Luftwaffe-льники, 195 глав, Главы 164 - 170

Алекс Сидоров

Встреча выпускников ПВАТУ 1996г в 2016г. - YouTube

164. Глубокий вдох

– Леха, тебе хреново?!
– Все нормально ребята…
– Да какой же нормально, когда ты весь посинел и глаза мутные… Ты чего обкурился?!
– Не курю я, вы же знаете… плохо мне… дышать тяжко…
– Дуй в санчасть! Сейчас проводим… Хочешь, на руках отнесем?! Или, лучше, дежурную медсестру в роту вызовем! А чего?! Вариант! Заодно и на женщину посмотрим, а то с долбанным Пиночетом уже забыли, как нормальная деваха выглядит и откуда у нее ноги растут…
Стоит особо заметить, что в училище ВВС дежурными медсестрами подрабатывали весьма симпатичные девчонки-старшекурсницы из местного медицинского института - копейка какая-никакая в карман и медицинский стаж шел в зачет чего-то где-то там, точно не знаю... Ну и молодые, перспективные парни на любой вкус, все здоровые и красивые. Опять же, реальная возможность познакомиться, связать судьбу и выйти замуж.
И выходили… После очередного выпуска молодых лейтенантов, отдел кадров переходил на круглосуточный режим работы, т.к. приходилось заново набирать почти весь гражданский персонал женского пола: в медсанчасть, библиотеку, «секретку», телефонисток и машинисток в штаб, лаборанток и методисток на кафедры и т.д. и т.п.
Дорвавшись до пьянящей свободы, бессовестные лейтенанты вычищали «закрома альма-матер» подчистую! Хотя, честно говоря, зачем спешить?! Смысл?! Вот она  свобода! Впереди всего такого, что только ух… но, тем не менее,  выпускники «вычищали училище в ноль»! Такова се ля ва, куда деваться?!
Алексей вяло вскинул руку и, на всеобщее удивление, весьма слабым голосом отчаянно взмолился, почти зашептал.
– Стойте! Мне нельзя в санчасть… отчислят… сразу…
– Да ладно?! За что тебя отчислять? Пьяный, что ли?! Когда успел?! Почему с товарищами не поделился?! В одну харю все залил и зачавкал, а теперь муторно?! Все жадность, Леша…
Но курсанту Чернухину было совсем не до шуток. Его мучила тяжелая отдышка. Чернухин с заметным трудом втягивал воздух, и цвет его лица постепенно принимал все более выраженный синюшно-землистый оттенок. Причем, буквально на наших глазах. Было отчетливо видно, как при очередном вдохе Алексея, судорожно напрягаются плечи, шея и мощная спина. Каждый вдох и выдох давались ему совсем не просто!
Курсант Чернухин, в обиходе – Чернуха, был из Одессы и в его атлетической фигуре угадывался приличный пловец с хорошо развитыми и выносливыми мышцами. Явных проблем со здоровьем за ним никогда не замечалось, Лешка был еще тот «лосяра»: крепкий и выносливый парень, отличник по физ.подготовке. Но сегодня с ним творилось что-то неладное. Чернуха вдыхал и выдыхал воздух очень медленно и натужно, как будто плотность этого самого воздуха была запредельной. Как будто обычный воздух приблизился к воде или к тягучему сладкому сиропу.
Происходило что-то непонятное: Алексей старательно втягивал «жидкий воздух» с непомерным напряжением сил. Вены на шее вздулись, а кожу покрыла мелкая испарина.
 Воздух выходил с неестественным свистом.
Глазами побитой собаки, Чернуха жалобно посмотрел на ребят, обступивших его плотным кольцом, и сделал очередное усилие. Его открытое и красивое лицо с «вечно загорелой» кожей  исказилось от напряжения.
– Астма… у меня бронхиальная астма… с рождения…
– Чего? Какая, в ж*пу, астма?! А как же ты в военное училище поступил?! С астмой нельзя… Не годен…
– Знаю! Мед.книжку выбросил… в военкомате папа договорился… а комиссию в училище с ингалятором проходил… и два года с ингалятором учился… из отпуска всегда привозил… с избытком… чтобы до следующего хватило… а позавчера на марш-броске последний посеял… больше нету… сессия вот-вот кончится… должен был протянуть… дома в Одессе… много…  в субботу в увольнении… куплю…
–  Ётить... вот засада! И что же делать? В самоволку до аптеки метнуться уже поздно, все закрыто. Ты до завтра дотянешь? Лешка, потерпи до завтра, а?! Прямо с утреца сгоняем в аптеку и все достанем! Напиши, что надо… Весь город перевернем!
–  Потерплю сколько смогу, но ночь слишком длинная… не вытяну, наверное… хана мне, парни …если по «Скорой» в госпиталь заберут, комиссуют… зря… все зря…
Неожиданно по щеке курсанта Чернухина пробежала слезинка. Оп-па!
– Не надо, Леша, не плачь! Что-нибудь придумаем. Как ингалятор называется? Или таблетки какие подходящие есть? Чего же ты молчал, бляха-муха, марш-бросок позавчера был?! За два дня мы бы все аптеки в городе перетряхнули. Или по маршруту пробежались… Нашли бы! Леха, Леха, ты нам не доверяешь, да?! Два года молчал, партизан хренов…
– Астма, парни… отчислят ведь… мечта… зря все…
– Не плачь, все будет хорошо. Что надо из лекарств?
–  «Астмопент» – ингалятор или «фликсотид» …и что-нибудь от спазмов… таблетки «преднизолон» …и любое …все что есть…
Курсант Петровский метнулся к своей кровати. Скрипнули пружины и «из неоткуда» Люфт вытащил маленький бумажный конвертик, свернутый из обычного тетрадного листа в клеточку.
–  «Но-шпа»! Подойдет?
Громыхая тяжелыми сапогами (шесть подковок на каждом), Витя Копыто побежал в умывальник за водой. Курсант Чернухин протянул раскрытую ладонь.
–  Давай попробую… сколько там…
– Десять или двенадцать! Держал на всякий пожарный,  если живот закрутит или голова заболит… Мама с собой сунула. Еще есть две таблетки «баралгина».
–  Давай все…
–  Не много?!
–  Хуже уже не будет…
Алексей тщательно разжевал таблетки и запил водой.
 Всех аж перекосило от столь отвратной сцены. Еще бы. Получив «но-шпу» из рук смазливой фельдшерицы в медсанчасти училища, мы старались мгновенно проглотить маленькие желтенькие таблеточки и поскорей запить водой. Ведь стоило ненароком раскусить как во рту надолго оставался препротивный привкус. Фу, бяка! Как Леха может «это» жевать, да еще так старательно?! Бэеее! Хотя, если приспичит…
Все 45-е отделение встревожилось не на шутку. На наших глазах загибается друг  наш друг, но врача вызывать нельзя! Вот засада! Что делать?!
