природа братанов не обделила, это точно!
Итак, борьба! Наступил день взвешивания. Чтобы не бороться друг с другом и не отнимать призрачные шансы поехать в отпуск, братья Тутаевы приняли гениальное решение – один из братанов привязал к спине блин от штанги и осторожно встал на жалобно скрипнувшие весы.
Есть рекорд, вес взят, парень выскочил из весовой категории брата в более высокую подгруппу, где неожиданно легко и непринужденно завалил майора Медведева.
Медведев, привыкший получать чемпионские звания и почетные регалии, фактически, на халяву, презрительно смотрел на бесформенное и рыхлое тело лысого курсантика, который таращился на «медведеподобного» майора с затравленным видом блохастого фокстерьера, хлопая веками.
Ехидно ухмыльнувшись и пару раз угрожающе цыкнув на струхнувшего соперника, Медведев пошел в атаку. Но как известно, стимул – великое дело, а храбрость города берет!
Когда дело дошло до контактной схватки, майор Медведев банально попался на простецком приеме. Вусмерть испуганный Тутаев, ко всеобщему изумлению, провел чистейший бросок с предварительным захватом, а Медведев комично шаркнул ногами по потолку борцовского зала и неестественно округлив в неописуемом удивлении глаза, бездыханным мешком рухнул на татами. Есть первые баллы.
Вскочив на ноги, уязвленный Медведев решительно бросился на Тутаева с единственной целью немедленно отомстить непомерно обнаглевшему юноше, но опять попался на тот же самый прием (наверное, единственный, что успел выучить Тут) и опять смешно взбрыкнув ногами в воздухе, звонко шлепнулся на ковер. Да еще и под удержание на лопатках. Чистая победа!
Второй братан Там, недолго покопошившись с соперником из своей подгруппы, толстым и ленивым прапорщиком, который вообще не был настроен бороться, тупо завалил «складского работника» под себя. Подмяв противника жирной тушей, Тутаев-два вынудил противника «просить пощаду», похлопыванием ладони по ковру. Есть контакт!
Так, совсем неожиданно для всех и, в первую очередь, для них самих, два абсолютно одинаковых по весу братана взяли призовые места в двух различных весовых категориях. Чемпионы!
«Папаша Мюллер» сдержал слово. Поставив братанам итоговые «тройки» за семестр, обеспечил зимний отпуск.
Дальше – больше, братаны Тутаевы достаточно прилично выступили на городских соревнованиях, где заняли какие-то призовые места и с недурными надеждами показали себя на округе.
«Папаша Мюллер» опять сдержал полковничье слово и закрыл им ведомость по «физо» на очередной сессии.
Вот таким неожиданным образом братья Тутаевы, так и не научившиеся подтягиваться на перекладине, бегать различные дистанции, проходить полосу препятствий и т.д. и т.п. выставлялись на всевозможные борцовские состязания, где показывали весьма приличные результаты, и, в качестве поощрения, получали гарантированные «3» и «4» в оценочные ведомости.
Более того, насколько мне известно со слов Валеры Гнедовского – к.м.с. по классической борьбе, головокружительный успех братьев Тутаевых, в первую очередь обусловлен тем, что «супер-мега-тяжелых» борцов найти в армии совсем непросто и поэтому командование, зачастую, выставляет на соревнование «абы кого» – чисто для галочки.
Тот же Гнедовский по секрету делился, что Тут и Там иногда практиковали «подмену» на борцовских соревнованиях, выступая друг за друга, т.к. одному легче давались подсечки и захваты, а другой тупо заламывал противника грубой силой. То есть братья делали «индивидуальный» подход к каждому противнику.
А в 4-й роте с легкой руки капитана Хорошевского прижилась стандартная шутка.
– Привет! Это ты?! Или твой брат?!
159. Скучно
Во время учебы курсантов одолевала постоянная скука, местами переходящая в откровенную «тоску зеленую». Дни тянулись в монотонном однообразии и сплошной рутине. Каждый последующий день был поразительно похож на предыдущий. Как шарики в подшипнике. Зачастую возникало ощущение «дежавю»: где-то уже видел, недавно проходили, плавали-знаем. Ощущение реальности постепенно подменялось унылой картиной «бесконечного бега по кругу» из сюрреализма. Иногда казалось, что время незаметно замкнулось само на себя и елозит, словно заезженная пластинка. А временами – замедляет ход и даже… останавливается.
Все усилия и энергия отцов-командиров были однобоко направлены лишь на улучшение качества непрерывного процесса нашего обучения и организацию военной службы. Вопросов нет, командование училища было озабочено и озадачено благородной целью: планомерно и перековать вчерашних школяров-раздолбаев в будущий цвет и гордость Вооруженных Сил СССР, а в частности, в бравых соколов ВВС.
Мы, естественно, сопротивлялись процессу перековки, как могли, т.к. расставаться с беззаботным детством совсем не хотелось. В результате, негласная война между ленью и безалаберностью (с нашей стороны) с прочными фундаментальными знаниями и уставной воинской дисциплиной (со стороны армейского руководства) шла с переменным успехом. Промежуточные сводки с «полей учебных фронтов» подводились ежемесячно – строго 20 числа.
То есть, каждый месяц, как ни странно, приходило 20 число и для всех курсантов наступал момент истины. Умные дяди в учебном отделе училища старательно сводили в единые ведомости более чем скромные успехи курсантской братии. Все «это» скрупулезно анализировалось и достаточно эмоционально выплескивалось в наши уши на традиционном подведении итогов за календарный месяц.
Цель данной процедуры предельно понятна: каждый курсант имеет право и обязан знать реальное положение дел с личной успеваемостью по каждому учебному предмету. А твой ближайший сосед в монолитном строю воинского подразделения должен иметь полное представление: кто именно из курсантской братии – дундук слева или мудак справа, тянет этот самый «монолитный строй» назад, в позорную яму хаоса, во тьму постыдного мракобесия и в преступную вакханалию потенциальных нарушений воинской дисциплины. Во, как! И кому конкретно из братьев-курсантов надо выказать свое решительное недовольство (каким именно способом, это личное дело каждого), что Пиночет опять закрыл увольнения в город для всего подразделения, пока мы, в свою очередь, не закроем «хвосты» и не подтянем воинскую дисциплину на должный уровень. Воспитание коллективом, куда деваться?!
Накануне наступления очередной сессии, традиционное подведение итогов решили провести в составе всего 1-го учебного батальона. Для осуществления данного эпохального мероприятия на центральном плацу училища построили 100 % личного состава, выставили громкоговорящую аппаратуру, а Пиночету принесли красную папку из учебного отдела с предварительными результатами за семестр. Процедура всеобщего идейного вдохновения и настроя на успешную сдачу экзаменов, а попутно, еще и процесс коллективного воспитания с методичным давлением на остатки «какой-то» совести, началась.
С откровенной опаской, а также чувством тихого ужаса, полковник Серов заглянул в оценочные ведомости.
Мде… Лучше бы он этого не делал. Так «кондратия» с инфарктом да еще и с инсультом получить можно. Причем, гарантированно. Это в учебном отделе служат специально обученные офицеры, ко всему привыкшие и не такое видевшие, а вот несведущим отцам-командирам с их трепетной душевной организацией «такие» оценки лучше после пары стаканов валерьянки или чего покрепче градусов эдак в 40, смотреть можно. Одним глазком. С расстояния в пятьсот метров, не ближе. Ну ладно, давай уж… начинай… воспитывай…
Взгромоздившись на помпезную трибуну из белого мрамора, комбат страшно ругался. Местами, даже матерился, периодически взывая к нашей совести и стыдя всякими и нелитературными словами. Самые мягкие высказывания были примерно следующие.
– Бл*, у нас не училище ВВС, а какая-то фабрика деревянных игрушек! Понабрали по объявлению кого ни попадя: кто в ПТУ по среднему баллу не прошел, да из интерната для дебилов через дырку в заборе сбежал! Принимаем чурки дубовые, выпускаем или Буратино или неликвидные пиломатериалы в виде трухи и опилок! Вы же деревянные! Вы стадо идиотов с явными признаками вырождения! Интеллекта как не было, так и не видно… Хоть кто-нибудь может показать свой интеллект?! Кто-нибудь!
Чем больше комбат углублялся в папку с оценочными ведомостями, тем больше портилось его настроение. Хотя, между нами говоря, он постоянно был «не в духах».
А в это время в голубом небе, прямо над нашими бессовестными головами, летит серебристый самолет. Высоко летит. А за ним белый след тянется. Красиво!
– Как же вам, беспросветным кретинам, технику многомиллионную доверить?! Она же летать должна, а не на головы советским гражданам падать! Ась?! Я вас спрашиваю?! Живете на всем готовом, государство вас кормит, поит, в бане вашу жо* мочалками драит… А вы?! Эх, вы!
Пока Пиночет взывал к нашей совести (кстати, поголовно сданной на длительное хранение еще при первом пересечении порога КПП училища), курсанты-озорники-камикадзе (с Пиночетом шутить – себе дороже, многократно проверено, поверьте на слово) из задних шеренг монолитного строя 1-го учебного батальона в четверть голоса затянули незамысловатую песенку на мелодию общеизвестного «похоронного марша».