До окончания сессии чуть меньше месяца – и в отпуск! Потерпеть всего ничего, а нет такой возможности. Помочь бы ему?! Чем? Как? Аптеки в городе работают до 20.00. Уже давно закрылись, твою дивизию… В самоволку слетать и весь город перевернуть – не проблема! Даже если и залетишь, за друга пострадать – святое дело! Но аптеки закрыты! ЗА-КРЫ-ТЫ! До утра! Что же делать?!
А если ночью начнется лавинообразный приступ с «отеком Квинке» (где-то слышал странное словосочетание, где именно, не помню)?! И до утра не дотянет?! И что дальше?! Все равно придется «Скорую помощь» вызывать, только в авральном режиме! А если бригада реаниматоров не успеет?! Что тогда?!
Что-что?! Ну и т хрен с прибором на эти «золотые погоны», если ты уже два метра под землей и под холмиком?! Тьфу-тьфу-тьфу!
– Копыто, подойди сюда, пожалуйста!
– Зачем?
–  Возникла потребность по дереву постучать, а под рукой нет ничего подходящего! Голову неси…
– Ага, сейчас, только упор лежа приму! А давайте в медсанчасть сходим и тупо попросим нужное лекарство у дежурной медсестры. Чай не звери же, войдет в положение…
– Войдет! Обязательно войдет в положение. На целых девять месяцев войдет в положение. И  сразу же даст, включая лекарство. Даже не спросив «для кого» и «для чего»?!
–  Бля, Лешке совсем хреново, а вы тут муйню несете, юмористы хреновы! Думайте лучше, что можно сделать!
Сержант Валера Гнедовский склонился к Чернухину и промокнув своим платком мелкий бисер испарины с Лешкиного лба, озабоченно спросил.
–  Леша, как «но-шпа» с «баралгином»?! Полегчало?
–  Если только самую малость…  чуть-чуть…
–  Лешенька, ты только пойми меня правильно… Сейчас мы сходим в медсанчасть и попытаемся достать лекарство. Если не получится, то извини, я докладываю старшине и дежурному по училищу. Пойми, жизнь дороже лейтенантских погон и офицерской карьеры. Но твердо тебе обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло. «Скорая помощь» будет как самый крайний вариант! Надеюсь, до этого не дойдет. Верь мне!
Валера Гнедовский ободряюще похлопал по плечу Алексея и не теряя времени, направился к выходу из казармы. По пути он махнул рукой Лелику Пономареву, мне и Сереге Филину. Следом за нами, как обычно, увязался вездесущий Витя Копыто.
Остальные ребята из 45-го к/о остались рядом с Чернухой и были готовы мгновенно исполнить его малейшее пожелание.
Стараясь не оборачиваться, чтобы не смотреть в откровенно тоскливые глаза курсанта Чернухина, мы быстро вышли на улицу.
Медсанчасть училища представляла собой двухэтажное здание из силикатного кирпича и находилась, буквально, в 100 метрах от нашей казармы.
Не теряя времени, мы стали обсуждать непростую ситуацию и вырабатывать план действий.
Т.к. мы даже приблизительно не знали, как может выглядеть необходимое лекарство-ингалятор, то сержант Гнедовский взял с собой Филина – мастера переговоров и убеждения. Валера решил пойти в лоб  подойти к дежурной медсестре и вкратце обрисовав ситуацию, открыто попросить ингалятор или таблетки.
Пока мы с Леликом «на всякий случай» остались у входа в санчасть – «просемафорить», если некстати появится Пиночет, и в случае чего, «героически» принять на себя ударную волну немотивированного гнева.. А он всегда появлялся некстати и не вовремя.
«Переговорщиков» не было минут 15– 20. Ребята вернулись, расстроенные.
– Ну?!
– Есть похожее лекарство из той же серии, но не дала. Уперлась, однозначно, как китайская стена, не сдвинешь. И так ее ломали и эдак. Ни к какую! «На это я пойтиТЬ не могу! А вдруг, он умрет?! Давайте я пойду с Вами. Осмотрю больного на месте и по его состоянию квалифицированно определимся в необходимости госпитализации или амбулаторного лечения!» Всяко ей объясняли –  и в лоб и по лбу, и раком и сверху каком! Мол, отчислят парня по здоровью. Ни в какую! Говорит, что жизнь дороже! Если надо, то и «Скорая помощь» во благо. Права, конечно, но Лехе от этого не легче…
– Само лекарство хоть видели?
– Увидели! Мы с Серегой все вокруг да около… мол, спазмы, снять надо, а Копыто про астму ляпнул. Она, как услышала: «астма», сразу же к стеклянному шкафчику подлетела. Там на полочках разложены экстренные и реанимационные препараты... Кстати, предложила Лешке укол сделать… говорит, чуть ли не мгновенно поможет проклятый приступ снять! Что же делать?!
– Что-что?! Не дает по-хорошему, возьмем по-плохому. Нельзя парня «светить»! Докторам только отдайся, с живого не слезут пока до смерти не залечат. Чернуха – слоняра здоровенный и громила офигенный, а его спишут, как писюневича малахольного, и вся жизнь в унитаз…
– Мде, не пруха… Как только медичка стала выяснять наши фамилии и номер подразделения, мы мило улыбнулись, сославшись на неудачный повод познакомиться и –  деру оттуда. Упертая попалась… кстати, Светой зовут… вроде, красивая, сиськи чуть ли не наружу,  должна быть дурочкой восторженной, а ничего не прокатило. Копыто ей улыбался фирменной лошадиной улыбкой, Серега мозги квалифицированно сушил. Я, подключив все свое обаяние, уговаривал с надрывом в голосе и с подкупающим отчаянием – бесполезно! Кремень! «Или давайте мне больного или не дам лекарство! Может Вам для чего дурного, а потом реальному страждущему не достанется. Препарат «учетный», каждое применение строго под запись в журнале: время, доза, фамилия, подразделение и все такое…». Бюрократка! …хотя конечно, стройная и смазливая… ножки там, грудь третий номер…
Услышав про грудь, Витя Копыто оживился и протиснулся в центр «военного совета». Заглушая сержанта, он восторженно забубнил в развитие темы.
–  Да, третий, не меньше! Аргумент в ее пользу. Хороша девка! Парни, а по-плохому, –  это как?! Ограбим да?! Наденем противогазы, чтобы не узнала! Попросим у дневальных штык-ножи… Эх, жаль, старшина «оружейку» не откроет! А так, представляете, с автоматами?! Всем стоять! Это ограбление!
Мы многозначительно «зыркнули» на Копыто, как на законченного умалишенного. Осознав, что предлагает далеко не самый оптимальный вариант, Витя скромно потупил глаза и поспешил затеряться за спиной могучего Лелика.