Итак! Тихо-тихо, в глубине строя рождалась песня…
Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Саааа-мый быыыыыст-рый саа-мооо-лет!
Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Ниии-кооог-даааа нееее упааа-дёёёёёт!
Затем уже вполголоса припев импровизированного «похоронного марша» подхватывался многоголосым хором остальной курсантской братии. И по училищному плацу все с нарастающей громкостью, но еще не очень наглой (чтобы не дай Бог, не долетело до ушей праведно-возмущенного комбата), неслось, с явным надрывом и показным драматизмом в голосе:
Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!
Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!
И опять тихо и мрачно, каменные выражения комично-бессовестных лиц, якобы трепетно внимающих каждому драгоценному слову обвинительно-уничижительной речи полковника. А на самом деле…
Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Саааа-мый быыыыыст-рый саа-мооо-лет!
Туууу! Стооооо! Че-тыыы-ре! Ниии-кооог-даааа нееее упааа-дёёёёёт!
Офицеры – командиры взводов и рот, стоящие в одном строю, рядом с нами, естественно слышали незамысловатые потуги на оригинальность, но активно не реагировали. Т.к. понимали, что процесс бесконечного и планомерного порева уже давно прошел «порог восприятия» и личный состав курсантских подразделений на все туго забил и драть его, мозги сушить, и регулировать непопулярными мерами – абсолютно бесперспективно.
Не чувствует личный состав «боли»! Не чувствует! Ни физической, ни моральной. Тем более, уже не кто-то в отдельности, а весь коллектив, устал от ежедневных процедур плановой «задрочки». Все, приехали!
Сейчас как раз наоборот, целесообразно резьбу чуть-чуть ослабить, т.к. ребятами сами в отпуск хотят. Поэтому именно сейчас сами курсанты были заинтересованы подтянуть просевшую успеваемость, спихнуть «долбанную» сессию и благополучно свалить в долгожданный отпуск. Сейчас лучше ослабить вожжи и пустить все на самотек. Парни уже не маленькие, не первый год учатся, задолжности по учебным предметам сами «распырхают» и все «хвосты» закроют в лучшем виде. Главное – им не мешать, на мозги не давить и лишний раз не дергать.
Пиночет еще долго чего-то бубнил, гневно потрясывая над головой списком убогих результатов по всем учебным программам, но его никто не слушал.
Все курсанты, и не только курсанты, но и офицеры, незаметно улыбались краешками губ, а из глубины монолитного строя почти в «тысячу штыков» тихо, но мощно, с переливами на многоголосую тональность, неслось надрывное и протестное…
Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!
Нааааааа-до быыы-ло поооо-ездом!
Ту! Сто! Че-тыыы-ре! Саааа-мый……
Итак. Воспитательные процедуры закончены, увольнения в город в очередной раз «наглухо» закрыли, чтобы все непременно осознали, что «так жить» нельзя, что озабоченное и возмущенное командование этого не потерпит, что надо напрячься, взяться за ум… И мы двинулись учиться дальше, набираться ума-разума.
А в запредельной синеве чистого уральского неба серебристый самолет все дальше уверенно чертил пушистую белую линию инверсионный след. Куда летит? Куда несется? А какая собственно разница?! Эх, красота! Пока Пиночет «массажировал мозги», далеко авиалайнер улетел, почти за горизонт.
Ящиков с нескрываемым восторгом поглядывая на летящий самолет, выдал незамысловатое четверостишие, подслушанное у старшекурсников.
Белоснежный лайнер «Ту»
Развалился на лету
Потому что из ВАТУ
Выпускают «х*ету»!
p.s. ВАТУ военное авиационно-техническое училище
Самокритично, ничего не скажешь. Ладно, как ни крути, а пора за голову браться. Действительно, сессия на носу, а у нас куча лабораторных занятий не закрыта, семинары завалены, и коллоквиумы в загоне! Пора бы и спихнуть чего. Все, решено, беремся за ум! Вот прямо сейчас и беремся! И начинаем старательно учиться, конспектировать лекции, заниматься на самоподготовке, а не спать, писать письма на родину, играть в домино и карты и…
А как учиться, когда на супермегасерьезной лекции по «Истории КПСС» в огромной аудитории из рук в руки гуляет старая, желтая и откровенно засаленная бумажка с «вековой мудростью», трепетно хранимая и передаваемая из поколения в поколение. А на ней корявым почерком выведены нетленные строки неизвестного автора…
ИКАР
Согласно древнему поверью,
Случилось это в старину.
Когда Икар сидел с Дедалом
На жутком острове, в плену.
Когда кругом враги шныряют,
Нужны тут хитрость и обман.
И вот отец и сын решают
Бежать, чрез пятый океан.
Икар на скалах птичьи перья
Для крыльев будущих собрал.
Дедал же, как гласит поверье,
Пчелиным воском их скреплял.
Проходит времени немного,
Готовы крылья для двоих.
И вот небесная дорога
Открыла свой простор для них.
Махая лёгкими крылами,
Они в неведомый полет!
Над островами и морями
Неслись все дальше и вперед!
Еще тогда, расправив крылья,
Икар впервые напевал:
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью...».
Мотив тот, нынче маршем стал.
Полет Икара и Дедала
Открыл небесное житье
И авиации начало!
И продолжение её!
Икар забыл про дисциплину,
Нарушил грубо НПП. (НПП - наставление по полетам)
А это ведь в делах старинных
Вело к воздушному ЧП.
Он от маршрута отклонился
Вираж у солнца у закрутил.
Тут воск на крыльях растопился
И вниз, пилот «заштопорил»
Но, не имея парашюта
На скалы острые упал.
Тут на какую-то минуту
Настал трагический финал.
Сквозь зубы сплевывая воск,
Икар сказал, смежая веки:
«Да, видно, в этом роде войск
Бардак останется навеки?!»
И с той поры его заклятье,
Как неизбежное проклятье
Над авиацией висит
И всем делам ее вредит.
То техник после полбутылки
Забыл заправить самолет.
То вместо выпуска закрылков
Вдруг летчик, шасси уберет.
То «бочку» крутит над домами,
То пролетает под мостом.
То падают машины сами,
И пассажиров бьют при том.
Нам это все небезразлично,
Ведь мы живем в машинный век,
Когда летает самолетом
Почти что каждый человек…
Икар с Дедалом два пилота
Первопроходцы! Молодцы!
Всегда почтим за труд, за смелость
Мы их, достойные сыны! и т.д. и т.п.
…что-то так, полную версию стиха, история не сохранила. Есть предположение, что папирус с первоисточником сгорел во время общеизвестного пожара в Александрийской библиотеке.
Какие лекции?! Какие конспекты?! Когда сие великое творение надобно срочно скопировать, чтобы трепетно сохранить и торжественно передать следующему поколению авиаторов.
Так вот, упирая на учебные процессы и на службу войск караулы, наряды, хозработы и прочий рабский и бесплатный труд, руководство училища напрочь упускало из вида такие немаловажные моменты, как развлечения. Да-да, элементарные развлечения. С развлечениями в училище был откровенный напряг.
Ученые-биологи, зоологи, психологи и прочие «…ологи» и те регулярно ломают свои умные головы, решая немаловажную проблему: как же озадачить диких зверей в зоопарке, чтобы они хоть чем-нибудь занимались на досуге, а не впадали в гарантированную депрессию, которая неминуемо наступает вслед за элементарной скукой.
И ведь решают же, при небольшом желании и маломальской выдумке. Белые мишки в бассейне купаются, обезьяны на трапециях болтаются, слоны красками рисуют, дельфины перед детьми выступают, лошади малышню катают, кролики размножаются и т.д. Вороны бездомные и те себе что-то придумывают: собак и кошек подразнить, на крышах покататься как на горках американских, да спереть чего-нибудь успешно. Ну, чем не развлечения?!
А курсантам военного училища почему-то была отведена роль пассивных наблюдателей за активной жизнью, которая в этот самый момент проходит мимо, бурля и переливаясь всеми красками за колючей проволокой внешнего периметра военного училища. Шутки шутками, но постоянная изоляция от внешнего мира просто угнетала
Телевизор – 35 минут в день на просмотр программы «Время». Потом еще появился «Прожектор перестройки». Аллилуйя! По воскресеньям «Служу Советскому Союзу» и все!!! *здец! Шикарно, не так ли?!
Про репертуар училищного клуба вообще постараюсь промолчать, ибо «Чапаева» посмотрел 17 раз, «Юность Максима» - 14, «Броненосец Потемкин» - 12, «Ленин в Октябре» - 11 раз. Комментарии излишни!
Чтобы курсанты «не скучали», по субботам после окончания учебных занятий проводилась «еженедельная половая жизнь», по воскресеньям – праздничная эстафета на три километра или не менее «праздничный» марш-бросок на шесть, а то и на «червонец» с оружием и противогазом. Обалдеть, какой праздник!
Честно говоря, понятие «праздник» в гипертрофированных умах армейского начальства приняло какую-то откровенно выраженную садистскую направленность. Ничего себе ПРАЗДНИК?! Сбивая ноги в кровь, месить сапогами раскисшую от дождя глиноземную почву или глотать пыль, умирая от жары и потея, – в зависимости от погодных условий, «спортивный праздник» состоится при любой погоде. А на финише некоторые ребята еще и обильно поблюют желчью в ближайших кустах. Для усугубления «праздничного» настроения, не иначе.