165. А как иначе?!

Комсорг Серега Филин не зря носил эту фамилию! Он окинул скользящим, но проницательным взглядом фасад здания медсанчасти и заговорщицки прошептал.
– Смотрите, все форточки открыты! Лето, жара  нам на руку. Сейчас берем Полимона (курсант Сашка Полимонов) и, как самого маленького и шустрого, быстро запихиваем в форточку. Предварительно подробно объясняем, где этот шкафчик и на какой полке что искать!
– Дело! А как медсестру Свету из кабинета выманим?
– Ну… она же обычный человек, в конце концов! В туалет ей надо когда-нибудь… Будем ждать! Лишь бы Чернуха вытерпел…
Быстро вернувшись в казарму, мы неожиданно поняли, что осуществлению «гениального» плана очень мешает поцедура «вечерней поверки».
Делать нечего, сержант Гнедовский подошел к старшине роты и долго с ним шептался. Игорь Мерзлов все понял правильно и вошел в положение.
Старшина сходил в спальное помещение 45-го к/о, посмотрел на курсанта Чернухина и попросил ребят помочь Лешке раздеться и уложить его в койку.
А мы, прихватив Полимона, скрытно потрусили в сторону медсанчасти. На улице заметно стемнело, в училище включились фонари. Наша …мммм… шайка, группа …. кому как нравится, старалась держаться неосвещенных участков территории, чтобы не привлекать  внимания.  Осторожно подкравшись к зданию медсанчасти и тщательно замаскировавшись в густом кустарнике, мы стали посматривать в освещенное окошко на первом этаже, за которым сидела дежурная медсестра. Девушка была не одна, что, в принципе, нас нисколько не удивило.
У любой симпатичной мордашки приемлемой возрастной категории, однажды пересекшей линию КПП и обладающей аппетитной фигуркой и стройными ножками, обязательно заводился страстный поклонник или тайный воздыхатель. Причем, мгновенно. Но на этот раз ситуация была пикантней.
В комнате дежурной медсестры Светы находился помощник дежурного по училищу, молодой старлей Мартынов, в должностные обязанности которого входил традиционный обход мест училища, где было организовано суточное дежурство. «Пом.деж.по училищу» обязан посетить подобные места не менее двух раз за ночь, дабы наряд не расслаблялся и не «давил массу» –  не спал.
Обычно ходили один раз или, честно говоря, вообще довольствовались устным докладом по телефону. Но медсанчасть посещали всегда и с большим удовольствием.
Еще бы?! Такие красотки! Опять же, ослепительно белые халаты на пару размеров меньше, чем нужно, стройные ножки в чулочках и в модных элегантных туфельках на шпильке, трепетная грудь, рвущаяся наружу, непослушная прядь волос, ниспадающая…
Блин, уже полчаса в кустах прячемся, а старлей «ни туда и ни сюда». Решайся уже! Или страстно целуй обаяшку Свету, крепко сжимая в страстных объятиях или вали отсюда! Сколько ж можно?! Вон, у нее румянец давно на всю щеку – зарделась девочка, хоть прикуривай! Верхнюю пуговичку на халатике украдкой расстегнула. Кончай тупить, Мартынов, вперед в атаку! Ну, что за нерешительные офицеры пошли?! Если бы не лекарство для товарища, на твоем месте, товарищ бездарный старлей, мог бы оказаться любой из сидящих в колючих кустах, включая женатика Витю Копыто! А что?! Ловелас еще тот!
Ну вот, старлей на часы мельком поглядывает:  надо остальные места суточной службы строго проверить. А уходить не хочется, да?! Так оставайся! Дежурному по училищу убедительно наплетешь, что за неизвестным самовольщиком бегал полночи, аки собака Баскервилей, но …не поймал! Эх, всему учить надо…
Фу ты, наконец-то девчонка взяла инициативу на себя – уломала таки девица красная чайку похлебать. Твою-то мать, старлей?! Не мужик, что ли?! С таким-то ухажером до самой пенсии  в девках так и останешься! Эх, старлей, старлей, позорище, одним словом! Вот Света  –  молодец и умничка! Сначала чайку для продолжения приятного разговора и незаметного перевода зарождающихся отношений в более интимное русло… Учись, зелень!
Ага! В другой кабинет переходят, где чайничек на плитке стоит и печеньице в вазочке – это нам на руку. Правильно, сестричка, корми его с руки. И пока он горячим чаем давится, пару слов ласковых ему в уши, да еще и с глубоким взглядом и с низким тембром голоса! А когда офицерик попривыкнет и перестанет нервно вздрагивать от каждого стука чашки об блюдце… стремительную серию ошеломительно-страстных поцелуев в диафрагму… и тащи его в ЗАГС, пока тепленький! Браво, Света!
Для осуществления контроля за «вероятным противником» Серега Филин незамедлительно переместился под окно помещения, где развернулось многообещающее чаепитие. Уже достаточно скоро по довольному «уханью» (точно ночная птица филин) и восторженным возгласам: «ёксель-моксель», с большой долей вероятности, можно было предположить, что в комнате для «перекусов» развернулась не только процедура полуночного чаепития. Неужели старлей наконец-то очнулся и вспомнил, что он потомок славных гусаров?! Хотелось бы верить…
Ладно, целуйтесь пока. Милуйтесь на здоровье, давно пора! Серега за вами пока понаблюдает, уж простите. А мы в важным делом займемся:  друга от приступа бронхиальной астмы надо спасать.
Лелик и я, как самые рослые, взяли Полимона, словно бревно для тарана вражеской крепости. Легко подняв Саньку на вытянутые руки, аккуратно вставили его в открытую форточку: благо первый этаж медсанчасти не очень высокий. В процессе «внедрения засланца» Гнедовский и Копыто старательно подстраховывали драгоценное тело начинающего «форточника» с двух сторон, дабы дилетант Полимоша попал в нужное отверстие без лишнего шума.
Оказавшись в комнате с лекарствами, Санька Полимонов быстро нашел нужный шкаф,  но не смог найти ключи от замка. То есть, спасительный ингалятор было видно сквозь стекло дверцы, а взять в руки – невозможно.
Пометавшись некоторое время по комнате в поисках ключей, курсант Полимонов недоуменно развел руками: мол, не знаю, что делать дальше. Тем временем Филин прилип к окну, аж нос расплющился и стекло запотело…
Поколебавшись пару мгновений, сержант Гнедовский принял решение.
– Полимон, выдави стекло! Только тихо.
Санька снял полотенце с вешалки над рукомойником и плотно приложив к стеклу медицинского шкафа, начал осторожно давить. Дзинь! Стекло жалобно всхлипнуло и украсилось веером многочисленных трещин.
Валера Гнедовский тревожно посмотрел на Филина. Но тот не отлипал от окна, обильно пуская слюну и не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Похоже, церемония чаепития за окном становилась все интересней и интересней. Комсорг расстегнул пару верхних пуговиц на гимнастерке и задвинул пилотку глубоко на затылок.
Видя столь неподдельный интересВитя Копыто пискнул:
– Я только одним глазком…
И тоже прилип к стеклу рядом с Филином. Судя по тому, как загорелись его глазенки, за окном действительно происходило что-то весьма зрелищное.
В это время Полимоша извлек большой осколок стекла треугольной формы из медицинского шкафа. Затем просунул руку в образовавшееся отверстие и вытащил ингалятор с нужным лекарством.
–  Этот?
Гнедовский утвердительно кивнул. Саня Полимонов сунул баллончик в карман галифе и аккуратно вставил осколок стекла на место в дверцу шкафа.
Завершив нехитрые манипуляции, «форточник-любитель» залез на подоконник… но впопыхах наступил сапогом на штору, которая сразу же оборвалась, причем вместе с карнизом и с характерным треском и грохотом.
Вешать «мануфактурные изыски» на законные места у коротышки Полимончика не было ни времени, ни подходящего роста. В панике, Санька юркнул в форточку, где его приняли наши заботливые руки.
Мы с величайшим трудом оторвали курсантов Филина и Копыто от «интересного» окошка. Причем, Витю Копыто отрывали уже впятером, включая присоединившегося к нам Серегу Филина.
Пока мы бежали в сторону родной казармы, Витя Копыто все порывался вернуться к окну медсанчасти, «буквально, на одну секундочку»…
Самое любопытное и смешное, что церемонию «вечернего чаепития» не смогли потревожить ни звон разбитого стекла, ни треск рвущихся штор, ни грохот падающего карниза.
У входа в расположение роты –  прямо возле «тумбочки дневального» нас встретил, внешне спокойный, старшина Игорь Мерзлов. Но было понятно, что его нервы тоже «на взводе» и он искренне переживает за курсанта Чернухина.
– Все в порядке?!
–  Ага, почти… наследили самую малость…
– Слушайте сюда все! Если начнутся шум, крики, опознание, то дамочка из медсанчасти, естественно, Валерку Гнедовского узнает. Сержант и все такое. Может еще Филина и Копыто с перепугу подтянуть… Полимон, Симон и Лелик вообще не засветились. Их никак не зацепишь. Ничего, в любом случае отобьемся. И вообще, все это не важно, главное –  лекарство добыли! Если что, всем идти в глухую несознанку: «Я  не я! Лошадь не моя!» А я под присягой подтвержу, что после вечерней поверки никто никуда из казармы не выходил. Все, вопрос закрыт, пошли к Чернухину!
Личный состав 4-й роты уже крепко спал за исключением 45-го классного отделения. Ребята встревожено кучковались возле кровати Алексея Чернухина, которому было совсем плохо Парень дышал еще более натужно и с сиплым свистом. Даже в полумраке спального помещения под тусклым фонарем дежурного освещения было отчетливо видно, что одессит на пределе.
Санька Полимонов протянул Чернухе баллончик ингалятора и  тут же испуганно ойкнул. Оказывается, стеклом он сильно порезал руку, но в горячке «операции» даже не заметил своей раны. Увидев кровь, текущую тонюсенькой струйкой, Полимон заметно побледнел и у него предательски подкосились ножки. Полимончик рухнул на ближайшую табуретку.
Лешка жадно схватился за ингалятор и сделал несколько длинных «пыхов». Через некоторое время одессит откинулся на подушку и блаженно прошептал с отчетливой дрожью в голосе.
– Живу! Отпускает! Спасибо…
Присев на краешек кровати курсанта Чернухина, старшина Мерзлов тихо сказал.
– В первое же увольнение пойдешь в город, купишь целый ящик этой дряни и передашь мне на хранение. Запру в каптерке и буду самолично выдавать по мере надобности. Только возьми много, чтобы до самого выпуска хватило!
Леша Чернухин блаженно улыбался и старшину уже не слышал. Он крепко спал.
– Спи-спи, дружище! Намучался, бедолага. Спи, набирайся сил.
Игорь Мерзлов заботливо поправив одеяло на кровати Чернухина, осторожно вытащил ингалятор из его руки и положил на прикроватную тумбочку. Попутно обратился к сержанту.
– Валера, завтра не поднимай его на зарядку, пусть лишний часик подремлет. Сколько ж силенок за эти два дня растерял...
Затем старшина посмотрел на «истекающего» кровью Полимошу, который балансировал на грани обморока и ускользающего сознания, и с улыбкой промолвил.
– Тащите зеленку и бинт из аптечки! Реанимация 4-й роты продолжает свою работу… Давай руку, герой!
Справедливости ради стоит особо заметить, что дежурная медсестра Света, обнаружив исчезновение ингалятора (после окончания чаепития, естественно) не подняла шум и не поставила в известность руководство медсанчасти и командование училища ВВС о выявленном хищении дефицитных мед.препаратов. Несмотря на разбитый медицинский шкафчик, наличие четких следов курсантских сапог на белоснежном подоконнике, оборванные шторы и свежие капли крови на полу и оконном стекле, Света повела себя очень гуманно.
Спасибо тебе, девочка! И старлею Мартынову,  помощнику дежурного по училищу ВВС, тоже спасибо!
На выпуске из училища ВВС, будучи молодыми лейтенантами, наша «банда», а Чернуха особенно, хотели преподнести симпатичной медсестричке букет цветов и попросить извинения, но не успели. Молодой врач Светлана Мартынова,  жена капитана Мартынова (того самого бывшего старлея), как и положено верной и любящей жене, уехала с мужем в новое место службы.

166. Весна

Весна! Дождались. Отмучились. Аж не верится! После -угнетающей уральской зимы с незабываемыми морозами в 52 градуса по Цельсию, любое мало-мальское потепление начинает восприниматься, как «манна небесная». А тут настоящая весна! Ура! Ура! Ура!
Боже, как хорошо! Тепло! Чудо, как замечательно! Птички орут во все горло, соревнуясь друг с другом в красоте переливов. Обалдевшие пичуги попутно пытаются переорать колонку S-90, нагло выставленную в раскрытое окно на 4-м этаже дома напротив, которая, отчаянно дребезжа и сотрясаясь на последнем издыхании, изрыгает нетленный хит «Life is life» австрийской группы «Opus».
Музыкальная дуэль идет с переменным успехом, но красота заливистой брачной песни одуревших от дерзкой весны пернатых ловеласов явно побеждает.
Ласковое солнышко нежно пригревает, заставляя щуриться ленивого рыжего кота на ближайшей лавочке. Последний снег уже давно стаял, а сквозь серо-грязный слой раскисшей почвы, озябшей и промерзшей за время неприлично долгой зимы, пробиваются робкие и нежные, но весьма настойчивые ростки новой жизни. Почки на деревьях набухли и показались кончики туго свернутых листочков, источающие еле уловимый аромат.
Красотища да и только. Природа постепенно расцветает, показывая в своей неудержимой искренности заразительный пример людям.
С полной солидарностью с матушкой-природой, оживают и начинают медленно оттаивать наши окоченевшие «вусмерть» организмы.
Суровая уральская зима не смогла окончательно вытравить из курсантских тушек отчаянную жажду жить. И вот теперь, под воздействием лучей весеннего солнышка, где-то в самой глубине промерзшего насквозь тельца, облаченного в военную форму, осторожно и нехотя пробуждаются «секретные железы». Постепенно набирая темп, они начинают вырабатывать приличные порции различных гормонов. Которые, в свою очередь, вносят сладостное смятение в наши – и так достаточно хаотичные – мысли, переводя их вектор исключительно в раздел инстинкта размножения.
Шутки – шутками, а «хваленый» бром, якобы щедро добавляемый армейскими поварами в традиционный компот – для своевременного сдерживания бушующего курсантского либидо, весной не действовал. Совсем не действовал!
У всех курсантов галифе смешно и нагло топорщились, ширинки жалобно трещали, а пуговицы, пришитые намертво суровыми нитками, так и норовили оторваться.
 Все выступающие углы в помещениях казармы и учебных корпусах родного училища приходилось осторожно обходить с гораздо бОльшим радиусом и крутым креном из-за нешуточного опасения зацепиться бессовестно оттопыренным мужским достоинством. Причем в самый неожиданный и неподходящий момент.
Весной на спину каждому курсанту можно смело вешать табличку, как на автобусе «Икарус»: «Держи дистанцию! Радиус заноса 1 метр!»
Солнечный и пьянящий май месяц, наше 45-е классное отделение обреченно стоит в гарнизонном наряде. А мы с Леликом героически торчим на внешнем шлагбауме, который отделяет обширную территорию гарнизонной комендатуры, включая отвратное здание гауптвахты и легендарные «красные казармы» от гражданской вольницы.
Фактически, мы  два курсанта доблестного училища ВВС, стоим на рубеже, на границе, практически – на передней линии … Оберегаем, так сказать, моральные устои наивных военнослужащих от реалий грязного разврата и полной разнузданности гражданской жизни, которые бушуют на улицах… вполне милого, с виду, уральского городка.
Именно такое ответственное задание было получено на занудном инструктаже от начальника гауптвахты – угрюмого капитана-краснопогонника, который славился патологической жестокостью, а также неслыханной щедростью к раздаче дополнительных суток ареста для военнослужащих, поимевшим сомнительное счастье оказаться на нарах «гостеприимной» гауптвахты. Это был человек-параграф, человек-Устав, безжалостный тюремщик, весьма последовательный в своей изощренности, сатрап-душитель любой свободолюбивой мысли.
И вот к нашей «неописуемой радости», именно мы с Леликом удосужились его «монаршего» внимания и были ЛИЧНО определены для несения службы в качестве «олицетворения благопристойности» военнослужащих гарнизонной комендатуры на «первой линии обороны»  на шлагбауме.
Куда деваться, два громилы за 185 см ростом, косая сажень в плечах у каждого, одухотворенный внешний вид, на щеках – здоровый румянец и полное отсутствие намека на задатки интеллекта. Ну и естественно –  обязательный суровый взгляд «а-ля-гроза НАТО» (такой взгляд вырабатывается в процессе долгих тренировок). Вот, в принципе, и весь секретный рецепт нашего «грандиозного успеха».
Во время развода гарнизонного наряда, мерзкая тюремная крыса,  начальник губы, выдернул гиганта Лёлика из монолитного строя 45-го классного отделения. И не успел я злорадно хихикнуть, подтрунивая над закадычным другом, как гарнизонный капитан, взявшись за идеально начищенную бляху моего поясного ремня, следом вытащил из замершего строя и меня, любимого.
Осчастливил, ничего не скажешь! Шанс загреметь в убогую и мрачную камеру гауптвахты со шлагбаума был очень высок. Гораздо проще выиграть в лотерею миллион, чем уйти «живым» с проклятого поста.
Бля, все же с героическим внешним видом мы с Леликом слегка перестарались. Надо быть немного попроще –  без показного фанатизма и все такое. Глядишь, и в городской патруль определили, а там и до легендарной пельменной «Минутки» недалеко. Ну да ладно, шлагбаум  значит, шлагбаум. Будет тупо стоять безмолвными столбами, исполняя роль образцовых швейцаров. Худо-бедно, а сутки выдержим, не в первый раз.
А за шлагбаумом… обалдеть, что творится! Нашему изумленному и жадному на любые впечатления взору открылся микроскопический кусочек ошеломительной красоты большого города, пропитанный насквозь всевозможными соблазнами.
Прямо напротив поста находилась достаточно широкая арка между двумя жилыми домами , своего рода «форточка» в большой мир, через которую, захлебываясь в острых приступах откровенной зависти, мы с Леликом короткими урывками могли наблюдать за свободной гражданской жизнью.
 В непростительно узком проеме между стенами арки кипела бурная жизнь уральского города. По улице туда-сюда шныряли машины и неторопливо прогуливались женщины. Ах, женщины…
Боже, какие в городе красивые женщины …а девушки?! С ума сойти и не вернуться, какие обворожительные девушки! Только успевай глазенками алчными постреливать в разные стороны.
За то время, пока в проеме арки проходили несколько девушек, мы в Леликом интенсивно крутили головами, рискуя заработать прогрессирующее косоглазие, и молниеносно стреляли глазами – «длинными очередями». При этом, не только успевая своевременно подтягивать отвисшую челюсть, но и смахивать обильно текущую с подбородка слюнку. Какая красотища! Слов нет, одни эмоции!..
Вся кровушка устремилась в персональный первичный половой признак. Вся устремилась, до последней капли.
Самые смелые девушки, пользуясь весьма благоприятной погодой, максимально оголились на всеобщую радость и нескрываемый восторг мужского населения, включая нас, естественно.
Юбчонки, короткие до неприличия, выгодно подчеркивали стройные ножки. Легкие курточки игриво расстегнуты, не в силах сдержать рвущуюся наружу соблазнительную грудь.
Шикарные и свободно распущенные волосы, после утомительно долгого пребывания «в плену» под зимними шапками, тщательно начесаны, завиты и задорно-эротично обрамляют жизнерадостно-улыбчивые лица.
Смешливые искорки поблескивают в очаровательных глазках, которые легко и непринужденно прошивают насквозь любую мужскую защиту. Прошивают – вместе сердцем, которое отчаянно жаждет любви и ласки. И мы, сраженные наповал пронзительно-бронебойным зарядом сексуальной энергии, трепетно замирали в немом восторге и безысходном отчаянии. Ах, весна-проказница, что ты делаешь с нами?!
День прошел в монотонной рутине: открыл-закрыл проклятый шлагбаум, автоматически вскинул руку в обязательном воинском приветствии, включил на короткое мгновение «огонек фанатизма» в глазах, чтобы проходящий мимо офицер удовлетворился оказанным уважением и не сгенерировал нравоучительные замечания, переходящие в продолжительный срок заключения, – и сразу же выключил. Не фиг баловать, а то привыкнут еще, упаси господи.
И так целый день от рассвета до заката, с короткими перерывами на обед и на «покурить» (мы не курили).
Незаметно наступил вечер. Офицеры комендатуры «гуськом» потянулись домой. Благо идти недалеко, т.к. основная масса офицеров жила в ближайших домах, которые обрамляли «нашу любимую» арку слева и справа непроницаемой крепостной стеной.
Два раза пришлось образцово вытянуться «во фрунт»: прошли два злейших врага любого курсанта – бесноватый и постоянно брюзжащий комендант гарнизона, а также свирепый и вечно недовольный начальник гауптвахты. Уф!!! Вроде пронесло, теперь можно немного расслабиться.
Сходили на скудный ужин. Пожевали всякую несъедобную дрянь. Вернувшись, оперлись задницами на шлагбаум и стали с «дежурным» любопытством поглядывать в створ арки, словно в экран телевизора с трансляцией программы «Жизнь».
Грустно вздыхая, мы молча смотрели на многочисленные влюбленные парочки, которые нежно обнявшись, бессовестно целовались. Подобные картины вселяли в наши изголодавшиеся по любви и ласке сердца острый приступ зависти. Нет, они что?! Специально издеваются, да?!
– Девушка! Девушка, ну на фига тебе такой худосочный и малахольный очкарик? Посмотри сюда, вот стоят два красавца! Огонь! Выбирай любого! Эх, девушка…