Зимой, естественно, отдельный праздник: кросс на длинные дистанции на тяжеленных сучковатых «дровах» с неожиданным названием «лыжи». Тоже удовольствие весьма сомнительное и плохо забываемое. До сих пор иногда по ночам снятся такие замечательные праздники, когда с тоскливым восторгом обреченного я выхожу на «старт», принимая привычную позу «бегущего египтянина»! Внимание! Марш! …в это время спасительно звонит будильник – пора вставать на работу! Уф! Лучше на работу, чем на лыжный кросс на 10 км с грузом на ногах в виде лыжных пиломатериалов и с кривыми палками в руках, да еще и с оборванными ремешками…
И самое любимое «развлечение» в зимнее время года – это долбить толстенный лед в мороз 30 и ниже. Долбить до состояния идеального асфальта!
Порядком утомившись от этих «развлечений», курсантская братия стала искать приемлемую альтернативу, чтобы не сойти с ума от скуки, планомерно переходящей в «тоску беспросветную». Мы сами создавали повод хоть немного улыбнуться и слегка повеселиться на кратковременном досуге.
Скажу сразу, наши развлечения были достаточно специфичными и несколько выходящими за рамки общепринятых. Поэтому некоторым гражданам понять такую «развлекуху» будет проблематично. Но, как упомянул общепризнанный теоретик марксизма-ленинизма Карл Маркс, «Бытие определяет сознание!»
Так как мы жили в условиях строгой изоляции от соблазнов нормального общества, а также под гнетом ежедневного морального и дисциплинарного прессинга, то и развлечения были, соответственно, несколько своеобразные.
Относительно свободное время для курсантов наступает лишь после долгожданной команды «Отбой» и убытия дежурного офицера домой.
Воруя у себя же, любимого, возможность поспать и восстановить потрепанные силы, мы всячески пытались найти любую возможность повод для того, чтобы немного развлечься, испытать прилив позитивных эмоций и позубоскалить.
Вот, например, несколько разновидностей незатейливых безобразий, с многообещающими последствиями, но вполне доступных для быстрой реализации. Итак.
Берется обычная стеклянная бутылка из под лимонада (во времена развитого социализма в государстве не было пластиковых бутылок) и наполняется водой из под крана.
Бутылка с водой затыкается ветошью (куском портянки или вафельного полотенца, носовым платком) и аккуратно вставляется в сетку кровати второго яруса непосредственно над физиономией сладко посапывающей жертвы фигуранта, так сказать, сладкой мести или просто нечаянно попавшего «под раздачу» ничего неподозревающего парня. Ничего личного, поверьте на слово.
Под действием водички тряпка постепенно намокает (в строгом соответствии с эффектом смачивания из курса физики), и вода начинает понемногу подкапывать на лицо курсанта. Сначала подкапывает очень редко и по чуть-чуть. Затем все активней.
В первое время «жертве» снится, что ему на лицо села какая-то хрень. Не приходя в сознание, спящий начинает вяло отмахиваться «от назойливой мухи», постепенно – все активней, подключая мимику лица.
Картина уморительная, поверьте на слово! Хваленый мим Джим Керри рядом не валялся! Кстати, при желании можете попробовать на каком-нибудь знакомом или на близком родственнике.
Затем, водичка начинает подкапывать все сильнее, безжалостно заливая лицо и кровать «жертвы». Неожиданно промокший курсант вынужден проснуться и, что характерно, не в самом добром расположении духа, поверьте на слово.
И вот парень с омерзением осознает, что ему на лицо капает какая-то противная да еще и мокрая, жидкость?! Что за дрянь?!
Так как сознание человека, крепко спящего еще каких-то пару минут назад, как правило, отказывается адекватно анализировать сложившуюся ситуацию, то в зависимости от состояния нервной системы, возможны несколько путей решения возникшей проблемы:
1) наплевав на источник внешнего раздражения, курсант натянет одеяло себе на голову, изолируя «морду лица» от неприятного воздействия капающей водицы и героически проспит в неудобном положении до самого утра, проснувшись в приличной луже и во влажном белье;
2) разумно предположит, что у его соседа сверху (спящего на втором ярусе кровати) случился несанкционированный приступ обильного энуреза. На основе столь неприятных умозаключений, искренне возмущенный, двумя ногами даст мощного пинка в провисшую сетку кровати второго яруса;
Опять же, в зависимости от направления силы двух пяток «соседа снизу», мирно спящий и ничего не подозревающий «сосед сверху», внезапно подлетал под самый потолок казармы и, частично проснувшись в момент катапультирования, причем, в состоянии «невесомости» в наивысшей точки полетной траектории, с ужасом осознавал, что под действием силы гравитации, неизбежно летит вниз «в бездну». А «это» очень «страшно»! Особенно, спросонья, когда мозг еще о не проснулся и организм функционирует только на инстинктах самосохранения, прописанных где-то на генетическом уровне.
Итак, свободный полет, паника, крики, вопли и все такое… весело! Иногда, в процессе приземления, некоторые наиболее легковесные экземпляры, «прописанные» на втором этаже кровати, пролетали мимо койки и приземлялись на пол. Тогда уже начинались разборки из серии изысканного политеса:
– Ах ты, скотина! Ты что творишь, говнюк?!
– А ты, зассанец! Завяжи член морским узлом, а то вся кровать мокрая…
Но, как правило (это показывала регулярная практика подобных полетов и последующих разборок), до открытого столкновения дело никогда не доходило и в результате, никто из ребят не обижался.
3) ОСНОВНОЙ ВАРИАНТ развития событий: постепенно просыпающийся фигурант запланированного развлечения, подвергнувшийся несанкционированному потопу «сверху», спросонья в темноте спального помещения, скупо освещенного дежурным светом, начинал искать источник с «живительной влагой». В конце концов курсант обнаруживал висящую над собой фигню, потянув за которую он неизбежно вытаскивал ветошь и откупоривал бутылку. В качестве бонуса за призовую игру на него сразу же изливался щедрый водопад. Вставай, приехали!
После незапланированного душа, вдоволь пометавшись по спальному помещению в приступе бессильной ярости и праведного гнева, и не обнаружив явного виновника ничего не оставалось как снять мокрые спальные принадлежности и перевернув матрас на сухую сторону, быстренько падать в койку. Чтобы доспать положенное время, оставшееся до утренней зарядки.
Вы удивитесь, но именно в этот момент сон наиболее сладкий и умиротворенный. Т.к. погружаясь в блаженную нирвану, мокрый курсант с упоением и восторгом тщательно прикидывал и досконально просчитывал: какие именно «заслуженные кары» он устроит в следующую ночь, обрушив справедливое возмездие на всех и каждого, кто мог быть причастным к сегодняшнему «заплыву» хотя бы теоретически.
То, что пострадавший мог ошибиться и «наказать» невинного, обычно никого не волновало, ибо игра тянулась бесконечно и под ее раздачу рано или поздно попадали все ребята, без исключения, включая и того, кто ее начал первым.
Развлечения и мелкие пакости могли носить и воспитательный характер. Так еще на первом курсе одному сержанту-зазнайке вылили в сапоги пол-литра дефицитного клея ПВА. Жалко конечно (в смысле, клей ПВА жалко), а что делать?! Надо же донести до человека, что он не прав и сплоченный воинский коллектив подобное положение дел безропотно терпеть не намерен.
В результате сержант пересмотрел отношение к жизни и стал вменяемым человеком. Доброе дело? Безусловно.
Особо упрямым и патологически туповатым приходилось время от времени повторять нечто подобное, т.к. процесс планомерного воспитания сержантского состава роты прерывать негоже, а то «звездная» болезнь может выйти из под контроля и перейти в хронь. А это неправильно. Если человек оторвался от коллектива и фактически, гибнет на наших глазах, мы всегда готовы протянуть ему руку помощи или нассать в сапоги, вопросов нет. Кому как! Подход был строго индивидуален.
Выбрать тот или иной вариант «дружеского курса лечения» – добровольное дело каждого. Кто не понимал предупреждения, получал более радикальный курс интенсивной терапии, но без мордобоя, естественно. Нельзя собрата по оружию кулаком по физиономии прикладывать! В нашем арсенале были более доходчивые методы воздействия.
Зубную пасту на волосы почти не мазали – дефицит! Да и волосы коротко подстрижены. Эффект не тот, что в пионерском лагере в школьные годы.
Тем не менее шутили постоянно. Шутили, как могли, но всегда беззлобно. Петровичу из Пензы ночью на сапогах сделали три полоски белой краской. На утреннее построение он вышел в армейской обуви гламурной модели «а-ля-Адидас». Вся 4-я рота с восторгом пропела.
– Адидас! Три полоски!!! (на мотив песни «Учь-Кудук» популярной тогда группы «Ялла»)
Знатному храпуну Вите Копыто время от времени надевали на кончик носа спичечный коробок. И крепко спящий Витя максимально использовал богатую мимику лица, пытаясь, не прерывая сладкого сна, снять с носа раздражающий предмет. Витя комично шевелил носом, старательно вытягивал губы в трубочку, непроизвольно хлопал ушами и т.д. и т.п. А вся казарма, сгрудившись вокруг Витькиной койки, тихо давилась от хохота, дабы наш общепризнанный «храпящий мим» не проснулся и концерт «по предварительным заявкам» не закончился.