167. Белокурое совершенство

И вот неожиданно в арку между домами вошло белокурое чудо лет 18-19-ти, нереальной красоты! Умереть, не встать!
Мы с Леликом одновременно оторвали «пятые конечности» от шлагбаума и выпучив изумленные глаза, больно закусили нижнюю губу. Это надо было видеть!!!
Высокая стройная девушка с идеальной гармоничной фигуркой, звонко цокая каблучками, приближалась, словно фея из сказочного мира. Модные обтягивающие джинсы выгодно подчеркивали длинные стройные ножки с крутыми бедрами, а короткая спортивная курточка указывала на осиную талию и высокую грудь. Длинные белокурые волосы ниспадающими локонами обрамляли нежное лицо с правильными чертами и бархатной кожей.
Картину фантастически-неземной красоты дополняли изящные и тонкие брови вразлет и густые ресницы нереальной длины, иссиня-голубые глаза, розовые пухлые губки, естественный румянец на щеках и полное отсутствие какой-либо косметики, которая была бы абсолютно неуместна.
А какая походка?! Боже, какая у девушки была походка! Летящая, невесомая, грациозная –  от бедра! Загляденье, одним словом!
И все это великолепие в «гордом одиночестве» приближалось к ближайшему подъезду слева от арки. Еще минута, и она скроется с наших глаз!!! АААаааааа….!!! Нет, только не это!
Не сговариваясь, мы с Леликом отчаянно заорали, хором! Нет, не заорали, а фактически, истошно завопили.
– Девушка! Девушка! Да, да, Вы! Будьте любезны, не уходите! Не бросайте нас, пожалуйста! Не дайте пропасть двум безнадежно влюбленным военным! Нам очень нужна Ваша помощь… Очень! Срочно… Пропадаем! Умираем! Ааааа…
Красавица  доверчиво  остановилась и недоуменно пожала плечами.
Остановилась?! Обернулась?! Ура! Уже что-то…
Развивая успех, мы с Леликом понесли законченную околесицу и полную ахинею, постоянно перебивая и одновременно, дополняя друг друга. Юная блондинка, слушая наш бред «сивой кобылы в лунную ночь», невольно улыбнулась и легким движением руки поправила непослушную прядь золотистых волос, ниспадающую на высокий лоб. Она с явным интересом и нескрываемым любопытством посматривала в нашу сторону, а мы старались…
Ах, как мы старались! По красноречию мы оставили далеко позади всех признанных ораторов, старательно загружая в очаровательные ушки белокурой незнакомки самых изысканных комплиментов.
Поймите правильно и будьте великодушны, сортировать и шлифовать выдаваемую «на поток» информацию не было времени. Самое главное на тот момент –  не упустить белокурую очаровашку.
И тут случилось чудо:  небеса услышали наши страстные мольбы и вознаградили за отчаянные старания. Наши усилия не пропали даром:  девушка медленно приблизилась к шлагбауму, с внешней стороны, естественно, откуда с милой улыбкой и слегка прищуренными глазками молча посматривала то на меня, то на Лелика.
А мы, захлебываясь от восторга. Когда наше красноречие окончательно иссякло, а речь вообще превратилась в бессмысленный поток нескончаемых междометий и восхищенных всхлипываний, юная блондинка одарила нас очаровательной улыбкой «а-ля-Голливуд» и задорно сверкнув иссиня-голубыми глазами, промолвила ангельски-приятным голосом.
– Передохните ребята, а то уже языки заплетаются. Я по достоинству оценила Ваше красноречие и готова Вам помочь. Давайте познакомимся. Ольга!
И она протянула изящную ручку с длинными, тонкими и трепетными пальцами. Мы с Леликом одновременно вцепились в ее руку и больно врезались головами, позорно теряя фуражки, при одновременной попытке «галантно» поцеловать девичье запястье.
Ольга засмеялась и дабы не вводить нас с Леликом в состоянии свирепой и безжалостной войны, переходящей в немедленную кровавую дуэль а стремясь сохранить пошатнувшуюся мужскую дружбу в целости и сохранности, благосклонно и с царской щедростью протянула вторую руку.
Получив по равным долям «своего счастья», мы трепетно и нежно облобызали изящные и ухоженные пальчики юной красавицы. Затем мы одновременно замерли в благоговейном молчании, с умилением закусив нижнюю губу (старый избитый прием), чем еще больше развеселили Ольгу.
Видя что мы окончательно и безнадежно выдохлись, войдя в непроизвольный ступор, Ольга тактично взяла инициативу в свои нежные руки. Не по годам умная девочка, мягко и ненавязчиво стала рассказывать о себе и задавать незамысловатые вопросы, не требующие внятного и членораздельного ответа.
Через некоторое время мы уже болтали, словно старые друзья на самые различные темы. При этом мы с Леликом продолжали крепко держать красавицу за руки. Так, на всякий случай… чтобы не убежала.
Вскоре мы знали, что Оля живет в доме напротив комендатуры, учится в Политехническом институте на 2-м курсе, давно и успешно занимается бальными танцами, а по выходным дням плавает в городском бассейне «Звезда».
В свою очередь, мы поведали о себе, любимых, старательно опуская все неприятные подробности из нелегкой службы, всячески пытаясь выглядеть в небесно-голубых и бездонных глазах белокурого «ангела во плоти», бравыми и геройскими парнями. Вроде, получалось… наверное.
Мы простояли у шлагбаума не меньше часа. Затем Ольга осторожно освободила свои онемевшие руки из наших «железных» тисков и посмотрев на часы, посетовала на позднее время. Девушка попыталась вежливо проститься...
Ага, сейчас! Не тут то было! Мы с Леликом мгновенно выразили единогласное желание проводить красавицу если не до порога квартиры, то хотя бы до подъезда. А то мало ли чего  маньяки, хулиганы и прочая невоспитанная дрянь, знаете ли.
По логике вещей, оставлять вверенный пост строго запрещено. Этот вид воинских преступлений сурово карается вплоть до длительного заключения на гауптвахте, мрачное здание которой маячило в вечерних сумерках в непосредственной близости. Но в тот момент нас это не интересовало.
До подъезда ненаглядной Оленьки было каких-то 20-30 метров, и наш «ответственный» пост оставался в поле зрения. Да куда он, на хрен, денется?!
Проводив дорогую Олю до ее дома, мы опять «зацепились языками» еще в течение часа у самого подъезда, присев, «буквально на минутку», на лавочке..
Дабы даже теоретически не вносить разлад и затаенные обиды в курсантскую дружбу, Оля села между нами посередине. С ума сойти! Красотка да еще и тактичная умничка! Так не бывает! Хотя… оказывается, бывает.
Вскоре, к нашей неописуемой радости, удалось выяснить, что в данный момент сердце красавицы Ольги абсолютно свободно и молодого человека у нее нет. Благая весть наполнила трепетные души сладострастным волнением и головокружительными фантазиями. Честно говоря, такое  положение вещей было совсем нетипичным, ибо девушка столь неземной красоты, как Ольга, по-определению не может оставаться в гордом одиночестве. Многочисленные поклонники, а также тайные и явные воздыхатели обязаны плотными косяками ревностно носиться вокруг подобных девчонок, отчаянно борясь хотя бы за мимолетное внимание с их стороны.
Грустно вздохнув, Оля посетовала на чрезмерную строгость и предвзятое отношение отца, который, буквально, наводит животный ужас на избранников своей белокурой доченьки.
– Папа?! Да не вопрос, это не проблема! Вообще! Он же не кровожадный Минотавр в конце концов?! Фигня полная! Тем более, что по выпуску из училища ВВС, получив законное распределение, мы уедем, милая Оленька, как можно дальше от твоего «любезного» папочки и нашего потенциального тестя. И будем держать его строго в границах полной недосягаемости и невмешательства. Ишь, чего удумал?! Суверенитет молодой семьи нарушать?! Пусть знает свое место и к любимому зятю только по предварительной записи… Не кручинься, дорогая, вопрос фактически закрыт! Осталось только за малым: срочненько и однозначно определиться, кому из нас конкретно,  мне или Лелику, строить далеко идущие планы?! Не томи, красавица, мы ребята серьезные…
–  Оля! Вот ты, где?! А мы с мамой уже начали волноваться!