Однажды Витю вынесли в технический коридор вместе с кроватью и поставили в спорт-уголок. Проснувшись в «незнакомом» месте, Витя долго осматривался по сторонам, удивленно протирая глаза. Перед тем как Витя все же решился слезть с кровати, он долго и жалобно кричал.
– Люди! Где Вы?! Где я?!
Снимали спящих ребят со второго яруса вместе с койками (в целях экономии жизненного пространства койки в казармах ставились в два яруса) и ставили на пол. А теперь представьте: просыпается утром человек, привыкший по команде «Подъем» инстинктивно спрыгивать с высоты 160 сантиметров.
А сегодня пол-то рядышком! Удивительно, да?! Надо было видеть выражение лиц парней, «спрыгивающих» на пол с высоты 20 сантиметров. Изумление вперемешку с ужасом! Словами не передать!
Или аккуратно снимали кроватную сетку со спящим парнем на первой ярусе и перекладывали на второй. Тоже было неплохо! Утром, привычно свесив ноги с кровати, частично проснувшийся юноша с ужасом обнаруживал, что до пола «ой, как далеко».
– Ма-ма! Снимите меня отсюда!
Меняли сапоги у соседей по кроватям. Громила-богатырь в утренней спешке при команде «Подъем» за 45 секунд быстро натягивал сапоги на два размера меньше, подгибая пальцы и проклиная «усохшую за ночь» обувь. А коротышка с ножкой «от Золушки» выползал в строй на «взлетку» в противотанковых шкарах 46-го размера, тяжело волоча их по полу и рискуя ежесекундно выпрыгнуть из голенища.
Частично меняли форму одежды, аккуратно уложенную на табуретках возле кроватей. В результате поутру галифе надел свое, быстро нахлобучил пилотку, а гимнастерку 44-го размера, уже на бегу при экстренном построении, натянул «соседскую». Рукава по локоть, на груди гимнастерка не сходится, а другой, чуть ли не в «плаще по колено» и с рукавами, свисающими до пола, застегнув крючок воротника в районе своего пупка. Бравый солдат Швейк!
По ночам пугали суточный наряд. Например, в дальнем туалете ставили стул из «ленинской комнаты», брали плечики для одежды и с помощью ниток, иголок и запасной формы ХБ формировали фигуру (галифе пришивали к гимнастерке в единое целое), которую «сажали» на стул. А плечики, вставленные в гимнастерку через крючок светильника на потолке, привязывали веревкой к входной двери туалета и выкручивали лампочку электрического освещения.
Посреди ночи полусонный дневальный шел в туалет – осуществить плановую уборку. Нажимал на включатель, свет, естественно, не включался. Плюнув на освещение, курсант все равно открывал дверь, чтобы разобраться еще и с «перегоревшей» лампочкой. Веревка, привязанная к ручке двери, натягивалась и через крючок на потолке поднимала плечики, на которых висела бесформенная фигура.
А теперь представьте как душераздирающе орал дневальный по роте, увидев в полумраке туалета бесформенную фигуру, которая «прыгает тебе навстречу»! Громко орал! Некоторые ребята штанишки потом застирывали.
В условиях монотонных будней любое событие, выпадающее из однообразной череды, воспринималось как «веселуха». Мы сами искали развлечения. И чего мы только не делали! Пытливый ум способен много чего изобрести.
Пропускали брючной ремень галифе спящего парня через спинку кровати. Утром, по команде старшины автоматически схватив при «подъеме» штаны и ломанувшись с ними в коридор на «45 сек», курсанты вставали в строй чуть ли не вместе с двухъярусной кроватью.
Заколачивали двери прикроватных тумбочек, переворачивали звездочки на пилотках и «крабы» на шапках, перекручивали хлястики на шинелях в виде пропеллера. Короче, веселились, как могли, чудили по любому поводу и без оного.
Чтобы пошутить над дежурным по классу, толкли и размачивали мел, пропитывая белой массой тряпку. В результате, малейшая попытка стереть надпись с учебной доски приводила к ее побелке …
Звонили «на тумбочку дневального» и «измененным офицерским» голосом отдавали строгие указания: какому-либо курсанту срочно явиться в кабинет командира роты, комбата, начальника особого отдела (жестокий вариант). Могли поднять роту по тревоге (прокатывало только на 1-м курсе), вызвать курсанта на КПП к «беременной девушке, которая ждет двойню» от счастливца и т.д. и т.п.
Заклеивали листы в конспектах, зашивали рукава в шинелях и на кителях, штанины у галифе. В столовой в кружку с чаем могли капнуть «синьку», «йод» или «зеленку». Потом пару дней надо было держать рот «на замке и играть в молчанку»: десны и передние зубы «жертвы» были соответствующего цвета.
В середине конспекта по нетленному марксистко-ленинскому наследию могли написать неприличное слово и обвести его в красивую рамочку. Что при последующем контроле приводило в неописуемый «восторг» офицера кафедры ППР. Такое всплывало?! Обалдеть! Контрреволюция, одним словом! Слава Богу, что на дворе был не 37-й год!
В общем, чего только не вытворяли! Но у нас есть смягчающие вину объективные обстоятельства.
Дотошные ученые на основе скрупулезных исследований и многократных опытов пришли к однозначному выводу: «Развлечения присущи только тем представителям животного мира, которые обладают интеллектом!» То есть мы ежедневно на практике опровергали утверждение Пиночета, что «Курсант существо аморфное, которое обладает примитивными инстинктами: пожрать, попить поспать, размножиться! Наличие интеллекта и здравого смысла в его действиях не выявлено!»
А вот и фигушки! Читайте научные труды, дорогой товариСТЧ Пиночет! Если животная особь пакостит всем окружающим и себе подобным или пытается хоть как-то разнообразить ежедневный быт созданием нехитрых развлечений, значит, – она разумна! А уж мы пакостили?! Пффф!
Пакостили от души, повсеместно и ежечасно, но всегда беззлобно, видит Бог. Более того, готовность в любой момент самому стать объектом для чужой шутки, пусть, не всегда корректной, а зачастую, и на грани фола, а также отреагировать на нее достойно, очень ценилась в мужском коллективе.
Нельзя быть дурачком, озлобленным на каждого и на весь окружающий мир. Надо уметь посмеяться не только над товарищем, но и над собой, любимым. А это совсем непросто!
Именно под воздействием подобных дружеских шуток закаляется характер настоящего мужчины. Великодушного и толерантного, умеющего оценить шутку и простить, не прибегая к злобному мщению. В незамысловатых играх и подколках формировалась терпимость и воспитывалась железная выдержка...
160. Шлагбаум
В армии всегда любят создавать всякие сложности и какие-нибудь препятствия, чтобы потом героически их преодолевать.
Зачастую представители командования выдумывают все новые и новые мерзопакости, как правило, почему-то забывая, что Земля круглая, «за углом» все непременно встречаются. Ведь в нашем мире все события взаимосвязаны в единую цепочку и твой посыл, выпущенный якобы «в никуда», сделав полный круг, обязательно вернется к тебе же, любимому.
И есть, обязательно есть всеобщая справедливость – состояние гармоничного равновесия, которое всегда восторжествует, вернувшись в исходное положение независимо от степени первоначальной разбалансировки. Все и всегда обязательно вернется в состояние тишины и устойчивого покоя. (кстати, в науке подобный процесс успешно смоделирован колебательным звеном второго порядка)
Вера в это, наверное, и есть основа всех существующих религий. И, хвала Богу, что для поддержания своего непоколебимого авторитета, величия и могущества, он любой негатив, исторгнутый в пространство и в общество, возвращает именно на того мудака, что его учинил.
Путь к училищу ВВС из города был не очень близкий. От автобусной остановки с названием «Авиаучилище» до ворот КПП протянулась добротная асфальтированная дорога порядка 800 метров.
По одну сторону дороги за идеально подстриженными кустами акации тянулся автомобильный полигон, где мы постигали азы вождения, а чуть далее, в непосредственной близости у КПП располагался живописный пруд с красивыми плакучими ивами.
По другую сторону дороги – огромный автопарк, склады ГСМ (горюче-смазочные материалы). И у самого КПП размещалась стоянка легковых автомобилей для сотрудников училища, так как въезд частного автотранспорта на территорию воинской части был строго запрещен. Все было достаточно ухоженно, красиво и очень функционально.
Но вот однажды в училище появился новый полковник. Назовем этого офицера … полковник Звездунов. Его перевели из самой Москвы на должность заместителя начальника училища. Должность безмерно высокая, как по статусу, так и по солидным возможностям, – но не для столичной штучки. Вероятно паркетный шаркун посчитал это назначение ссылкой, которую необходимо перетерпеть как страшный сон, чтобы получить соответствующую запись в безупречное личное дело. А по отбытии трудовой повинности на задворках империи, с триумфом вернуться в Москву на вышестоящую ступеньку иерархической лестницы.
И был этот полковник Звездунов очень неприятным человеком. Заносчив и гневлив безмерно, постоянно срывался на крик по всякому поводу и без повода.
Приехав на службу как-то утром, он с удивлением обнаружил, что все места на училищной автостоянке уже заняты, и его новенький ВАЗ-2108 не может найти достойное место в соответствии с «заоблачно высокой» должностью своего хозяина.
Раздражаясь и накручивая самого себя, Звездунов немедленно вызвал дежурного прапорщика по КПП и потребовал самый подробный отчет по каждому автомобилю, находящемуся на училищной стоянке. Чья машина, ФИО, звание, должность.
Естественно дежурный прапор исчерпывающую информацию дать не смог, чем еще больше разозлил заместителя начальника.
В результате, полковник Звездунов начал первый рабочий день с того, что приказал составить список всех машин на стоянке и установить их владельцев.
– Срок до обеда. Список мне на стол!
Бросив машину у ворот КПП, раздраженный полковник пошел в штаб, по пути цепляясь до всех и до каждого, срываясь на визгливые крики.
Приказы начальства, чего греха таить, могут обсуждаться, но неофициально. Более того, зачастую, комментируются подчиненными чаще всего нецензурно. Тем не менее, выполняться они должны точно и в срок. Еще до обеда на столе у беснующегося полковника лежал список всех автовладельцев.
Углубившись в его изучение, Звездунов вскоре обнаружил, что наряду с автомобилями офицеров и прапорщиков на стоянке находятся машины служащих Советской армии, то есть гражданского персонала. А также машины близких родственников, на которых служащие СА ездили только по доверенности, не имея самих машин в собственности. Предполагаю, что нормальным жителям планеты Земля сей факт ни о чем не говорит, но для полковника Звездунова это была зацепка для реализации гнусного маневра. Озабоченный нерациональным использованием автостоянки училища, полковник принялся «махать шашкой», то бишь, авторучкой, активно расчищая место для персональной машинки.
Полковник Звездунов срочно издал «гениальное распоряжение», в прямом смысле, оскорбительное для гражданского персонала военного училища. В категорической форме он запретил служащим Советской армии ставить свои машины на общей автостоянке. В число персон «нон грата» попали преподаватели кафедры математики, физики, химии, иностранных языков, мастера войскового ремонта и производственного обучения. А также персонал медсанчасти, работники столовой, библиотеки, клуба, секретной части, телефонисты, слесари и т.д.
Люди, занесенные в «черный список», естественно и справедливо возмутились: их причислили ко второму сорту. Обратились за разъяснением к начальнику училища. Генерал всех принял, выслушал обоснованные претензии и обещал разобраться.
Генерал был мудрым человеком и не хотел с первых дней подрывать авторитет заместителя, неожиданно навязанного из Москвы. Наш старик решил дать полковнику Звездунову шанс самому исправить грубую ошибку и найти более разумный путь в проблеме поиска места для парковки личного автомобиля.
Суть состоявшегося между ними приватного разговора мне, естественно, неизвестна, но генерал приказал изыскать равноценное место для стоянки автомобилей гражданского персонала именно Звездунову или вернуть все на круги свои.
Полковник оказался безмерно заносчив и отступать не стал, а начал издавать все новые бредовые указания, которые лишь усугубляли сложившуюся ситуацию, вызывая новые обиды. А именно: Звездунов определил, что выселенные со стоянки машины можно ставить вдоль подъезной дороги к училищу, но на удалении 200-т метров от КПП то есть напротив ворот автопарка училища.
Этим он сразу создал проблему для грузового автотранспорта, выезжающего с территории автопарка на перегруженную дорогу. После пары заторов и поцарапанных машин, представители гражданского персонала стали демонстративно игнорировать распоряжение Звездунова и парковались на общей автостоянке.
В ответных мерах неугомонный Звездунов дал строгое указание наряду по КПП выявлять злостных нарушителей, составлять подробные списки и предоставлять ему. Ежедневно.
За нарушение трудовой дисциплины и невыполнение распоряжений командования часть служащих СА лишилась премий, а отпуск неким волшебным образом подвинулся в сторону глубокой осени и ранней зимы.
Наряд из числа курсантов также не горел желанием «сдавать» преподавателей и просто хороших и порядочных людей, обиженных полковником. Дневальные по КПП пытались саботировать «мудрые» приказы заместителя полковника Звездунова, который завоевал всеобщую неприязнь и презрение со стороны гражданского персонала училища, офицеров и прапорщиков.
Дальше – больше, бесноватый полковник приказал поставить дополнительный шлагбаум, который должен надежно перекрыть дорогу к училищу именно напротив ворот автопарка и отсечь несанкционированный проезд для автомобилей гражданского персонала непосредственно к КПП. Почертив мелом демаркационную линию, Звездунов злорадно хихикал.
– Ничего, не бары какие. 200 метров ножками прогуляются.
Сказано сделано. Денег на создание шлагбаума, естественно, никто не выделил. Как всем известно, в армии все делается исключительно собственными силами и за счет внутренних резервов.
Срочно сформировали бригаду «Ух!» из курсантов-«рецидивистов», сидящих на внутренней гауптвахте, и в кратчайшие сроки возвели опорные столбики для будущего шлагбаума.
По мере надобности, чтобы заменить освободившихся «на волю» работников, в соответствии с окончанием срока заключения, желая всячески угодить новому заму, комендант Голдуров периодически подлавливал необходимое количество курсантов в буфете при покупке печенья и компота за «неотдание воинской чести». То, что честь у человека одна и отдавать ее никто не обязан, в отличие от воинского приветствия, подполковник Голдуров так и не удосужился ни осознать, ни тупо запомнить. Мудак, короче, что с него возьмешь?!
Так вот, опорные стойки и поворотный механизм для шлагбаума смонтировали довольно быстро – всего за неделю. Противовес нашли на училищной свалке. А вот с «палкой», перекрывающей дорогу, вышла непредвиденная заминка. Не находилось трубы необходимой длинны, способной качественно перекрыть дорогу с двусторонним движением. «Палка» должна быть не просто длинная, но и упругая, дабы не прогибаться под своей же тяжестью. Не было ничего достойного на училищной свалке и все тут.
Самолично контролировавший строительство «архиважного стратегического объекта», Звездунов раздраженно топал ногами и брызгал слюной, требуя немедленно изыскать, найти «где хотите», выменять, украсть, сварить, родить, наконец, но завершить строительство шлагбаума.
Изыскали, нашли, родили, обошлось без воровства – и то радует. На учебном аэродроме мирно стоял списанный вертолет Ми-6. Это такая большая тяжелая винтокрылая машина с колоссальной грузоподъемностью, которая поставила много мировых рекордов по грузоподъемности на немыслимые высоты и часто использовалась, как безотказный высотный подъемный кран. Кстати, Останкинская телебашня стоит именно благодаря виртуозной работе вертолетов Ми-6. Вот именно с него и сняли лопасти несущего винта. Длина их оказалась именно «то, что надо» и даже с избытком.
Лопасть вертолета сложна по своей конструкции и рассчитана по всем законам сопромата. Она очень упругая, легко гнется, подпружинивается от нагрузки и всегда возвращается в исходное положение – настоящий шедевр конструкторской мысли.
Взяли одну такую замечательную лопасть от МИ-6. Распустили вдоль. Отбросили лишнее. Обрезали по расчетной длине. Просверлили. Где надо, подпилили. Нацепили противовес. Накрасили яркие запрещающие полоски и… нате вам, товариСТЧ неугомонный полковничек – шлагбаум готов.
Но тут опять нестыковка: кто будет этот шлагбаум закрывать и открывать?! Сначала столь почетную обязанность полковник Звездунов возложил на дежурного по автопарку, но данная идея как-то не прижилась. Дежурному прапорщику из автослужбы надо выписывать многочисленные путевые листы, выпускать машины, проверять их готовность к выходу, контролировать исправность техники и прочее, прочее, прочее… и еще одновременно каждую минуту бегать открывать и закрывать шлагбаум?! Нереально.
Оставить границу на «автопилоте», чтобы каждый подъехавший, мог выйти из машины и самостоятельно подняв шлагбаум, проехать за него, Звездунов категорически запретил. А то вдруг несознательный народ будет вероломно просачиваться за шлагбаум, занимая драгоценные места на автостоянке?! Нельзя! И полковник приказал навесить на шлагбаум амбарный замок.
А кому вручить ключ? Вот проблема. Прапорщики из автопарка категорически отказались от неожиданной чести, ссылаясь на катастрофическую занятость. Персонал автослужбы организованно и дружно пошел на открытый конфликт, грозящий перерасти в военный мятеж. Прапорщики выразили общую готовность получать ежедневные дисциплинарные взыскания и в случае чего – уйти со службы, но не летать сраным веником между воротами автопарка и проклятым шлагбаумом. Начальник училища их полностью поддержал и в категорической форме предложил своему заместителю оставить персонал автопарка в покое.
Звездунов крепко задумался. Вводить новый пост ему не позволил генерал. Потому как в соответствии с табелем поста надо строить будку, оборудовать ее средствами связи, подводить электричество, утеплять и т.д. В идеале, пост получается круглосуточным, а это значит каждый день отрывать трех курсантов с занятий. Тут, однозначно, возмутился заместитель генерала по учебной части – всеми уважаемый кандидат технических наук полковник Архипов. Зампоуч надавил авторитетом и Звездунов опять откатился на исходные позиции.