168. Красавица и чудовище

*здец, приехали! Этот скрипуче-хриповатый голос мы не спутали бы ни с каким другим. Ибо он мог принадлежать только одному человеку: начальнику гауптвахты нашего гарнизона!!!
Инстинктивно втянув головы глубоко в плечи на манер испуганных черепашек, мы в Леликом синхронно подняли глаза кверху, стараясь открыто не выглядывать из под козырьков фуражек, максимально нахлобученных на брови. Точняк… то есть, *здец! Причем полный и без вариантов!
На балконе 3-го этажа прямо над лавочкой, на которой мы уютно сидели, выстраивая грандиозные и дерзновенные планы,  фактически, непосредственно над нашими головами, в майке и спортивных штанах с растянутыми коленками стоял, оперевшись на литое ограждение парапета и медленно потягивал «Беломор», гроза всех военнослужащих гарнизона –  начальник гауптвахты
У нас «в зобу дыханье сперло», во рту пересохло, а спина противно вспотела. Скукожившись до минимального размера, мы с Леликом замерли от ужаса, боясь даже тихо пискнуть.
Оля демонстративно положила нежные руки нам на колени и божественным голосом с нотками легкого раздражения ответила дорогому папочке.
– Пап, я еще полчасика с мальчиками посижу, ладно?!
– Наверное, все же вряд ли, доченька! Так как мальчикам, насколько я понимаю, необходимо быть на боевом посту и героически подпирать шлагбаум, не так ли?! В противном случае этим мальчикам придется посидеть совсем не на лавочке и совсем не полчасика. И не в приятной компании моей единственной дочери. Я внятно выразился, бойцы?!
Подброшенные словно невидимой пружиной, мы одновременно вскочили и приняв идеальную строевую стойку «смирно», синхронно проорали.
–  Так точно! Разрешите идти?!
– Идите-идите, маль-чи-ки... Оля, домой!
– Ну, папа… вот всегда ты так…
Скоропостижно попрощавшись с обворожительной дочкой легендарного чудовища, в мгновение ока, мы оказались у проклятого шлагбаума.
– Это же надо?! Такая краля и ТАКОЙ, на хрен, папа! Бл* буду, такого тестя врагу не пожелаешь, а Саня?! У отвратного монстра и такая жемчужина?! Ухулеть, что скажешь?!
– Да уж, Леля, не повезло девчонке, к бабке не ходи. А как ее будущему жениху не повезет! Хотя, я бы не прочь рискнуть, а ты…?! Папа папой, а…
Мы не успели прийти «к общему знаменателю» по животрепещущему вопросу, как дверь подъезда хлопнула, и к нам приблизился Олин папа, собственной персоной. Причем, прямо в майке, спортивных штанах с растянутыми на коленками и в тапочках на босу ногу.
Что он нам сказал, простите, я скромно опущу, ибо эта повесть может оказаться в детских руках. Но провести остаток своих дней в одиночной камере в обнимку с ведром хлорки, да еще с кастрированными яйцами – ни мне, ни Лелику столь заманчивая  перспектива совсем не понравилась.
Ах, Оля, Оля, наше счастье было так близко….
Утром с волнением и трепетом ожидали продолжения «вечернего банкета». Но, стоит отдать должное, начальник гауптвахты прошел мимо, не удостоив нас даже взглядом. По угрюмому виду капитана еще вечером было заметно, что он не горит желанием видеть кого-либо из нас в качестве любимого зятя. И за прошедшую ночь его мнение совсем не поменялось. А жаль!
Сменившись с наряда, мы погрузились в кузов «ЗиЛ-131» и со смешанным чувством горечи и облегчения, эвакуировались в родное училище. Это был наш последний гарнизонный наряд перед войсковой стажировкой, гос.экзаменами и выпуском из родной альма-матер.
Белокурая красотка Оля еще очень долгое время по ночам снилась мне и Лелику. Во сне она о чем-то ласково говорила и грустно улыбалась. Но о чем именно, ни я, ни Лелик на утро вспомнить уже не могли, как ни старались.

* * *
Так сложилось, что красавицу Олю мы больше не видели. Прослужив календарный год на новом месте в полутора тысячах километров от этого уральского городка, уже будучи «умудренным» и опытным лейтенантом, я встречал молодое пополнение из выпускников родного училища.
Во время традиционной беседы «за жизнь», я задал вопрос вчерашним курсантам о «комендантской дочке». Их ответ поверг меня в состояние шока. Впрочем, посудите сами.
Красавица и умничка Оля все же встретила достойного человека –  молодого и видного офицера, который после общевойскового училища получил направление в городскую комендатуру.
В результате, вымолив благословление бесноватого папаши, сияющая от счастья белокурая красотка стала готовиться к долгожданной и желанной свадьбе. Жених также был неимоверно счастлив и горд, ибо такая жемчужина, как Оля,  большая редкость, поверьте на слово.
Но буквально, на кануне свадьбы группа неустановленных лиц  возможно «рецидивисты» из числа завсегдатаев гарнизонной гауптвахты или дембеля, уволенные в запас солдаты срочной службы, затаившие кровную обиду на безмерно строгого начальника гауптвахты, подстерегли счастливую невесту у подъезда дома и обычной медицинской «зеленкой» густо залили шикарные белокурые волосы и прекрасное лицо.
При этом мерзавцы – другого слова у меня просто нет – подробно и обстоятельно разъяснили рыдающей девушке, причину мстительного поступка:  личные счеты с ее отцом. Гадким и циничным способом эти ублюдки отомстили ненавистному начальнику гауптвахты, обрекая его сжимать кулаки в приступе бессильной ярости и выслушивать горькие упреки и отчаянные рыдания из уст родной дочери.
Тем более, что «зеленка» с белокурых волос не отмывается, а с кожи –  с очень большим трудом…
Вопросов нет, начальник гарнизонной гауптвахты – скотская должность и на нее мало-мальски нормальный офицер никогда не согласится, т.к. справедливо посчитает подобное назначение оскорбительным для личного достоинства. Но Оля причем?! И как вообще поднялась рука на такую красоту?!
Безусловно, родителей не выбирают. Но и отвечать за их непристойные и отвратные деяния дети не обязаны, не так ли?!
Дальнейшая судьба девушки моим собеседникам была неизвестна, но я очень надеюсь, что в конечном результате, у нее все сложилось хорошо. Хотелось бы верить, что долгожданную свадьбу все же перенесли и она состоялась. А полученная психологическая травма никак не сказалась на взаимоотношениях молодых супругов.
Очень хочется в это верить! Надеюсь, что именно так все и было. Хотя… кого я обманываю?! Но так хочется…