Но полковник Звездунов оказался тот еще фрукт. Он опять «рубанул шашкой» и возложил обязанности открывать шлагбаум на суточный наряд по КПП.
Представьте, на КПП заступает прапорщик и три курсанта, которые обеспечивают проверку пропусков у лиц, пересекающих линию охраняемой зоны, открывают ворота для проезда автомобилей, в двухэтажном здании КПП поддерживают чистоту и порядок, а так же - порядок на прилегающей территории. И ко всему этому, им еще навесили шлагбаум, находящийся на удалении 200-т метров. *здец!
То есть, увидев, что у шлагбаума остановилась машина, одному из парней надо хватать ключи и бежать за 200-ти метров, дабы, поковырявшись в замке, открыть полосатую длинномерную хрень. Проторчав «час пик» – основное время, когда все прибывают на службу или вечером разъезжаются по домам (это может быть и дождь и снег и лютый мороз), надо вернуться обратно и встать на ворота КПП.
Учитывая, что в течение дня машины шныряют нескончаемой вереницей, то уже другому «счастливцу», чья очередь открывать «долбанный» шлагбаум, приходится бежать. И так целые сутки, согласитесь «не слабо».
Наряд на КПП стал «проклятым» местом. Мы выматывались на нем «мама не горюй». Проще один раз пробежать кросс по пересеченной местности на 6 км. с любимым автоматом Калашникова или сходить в караул, чем сутки бесконечно летать «шустрой савраской» к шлагбауму и обратно.
В основной массе, офицеры училища ВВС – хорошие и порядочные люди. Видя мучения подопечных курсантов, они пытались хоть как-то облегчить нашу участь. Кое-кто тайно откопировал ключ от замка и скрытно, чтобы не увидел полковник Звездунов, самостоятельно отпирал и запирал его, стараясь лишний раз не дергать задрюканный наряд по КПП. Кое-кто из офицеров, отъезжая с автомобильной стоянки от КПП, подсаживал в машину дневального курсанта. Некоторые офицеры, выйдя за ворота училища, подолгу ждали своих сослуживцев и выезжали с автостоянки небольшими колоннами, чтобы всем вместе проскочить за одно открытие ненавистного шлагбаума.
Больше всего радовали владельцы переднеприводных машин ВАЗ-2108 и ВАЗ-09. Так получилось, что когда монтировали шлагбаум, его опорные стойки оказались несколько высоковаты, и такие машины как «Жигули»-08-09 серии, когда в них набивалось по 4–5 человек, аккуратно проезжали прямо под лопастью шлагбаума, чуть-чуть ее не задевая. «Восьмерки» и «девятки» с одним или двумя пассажирами упирались крышей в лопасть шлагбаума, буквально, на один сантиметр и проехать самостоятельно уже не могли. Тогда один из пассажиров выходил и прикладывая небольшое усилие, легко оттягивал вертолетную лопасть вверх, давая возможность машине проехать под шлагбаумом. Затем отпускал лопасть и она возвращалась в исходное положение.
Столь незамысловатыми способами нормальные офицеры и прапорщики училища пытались сократить время томительного ожидания у вечно закрытого шлагбаума, пока уставший за день от бестолковой беготни курсант с ключами дойдет от КПП.
161. Высшая справедливость
Когда чаша заслуженных проклятий, изрыгаемых в адрес полковника Звездунова, наконец, переполнилась, случилось следующее.
В строгом соответствии с утвержденным распорядком дня, один из дневальных по КПП отправился на законный обед, а второго дневального вызвал дежурный по штабу. Именно в этот момент полковник Звездунов соблаговолил подъехать на личном автомобиле ВАЗ-2108 к своему ненаглядному творению – шлагбауму. Подъехал со стороны города.
Не вылезая из машины, полковник несколько раз призывно мигнул фарами и начал нетерпеливо ждать, пока с КПП прибежит дневальный «скороход» с ключами.
Подождал долго пока не дошло, что никто бежать не торопится. Звездунов опять помигал фарами и даже несколько раз нажал на клаксон. Эффект тот же – от здания КПП никто не отделился. Прищурив поросячьи глазки, полковник разглядел одиноко торчащую фигуру курсанта у ворот КПП, которая отчаянно размахивала руками, подавая непонятные знаки «а-ля-морская флажковая азбука».
Яростно чертыхаясь, Звездунов, не глуша двигатель, бросил машину на ручном тормозе и ворвался в здание автопарка. Не слушая рапорта дежурного прапорщика об отсутствии происшествий, полковник схватил трубку телефона и набрал номер КПП. Через пару секунд полковник услышал запыхавшийся голос дневального.
– Дневальный по КПП курсант Красносельцев.
– Мать твою так, эдак… и еще… вот так сто раз подряд! Почему никто не бежит открывать шлагбаум? Я уже целых пять минут тут стою, что за хрень?! Всех снимаю с наряда! Всех под арест на 10 суток… АААааааааа!!!
– Товарищ полковник, нет никакой возможности открыть шлагбаум. Я на КПП остался один и не могу покинуть вверенный пост.
– Как так ты… пииии-лядь один?! Ты что ухулел! Где остальные уроды?! Ыыыыы… всех сгною, будете до выпуска у шлагбаума жить! В Чуркестан служить поееееедеееетеееее… всеееее, твари!
– Товарищ полковник, курсант Белов, в соответствии с утвержденным распорядком дня, убыл на обед для приема пищи. Курсанта Шаповалова вызвал по телефону дежурный по училищу подполковник Колесников. Дежурный по КПП прапорщик Загорудько в данный момент находится в клубе, куда его срочно забрал замполит училища полковник Боргударов. Прапорщик Загорудько красиво пишет пером и тушью. Надо важный политический плакат писать. Вы так не нервничайте, товарищ полковник, скоро кто-нибудь вернется и сразу к Вам побежим. Откроем шлагбаум...
Полковник раздраженно швырнул трубку на рычаг телефона и продолжая грязно материться, выскочил на улицу. Подбежав к автомобилю, он неожиданно заметил, что лопасть шлагбаума перекрывает крышу автомобиля всего-то на жалкий сантиметр.
Злорадно ухмыльнувшись и предвкушая скорую расправу над дневальными по КПП, а заодно, и над дежурным по училищу, полковник Звездунов потянул вертолетную лопасть вверх. К его искреннему удивлению, лопасть легко поддалась, освобождая свободный проезд для автомобиля.
Если бы в салоне машины кто-нибудь сидел, вопросов нет: один тянет лопасть вверх, второй едет! Но не в этом случае. Звездунов был один на один со шлагбаумом. Шансы были равны и у того и другого.
Полковник быстро запрыгнул в машину и снял ручной тормоз. Затем, выскочив из-за руля, Звездунов подтолкнул ВАЗ-2108 под уклон в сторону училища и снова взялся за лопасть…
Далее… прошу внимания!!! Получив ускорение на поступательное движение от владельца, машина послушно двинулась под небольшой уклон в сторону КПП и сразу же уперлась кромкой крыши в вертолетную лопасть. А лопасть шлагбаума напряглась и немного выгнулась, подпружиненная весом автомобиля, ведь два противоположных конца лопасти были жестко закреплены на опорных столбиках. Один конец – поворотным механизмом, а второй висячим замком.
Видя незначительное препятствие для дальнейшего продвижения, полковник Звездунов подошел к шлагбауму со стороны машины, чтобы, приподняв лопасть, подтолкнуть автомобиль дальше под уклончик. А затем, отпустив вертолетную лопасть, быстро догнать мирно катящийся автомобиль и шустро запрыгнуть в салон.
Звездунов присел и осторожно приподнял изогнутую лопасть выше крыши автомобиля… …освобожденная лопасть под действием силы упругости разгнулась с чудовищной силой гигантской тетивы (а вы чего хотели, эти лопасти огромный вертолет в воздухе таскают вместе с грузами) и смачно ударила полковника Звездунова по голове.
Получив сокрушительный удар в лоб, полковник мгновенно выключился и его тельце, совершив замысловатый кульбит с переворотом, упало на асфальт.
Далее – «Скорая помощь», реанимация, диагноз – сотрясение мозга…
Кстати, ВАЗ-2108 никуда не уехал, так как освобожденная вертолетная лопасть, молниеносно вырубив владельца «Жигулей», мягко опустилась на крышу автомобиля и надежно зафиксировала на месте. Вот, в принципе, и все.
Хотя насчет диагноза: «сотрясение мозга» можно поспорить. Чтобы сотрясти мозг, его надо для начала иметь, что в случае со Звездуновым весьма сомнительно.
Круг замкнулся, справедливость восторжествовала. Недаром у славян существует великое множество мудрых пословиц. Вот например две из них:
«Не рой другому яму, сам в нее попадешь».
«Кто с мечем к нам придет, тот от меча и погибнет».
В случае Звездунова, вместо меча оказался шлагбаум.
Полковник Звездунов остался жив и здоров, но искренне надеюсь, что данное происшествие пошло ему только на пользу и заслуженный удар вертолетной лопасти навсегда сбил с него непомерную спесь.
В училище полковник не появлялся очень долго, но его отсутствие никого не особо тяготило и совсем не волновало, ибо: «По труду и награда!»
162. Телефон
В стенах училища каждый из нас испытал щемящее чувство невыносимой тоски по родному дому, родителям и близким, по прошлой жизни.
В 80-е годы прошлого века, такое чудо как обычный мобильный телефон отсутствовало. В казармах над «тумбочкой дневального» висели старинные аппараты времен зарождения телефонной эры, достойные занимать центральное место в музее ретро-техники.
Аппараты представляли убого-кондовую конструкцию с корпусом из тускло-блестящего металла, с неподъемной трубкой и вечно заедающим номеронабирателем. Слышимость была настолько отвратная, что проще докричаться в открытое окно до Луны, чем позвонить в соседнюю роту и внятно разобрать фамилию собеседника.
И самое гнусное, звонить по телефоном можно было лишь внутри училища ВВС. Все, приехали! За пределы колючей проволоки не удосужились протянуть длинные «медные руки». Облом!
А так хотелось услышать родной голос и поделиться первыми впечатлениями от пережитого, просто поплакаться. И услышать в ответ обнадеживающие слова от мамы или строгое напутствие от папы или... Даже нет, просто услышать теплый голос родного и близкого человека… Особенно нежный голос любимой девушки! И жадно слушать, слушать, слушать… абсолютно забывшись на время разговора, что между вами огромные расстояния, что она где-то там, в беззаботном прошлом, а ты где-то тут в отвратном настоящем…
Однако возможность поговорить по телефону «могла выгореть» лишь при очередном увольнении в город, которое надо еще заслужить, бывало, что своей кровью, в прямом смысле слова. А еще надо отстоять очередь на ближайшем междугородном переговорном пункте…
Давно известно, что разум, заключенный в строго ограниченные рамки, за высокие заборы и прочные границы, обязательно найдет лазейку! И мы находили.
Самовольные отлучки на тот же междугородний переговорный пункт – не самый лучший вариант, слишком рисково! Шанс «залететь» и попасться патрулю или любому праздношатающемуся офицеру из «враждебного» училища, размещенного на территории военного гарнизона были высоки. В результате – гарантированный арест с последующим продолжительным пребыванием в «уютной» камере на гарнизонной гауптвахте. Со всеми вытекающими последствиями, естественно. Поэтому наши парни активно прорабатывали, изыскивали и нащупывали менее «кровавые» варианты. И находили. А как иначе?! Пытливый ум всегда найдет лазейку!
В кабинете у командира 4-й роты стоял обычный и ничем неприметный телефон, но с выходом на город. Аллилуйя! Прочная железная дверь с простецким замком не стала преградой, и первый месяц любой желающий (после убытия дежурного офицера домой, естественно) мог беспрепятственно звонить себе домой при первом же душевном порыве. И все было расчудесно, пока календарный месяц неожиданно не закончился. Так всегда бывает. Раз – и все закончилось. И как оказалось, весьма некстати.
Взбешенный капитан Хорошевский, разбрызгивая желчь и яд во все стороны, метался перед монолитным строем роты. Нахрен гневно потрясал толстенной пачкой телефонных счетов за бесконечные услуги междугородней связи.
– Кто?! Кто… вашу мать… нахрен?!
Чего греха таить, т.к. несанкционированный «переговорный пункт» 4-й роты работал весьма напряженно, то и счет за междугородние переговоры был запредельный. Суммарная стипендия личного состава всей 4-й роты (144 курсанта) едва-едва покрыла внушительную цифру, скрупулезно посчитанную и записанную в графе «Итого».
Дабы исключить подобные сюрпризы на будущее и надежно перекрыть «канал утечки информации», Вова Нахрен пошел на радикальные меры. Он сменил убогий дверной замок на супермегахитрый и стал носить ключ от кабинета у себя на груди, повязав его на кусок прочной бечевки. Могу поспорить, что капитан Хорошевский ложился спать с ключом на шее. А также принимал душ, ванну и прочее. По ночам Нахрен тревожно просыпался в холодном поту и с громкими криками, нервно ощупывая волосатую грудь на предмет наличия «золотого ключика». А как иначе?! Счета за телефон, воистину, были золотыми! Еще парочка таких квитанций и можно смело покупать машину! (кроме шуток)
Итак. Дверь закрыта, телефон недосягаем. Капитан Хорошевский пообещал лично повесить за яйца каждого, чьи города малая родина то есть, совпадет с цифровым кодом на телефонных счетах. К тому же суточный наряд, который допустит несанкционированное проникновение «неустановленных лиц» в канцелярию роты будет образцово-показательно задрочен и бессменно провисит «на тумбочке дневального» до полного погашения счетов за телефон. Дела!
Но общаться с домом, ой, как хочется. Это же пуповина. Нельзя ее рвать! Тонкие невидимые ниточки, связывающие с родными и близкими, всю жизнь за нами тянутся, где бы мы ни служили, куда бы ни поехали. Это и есть родственные связи. И большая беда, когда они рвутся.
Методом коллективного мозгового штурма и на основе бесценной информации, случайно добытой при несении суточного дежурства в штабе училища в качестве посыльных и дневальных, мы пришли к обнадеживающему открытию: телефоны в штабе училища ВВС используются весьма активно и плодотворно, фактически, не замолкая. Включая междугороднюю связь. Оп-па! Вот это удача.
Ротные умельцы, имеющие за юношескими плечами весьма полезный опыт радиокружков, полученный в «Доме юных техников», из старого и безнадежно разбитого телефона быстренько сварганили достаточно компактный переносной вариант: облегченную модель (трубка, номеронабиратель и два провода), своего рода, прототип общеизвестной мобилы.
Незаметно проникая в штаб поздними вечерами в короткий промежуток времени от «после ужина», до «вечерней поверки» (исключительно в дни, когда дневальными по штабу стояли проверенные парни из родной 4-й роты, естественно) и подключаясь к телефонной линии в распределительной коробке на пыльном чердаке двухэтажного здания, можно особо не наглея, трепать языком, ни в чем себе не отказывая, в течение 5-15 минут.
Подключаться старались к двум линиям, проверенным опытным путем: к генеральской (начальник училища), т.к. его счета за телефон оплачивались начфином автоматически и без проверки «куда соизволил» позвонить САМ (служебная необходимость!) И к телефону «особиста», когда генерал был в отпуске.
К «особисту» подключались очень неохотно и чтобы не вызывать подозрение: «начальника в училище нет, а с его телефона болтают призраки?» С телефона «особиста» звонили весьма редко, лишь в крайних случаях, чтобы не нарваться на неприятности.
Но, тьфу-тьфу, благодаря мерам тщательной конспирации и разумной скромности в «длительности» общения, нас ни разу не запалили. И такая идиллия продолжалась где-то до 3 курса.
Однако после очередного летнего отпуска выяснилось, что некий неустановленный ухарь (не из нашей роты, однозначно), нагло подключается к телефонному кабелю в неизвестном нам месте и забивает «давно освоенный и взлелеянный» канал связи. Причем, именно «генеральский».
Что характерно, этот «некто» бессовестно болтал по телефону длительное время, ставя под угрозу само существование отработанного, устойчивого и абсолютно надежного средства общения. Непорядок!
Дружеские увещевания по телефонной трубке (в качестве «третьего лица») с убедительной просьбой радикально сократить время «плодотворного общения» до разумных пределов, не возымели никакого действия.
Пользуясь безнаказанностью и полной неуязвимостью, невидимый абонент нагло хамил, дерзко посылая всех и каждого на общеизвестный адрес и, как ни в чем не бывало, продолжал обсасывать по пятисотому кругу одни и те же заезженные новости со своей далекой подругой. А девчонка, противно хихикая и подобострастно поддакивая, безмерно гордилась своим возлюбленным. А как же иначе?! Весь он такой смелый, куда деваться?! Еще бы?! Юноша борзо отшил все вежливые просьбы типа: «быть человеком, войти в положение и освободить линию для других абонентов, чтобы люди успели пообщаться до наступления вечерней поверки». Не тут-то было!
В результате, все попытки наших ребят договориться полюбовно и справедливо установить символическую очередь на право «по-честному» подключиться к генеральскому каналу связи, заканчивались очередной порцией дешевого куража и полным нежелания искать компромиссы.
Рисковое время, проведенное на пыльном чердаке штаба, пропадало зря. В крайней степени раздражения ребята «ни с чем» возвращались в казарму на вечернюю поверку, страстно мечтая встретится с глазу на глаз с обнаглевшим конкурентом. Каждый мечтал вычислить этого хама и по-дружески (желательно, с ноги) доходчиво объяснить что «так делать не следоват». Эгоизм – нехорошее качество и все такое… Но, явных зацепок для идентификации «неизвестного телефониста» у нас не было.
А тот, явно, упивался своей безнаказанностью, «посылая» курсантов 4-й роты. Что за мудак?
В очередной раз удрученный Витя Копыто вернулся из штаба ни с чем. Бездарно проторчав около часа у вскрытой распределительной коробки, ему не удалось связаться с родным Пилопедрищенском и обсудить животрепещущую проблему из серии: «В своем письме ненаглядной Маринке он написал слово «люблю» 218 раз, а она в ответном лишь 73 и не больше?!» Разлюбила, что ли?!