169. Полевой выход

В соответствии с планом занятий по тактике, учебные подразделения училища обязаны периодически выходить «в поле» для тщательной отработки навыков общевойскового боя в составе отделения, взвода, роты, батальона и т.д. и т.п.
Вопросов нет, каждому мужчине, особенно будущим офицерам Красной армии необходимо виртуозно владеть личным стрелковым оружием, а также получить практические навыки: грамотно организовать оборону, стойко выдержать натиск врага. А затем, измотав супостата в жестоких боях, сломить сопротивление мощной атакой и добить уверенным наступлением. При этом необходимо сберечь людей и сохранить подчиненных живыми и здоровыми.
А это совсем непростая наука, хочу честно сказать. Тупо положить личный состав ради достижения победы «любой ценой» – чести полководцу не принесет и героем его не сделает, поверьте на слово. Надо еще матерям «погибших» как-то в глаза посмотреть. Похоронки подписывать – тоже дело весьма не простое и нервенное. Не каждому под силу – врагу не пожелаешь… поверьте на слово, лучше не проверять. Поэтому «нравится, не нравится», а полевые выходы для отработки занятий по тактике случались достаточно часто. Хотя… на хрена оно надо авиаторам?! Так и не понял, честно.
Курсантская разведка старательно разнюхала и достоверно сообщила, что завтра, ровно в 4-ре часа утра начнется очередная «мелкая» война. Почему «мелкая»?! Потому что в составе одной 4-й роты. «Средняя» – в составе 1-го учебного батальона. «Большая» война  в составе всего училища ВВС. «Мегаглобальная» – с «внешним противником», упаси Господи от столь сомнительного счастья. Тьфу-тьфу-тьфу, стучу по дереву.
Разумно используя полученные разведданные и организованно проснувшись загодя в 3.30 утра, курсанты 4-й роты неторопливо умылись. Нес пеша и без лишней суеты оделись. Идеально намотали портянки. Свернули постельные принадлежности вместе с матрасом в головную часть кровати. Аккуратно, не оставляя даже намека на символические щели, вывесили на окна казармы плотную «светомаскировку». Навьючили на себя, любимых, «с вечера приготовленные» вещмешки и противогазы. Дотошно отрегулировали натяжение ремней и всевозможных лямок. Старательно подогнали амуницию с максимальным удобством для предстоящей беготни по бескрайним полям предстоящей «войны». Мы же не первый день в армии.
Выполнив все обязательные процедуры самым тщательным образом, мы опять завалились на голые панцирные сетки кроватей. Прислонившись к свернутым «в рулет» матрасам, погрузились в сладкую полудрему, ожидая наступления «времени Ч» – секретного и совершенно внезапного времени начала «боевых действий». Естественно, «время Ч» –  исключительно внезапное и совершенно неожиданное! А как же иначе?! Откуда ж нам знать?! Мы сладко спим, и ведать не ведаем…
– Рота, подъем! Тревога! Команда: «777»!
В спальном помещении казармы включилось яркое освещение. Противно завыл зуммер сигнализации у вскрытой «оружейки». 144 курсанта мгновенно вскочили с металлических сеток кроватей, уже полноценно одетые и обутые, с вещмешками за спинами и обвешанные с ног до головы всевозможной армейской амуницией, организовано побежали получать оружие.
Живая цепочка цвета хаки без лишней суеты, опустошила «оружейку» в рекордное время.
И буквально, через 5 минут личный состав 4-й роты в полном составе стоял на улице в монолитном строю с полной готовностью выполнить любой приказ партии и правительства.
У офицера-посредника с общевойсковой кафедры, назначенного на предстоящую «войну», мордуленция вытянулась, словно у удивленной лошади. Челюсть тактического майора отвисла и уперлась в портупею. Глаза изумленно округлились как у совы, попавшей в свет прожектора.
Недоверчиво пялясь на показания контрольного секундомера, преподаватель кафедры тактики, искренне пораженный невиданным результатом построения роты по «тревоге», торжественно зафиксировал установление нового «олимпийского рекорда».
Не веря показаниям секундомера, «посредник» периодически проверял исправность оного прогрессивным методом интенсивного встряхивания с последующим прикладыванием хронометра к уху, на предмет акустического обнаружения признаков характерного тиканья.
Главный посредник учений восторженно цокал языком и восхищенно покачивал головой с неприличной амплитудой. Полевая фуражка не слетала с офицерской головы лишь по причине периодического повисания на ушах подполковника, оттопыренных в разные стороны. на манер боковых антенн радиолокационной станции.
Ёпт… ну дык… А чего он ожидал? Кто владеет информацией, тот владеет миром. Честь и хвала разведке! Даешь рекорд! Мы еще и быстрее могём… только предупреждать надо …заранее!
Пока курсанты скучали на плацу в ожидании дальнейших распоряжений, прибежали взъерошенные и слегка растерянные отцы-командиры, которых, разбудили наши посыльные. Выслушав от офицеров-посредников восторженные комплименты за образцово организованный выход по «тревоге» идеально-вышколенного подразделения, командный состав 4-й роты с несказанным удивлением и и явным недоумением посмотрел на «любимый» личный состав.
Честно говоря, было чему удивиться. Рекорд училища –  раз! Перекрытие всех разумных нормативов –  два! …и все это выполнено легко и непринужденно на полном «автопилоте», без какого-либо участия и непосредственного присутствия отцов-командиров. Без их вскрикиваний с давно надоевшими угрозами лишить роту увольнений в город и прочих откровенно убогих «ускоряющих подгонялок».
–  Мде… непонятно как это все так вот… мммм…. вышло, но все равно молодцы!
В смысле, командир роты собственной персоной – безусловный молодец! Его рота рекорды бьет, значит, именно он и молодец! Ну и, частично, молодцы –  командиры взводов,  молоденькие лейтенанты! Вот как подготовили личный состав! Каких орлов воспитали! …аж сами не ожидали идеальной организованности и фантастических результатов. Сейчас стоят перед главным посредником, глупо улыбаются и недоуменно глазенками хлопают.
–  Молодцы!
А чего молодцы?! А кто его знает?! Хвалят? Значит за дело! Заслужили, раз хвалят!   
В соответствии с планом предстоящего полевого занятия, роту разделили на «наших» и «не наших». Роль «не наших» отвели 41-му классному отделению:  диверсанты, враги-супостаты, кровожадные головорезы, которых надлежало срочно поймать и  обезвредить.
«Не наших» возглавил старшина роты  Игорь Мерзлов (бывший десантник). Посредником к нему назначили молодого старлея с общевойсковой кафедры,  тоже бывшего десантника, списанного из ВДВ после ранения в Афгане. Да уж сегодня побегают парни из 41-го отделения. Много километров намотают, только держись!
Позавтракали в столовой «ни свет, ни заря». В просторных залах никого –  училище еще спит. А мы уже воюем –  дурдом имени Адольфа Гитлера.
Можно подумать, что все войны только лишь исключительно в четыре утра начинаются и не секундой позже?! Ага, верим! А в семь часов утра уже будет поздно воевать, да?! Типа, проспали Родину?! Войну просрали! Враг уже давно победил и в Кремле празднует победу помпезным парадом и хлебосольным банкетом с русской водкой, икрой, цыганами и пьяными танцами на столах в обнимку с бурыми медведями?!
Самим не смешно, товарищи великие полководцы и гениальные военноначальники? Зачем курсантов дефицитного сна лишаете? Итак хронический недосып среднестатистического защитника Родины  – рядовое явление во всей Красной армии, поверьте на слово. Будучи курсантами, только и пытались прикорнуть на пару минут где-нибудь и как придется, включая неожиданные места и немыслимые позы.
Пока получали «сухпай», холостые патроны, взрывпакеты, химические шашки, «диверсанты» из 41-го к/о скоропостижно растворились в утренних сумерках. Дав небольшую фору, мы бросились по следу коварного противника.
Уперевшись в берег неглубокой речки-вонючки, берущей исток в ближайшей канализации, остатки 4-й роты разделились на две группы. 42-му и 43-му отделениям «несказанно повезло» – им выпал «счастливый» жребий переправиться через водное препятствие вброд.
К восторгу 44-го и 45-го к/о, нам выпало переправляться по хлипкому мосту. И то радость! Ура! Кому охота сапоги мочить и потом весь день с влажными портянками бегать;  в перспективе –  стертые в кровь ноги! Оно нам надо?!