Расстроенный Витя рухнул на койку, которая жалобно взвизгнула пружинами панцирной сетки. С надрывом в голосе, Копыто начал возмущаться.
– Вот сука, а?! Опять послал меня на хуль! Представляете?! Я ему вежливо и культурно говорю: «Мол, урод, освободи линию! Дай домой позвонить! Сколько можно *здеть об одном и том же?! Затрахал своей тупостью, пустобрех долбонутый! Не надоело еще?»
– А он?!
– Давай хамить и ругаться! Говорит: «Да, пшел ты в пинду! Буду разговаривать, сколько захочу!» И девка противозная на другом конце провода хихикает мерзопакостно, тьфу! Да еще и подзюзивает: «Какой ты Морозик у меня смелый! Правильно, так их всех! Не дадут важные проблемы обсудить. Подождут сколько надо, сейчас наша очередь! Ты первый пришел! Освободите линию молодой человек и не мешайте разговаривать! Мы обсуждаем личные темы с интимными подробностями!» Представляете, вот фифа?! Это я-то молодой человек?! Фрикаделька, етить… а туда же вякает! Блин, вот что за хер?!
Витя надул пухлые губы и принял вид оскорбленного интеллигента. Действительно, «молодым человеком» его еще никто не обзывал. Копыто смертельно обиделся и разошелся не на шутку.
– Чего греха таить, я сам люблю языком потрепать, но чтобы каждый вечер и по часу?! Эгоист хренов, наглухо канал связи забивает часами… Парни, начфин, точно, скоро задумается и к генералу прибежит с ненужными вопросами! Тогда нашим переговорам точняк *здец настанет! А если еще и номера с телефонных счетов за межгород за два года поднимут, тогда вообще полный «айсвайс контроль»! Мало никому не покажется. Отчислят, как миленьких. Мде…?! Как же его вычислить? По голосу – полный дятел, и говор какой-то… южный, мягкий. А еще они несколько раз упомянули Таганрог. Наверное, девка из Таганрога?! Он сегодня ее спрашивал: «Как вода в море? Еще купаетесь?!» Вот дубина, никакого инстинкта самосохранения! Сам попадется и нас засветит…
Комсорг 45-го отделения Серега Филин задумчиво почесал подбородок.
– Морозик, говоришь?! Значит фамилия этого ухаря не иначе, как Морозов?! Вот ты и вычислен, курсант Морозов! Из Таганрога значит?! Чудесненько. А другие подробности нас, в принципе, и не волнуют. Этого вполне достаточно. Витя, завтра в штабе 43-е отделение стоит. Вместе с тобой пойдем, на удачу, так сказать. Вдруг этот словоохотливый юноша, дундук невоспитанный, спирохета бледная, опять по своей подружке соскучится?! Ну, я ему урок вежливости и преподам, есть одна задумка! На всю жизнь запомнит, если сразу не обделается. Лишь бы пришел, родимый, на связь бы вышел! И чего можно ежедневно в уши несчастной девчонке вливать, а Копыто?! О чем ты со своей Маринкой чуть ли не каждый вечер трепешься?!
163. Канал правительственной связи
В назначенное время Витя Копыто и Серега Филин незаметно испарились из казармы и просочились в штаб.
Пока дневальный по штабу курсант 43-го к/о Егор Клинкеев стоял на шухере, ребята подключились к контактной группе распределительной коробки. И сразу же услышали в своей телефонной трубке знакомый голос неизвестного болтуна и его пассии. Разговор был в самом разгаре. Пацан восторженно и взахлеб – почти без пауз на вдох и выход, продуктивно грузил мозг далекой, но похоже, что весьма «недалекой» подружки. А та хихикала, восторженно охала и ахала.
Немного сосредоточившись и приняв грозную позу, курсант Филин с характерным металлом в голосе внятно и вкрадчиво выдал замечательный монолог. По свидетельству Вити Копыто, от услышанного у него самого пробежали мурашки по спине и противно запульсировало в районе персонального ануса, – настолько Серега был убедителен.
Кстати, по нашему всеобщему разумению, Сереге Филину следовало поступать в театральное, а не в военное училище. Впрочем, судите сами. Хорошо поставленным голосом комсорг Филин выдал следующее.
– Внимание! Курсант Морозов! Вы несанкционированно подключились к секретной линии правительственной связи! Содержание Вашего разговора и номер абонента в городе Таганроге зафиксирован на магнитной ленте в Центре безопасности секретной связи КГБ СССР!
«Ой, мамочки!» – испуганно всхлипнула девчушка на другом конце провода.
Усиливая эмоциональное давление, Филин продолжил.
– Немедленно прекратите разговор! Положите трубку телефонного аппарата на рычаги и срочно явитесь в «особый» отдел училища! Ордер на Ваш арест уже выписан! Машина из тюремного изолятора выслана! Скрываться от правосудия не имеет смысла! Добровольная явка с повинной и активная помощь следствию обязательно будет засчитана при вынесении справедливого, но сурового приговора…
– Ой, бля… пип-пип-пип…
Пацанчик бросил трубку. Наверное, обосрался и упал в обморок...
Услышав рассказ в красках и в лицах, мы подавились в приступе смеха, попытавшись представить реакцию незадачливых абонентов. Комедия с элементами трагедии! Смешно и страшно! Ну, Серега выдал! Ну, молоток! Не иначе, девчонка сейчас в Таганроге не спит, а сраной кошкой по квартире мечется, неминуемого ареста ожидая. А этот Морозов головой о стены долбится, причем, с разбегу… Ха! А чего хотели, деточки?! К вам неоднократно, по-доброму обращались: «Давайте жить дружно и соблюдать справедливую очередь и элементарные меры безопасности!» Не хотите по-хорошему, получите по-плохому!
На следующий день история с «секретной линией правительственной связи» получила неожиданное продолжение. Когда парни из 43-го классного отделения вернулись с дежурства из штаба, начался второй акт «мерлеаонского балета». Ребята принесли убогий телефонный аппарат времен матроса Железняка и Ф.Дзержинского. Периодически плача от смеха, они рассказали, что сразу же после ухода Филина и Копыто, к штабу прибежал плачущий «минус» (курсант первого курса) и размазывая по лицу слезы и сопли, пытался настойчиво выяснить месторасположение кабинета «особиста». Парень, реально, пришел сдаваться.
В руках у «изменника Родины» было «орудие преступления» – черный телефонный аппарат старого образца (эбонитовый, кто помнит) и кусок провода.
Дневальным по штабу пришлось приложить максимум усилий и актерских способностей, чтобы плачущим «минусом» не заинтересовался дежурный офицер по училищу или его помощник. Парнишка активно рвался в штаб с благой целью – написать явку с повинной.
Ребятам из 43 к/о стоило немало трудов, чтобы уговорить искренне раскаивающегося в «тяжком преступлении» курсанта-первокурсника, не привлекая постороннего внимания, вернуться в расположение своей роты и держать язык за зубами. Парни из 43-го принялись убеждать «преступника», что «на первый раз» он милостиво прощен, но взят на контроль и пристальное внимание соответствующих органов. Юношу, реально, трясло.
– Я больше не буду, честно! Мне сказали добровольно сдаться…
В результате долгих уговоров и убеждений, дневальные по штабу все же вложили в дурную головушку ревущему в три ручья пацанчику разумную мысль, что на будущее надлежит вести себя более скромно. Надо всемерно уважать старших и более опытных товарищей, а также внимательно и с благоговейным почтением прислушиваться к их мнению, и ни при каких обстоятельствах не пользоваться «правительственными каналами секретной связи». Типа, в этот раз «юноше бледному» несказанно повезло и он великодушно помилован. Якобы «особист» училища, буквально, только что покидая штаб и уезжая домой, самолично попросил дневальных по штабу довести его «монаршее и благосклонное» решение до ушей курсанта Морозова! (шито белыми нитками конечно, грубо и топорно исполнено, вопросов нет, но для перепуганного «вусмерть» курсанта-первогодки прокатило без сучка и задоринки)
– Ты ведь Морозов?!
– Да… а, точно, меня простили и не будут судить?!
– Точно-точно! На этот раз тебе крупно повезло, курсант Морозов, в рубашке родился! Но, на будущее… Ух!!! Оставь телефон и вали отсюда! Стой! Где подключался?!
– В колодце за медсанчастью…
– Как додумался?
– До училища техникум связи закончил...
– Ух ты, какой образованный?!! Чтоб больше «ни-ни»! И держи язык за зубами! В твоих же интересах, понял?! Иначе тюрьма или расстрел! Правительственная связь, понимать надо! Все ясно?!
– Так точно…
– Исчезни отсюда!
Устранив незадачливого конкурента, мы неожиданного получили в руки второй телефонный аппарат, вполне пригодный для осуществления нелегальной коммутации. Более того, нам «подарили» безопасное место для «потайного переговорного пункта». Правда, достаточно грязное место, т.к. приходилось сдвигать тяжелый чугунный люк и лазить в коллектор под землю. Но это такие мелочи по сравнению с гарантированной возможностью услышать родной голос… и соединить невидимой нитью два любящих сердца…
https://proza.ru/2009/11/03/1319