Парни из 42-го и 43-го к/о обреченно вздохнули и, задрав автоматы максимально высоко над головой, нехотя полезли в однородный коктейль из воды, мочи и фекалий. Противно, а куда деваться?!
На основании устоявшийся воинской традиции, согласно которой в бою «оберегается самое ценное, что есть у солдата» – знамя полка или командир, ввиду отсутствия полкового знамени, лейтенант Чубрей на «вполне законных основаниях» взгромоздился на плечи одного из братьев Тутаевых.
У Тута особого выбора не было и он почти добровольно подставил хребет для выполнения благородной миссии по переправе «дорогого и всеми любимого» командира на противоположный берег.
Удобно и даже с комфортом расположившись на спине «богатырского коня», то бишь  на шее курсанта Тутаева, и находясь на безопасном удалении от речной жидкости отвратного запаха, молодой офицер всячески подгонял курсантов, не горящих особым желанием окунуться в воды речки-вонючки.
По мере того, как погрузившись в воду по грудь и медленно продвигаясь по илистому дну, курсанты оказались посередине реки, рьяный офицеришка решил добавить остроты ощущений в «боевые события». Особо не думая, лейтенант Чубрей принял «гениальное» решение –  живописно рисануться перед главным. Пока старый подполковник скрупулезно фиксировал в блокноте действия офицеров 4-й роты при организации переправы, отмечая слаженность подразделения и уровень выучки, молоденький лейтенант решил привлечь к своей персоне повышенное внимание со стороны проверяющего лица. Решил и привлек.
Пока посредник взгромождался на любезно предоставленные плечи Тама – второго брата-близнеца из клана Тутаевых, восседая на широких плечах Тута, лейтенант Чубрей поджег три взрывпакета и бросил в мутные воды фекальной реки.
Прогремевшие взрывы произвели сногсшибательный эффект, причем в самом прямом смысле. Во-первых, многие курсанты оказались обрызганными с ног до головы зловонной жидкостью, и сей факт не добавил популярности откровенно нелюбимому офицеру.
Во-вторых, толпа курсантов, осторожно продвигающаяся по скользкому илистому дну речки-вонючки и не ожидавшая столь радикального развития событий, инстинктивно ломанулась к спасительному берегу, поднимая приличную волну.
Спасаясь от неожиданной «бомбежки коварного врага», ребята создали непроизвольную свалку и «кучу малу». В результате, пара нерадивых курсантов уронила свои автоматы в воду. Будучи подхваченными толпой эти «военные преступники и злостные предатели Родины» оказались вынесенными на берег и не успели запомнить какие-либо ориентиры на поверхности воды в местах, где утопили личное оружие. Последнее, что они видели  это  –  круги на воде! Но где именно?!
В-третьих, кое-кто из ребят, напуганных неожиданными взрывами, выбежал на ту же сторону реки откуда и вошел в воду. Как следствие, переправа через водную преграду была сорвана, а единое подразделение разделилось на две части и стало, фактически, неуправляемым.
В-четвертых, испуганные курсанты, панически бросившееся к спасительному берегу, налетели на меланхоличного и откровенно спящего на ходу Тута, который, получив несколько ощутимых толчков по внушительному корпусу, поскользнулся на донном иле, потерял равновесие и рухнул в воду вместе с гордо восседающим на его плечах лейтенантом Чубрей. Рухнул плашмя, подняв новую волну –  не цунами конечно, но весьма приличную. Обдав окружающих очередным потоком мутных брызг, волна, отразившись от противоположных берегов реки, снова встретилась в центре русла и повторно накрыла голову только что всплывшего на поверхность лейтенанта.
«Награда нашла героя»:  лейтенант Чубрей напоминал пациента, посетившего «грязелечебницу». Мокрый офицер стоял по шею в зловонной жиже, проклиная, на чем свет стоит, неуклюжесть курсанта Тутаева. в частности, и всех Тутаевых, в целом. Причем, обоих братьев сразу.
Чубрей отчаянно барахтался на середине реки, безуспешно пытаясь поймать полевую фуражку, которая благополучно уплывала вдаль, подхваченная мутным потоком взбаламученной воды. Рядом с визжащим лейтенантом, напоминая меланхоличного бегемота, вяло барахтался курсант Тутаев. Что характерно, спасать офицерскую фуражку Тут даже и не пытался.
Картина маслом, хоть стой, хоть падай. Офицер-посредник, не успевший взгромоздиться на плечи Тама, не знал, что делать:  бессовестно ржать, как полковая лошадь, от происходящего или срочно писать в блокнотик бронебойное замечание о бездарно организованной переправе, включая многообещающий эпизод с утоплением двух автоматов.
Наша часть 4-й роты, состоящая из 44-го и 45-го отделений стояла на мосту и тихо давилась от хохота. Мы умывались обильными слезами, наблюдая за процессом преодоления водной преграды, осуществленным «под мудрым руководством» лейтенанта Чубрея. Мде… а ведь на их месте могли бы оказаться мы?! Не надо!
Наблюдая провальный результат переправы, командир роты капитан Вова Хорошевский скрипнул зубами и пообещал лично утопить лейтенанта Чубрея в этой канализации с неожиданным названием «речка», если потерянное оружие не будет немедленно найдено.
Почерневший от ярости, Вова Нахрен предпочел за благо остаться на месте утопления оружия, дабы лично организовать поиски, передав командование «сухой» группы лейтенанту Зайчику.
Воистину, с дурными командирами никакой враг не нужен! Под «чутким руководством» «гениальных» отцов-командиров мы способны успешно победить самих себя. Было бы желание и нездоровая инициатива не в меру рьяных начальничков.
В результате, часть 4-й роты под командованием капитана Хорошевского и с непосредственным участием «мудрого и прозорливого» лейтенанта Чубрея прочно зависла на берегу проклятой речки на достаточно длительное время.
Пока Нахрен лизал сапоги главному посреднику, умоляя закрыть глаза и не фиксировать отвратное событие, особливо –  факт утери двух единиц оружия, курсанты 42-го и 43-го к/о все как один, включая лейтенанта Чубрея, искали утопленные автоматы. Нашли! …но, не сразу. В течение часа купаний нашли один автомат. А ближе к обеду  – второй.
Правда, ребяткам пришлось вдоволь понырять в мутную водичку …всем и каждому …и не и по разу, но это уже мелочи. Нашли оружие и слава Богу!
Тем временем наша группа под руководством лейтенанта Зайчика и под наблюдением третьего посредника  – толстенького и вечно улыбающегося майора-химика, успешно переправилась по древнему хлипкому мостику. Прошли по мосту, естественно, «не в ногу», дабы не ввести памятник «деревянного зодчества из старины глубокой» в разрушительный резонанс.
Переправились, идем-бредем по бескрайним просторам земли уральской. Луговая трава по пояс  –  лепота. Запах цветов… Обалдеть! Аж голова закружилась. Солнце из-за горизонта встало, птички проснулись и радостно запели! Красота! Что ни говори, а восход Солнца –    красота неимоверная.
Кстати, восход Солнца ничуть не хуже, чем закат. Солнце, вообще, чудесное зрелище в любом его проявлении  хоть в закате, хоть в восходе… Дело вкуса? кому  – рассвет, кому  – закат, кому  – солнечное затмение!
Пока мы пялились на степенно восходящее светило, наша группа незаметно приблизилась к «офицерским горкам»…
–  Тратататататататата! Ба-бах! Ба-бах! Тратататататата! Ба-бах!
Вот, бля… бездарно нарвались на засаду! Мама дорогая, были бы у «диверсантов» настоящие патроны с боевыми гранатами, больше половины нашей группы вернулись бы домой в качестве «супового набора». Обидно, досадно, но стоит признать  –  реально,  вляпались в засаду по самые уши.
Грамотно замаскировавшись на ближайшем пригорке, «диверсанты» из 41-го отделения легко и непринужденно «покрошили» нас в мелкий винегрет! Блин! Все было тихо, спокойно, как неожиданно «бац» …и ты ничего не успеваешь сделать, оказавшись под шквальным огнем более хитрого и прозорливого противника… Обидно.
Хорошо, что это «учеба», а не настоящее столкновение. Но шок от личной «беззащитности» лично я испытал самый настоящий!
Мде… надо срочно умнеть и набираться опыта! А то, не дай Бог… и в реальном бою долго не протянешь. Бац-бац, уноси готовенького… До слез обидно! ...и страшно! Оказывается, так легко стать жертвой, мама дорогая!
Не переставая улыбаться, майор-посредник совершенно спокойно и абсолютно бесстрастно, даже как-то по-будничному, перевел половину ребят в «безвозвратные потери».
Половину?! Лихо нас пощипали, ничего не скажешь. Вот Вам и обычная засада…
Щедро засыпав нас взрывпакетами, 41-е отделение разделилось на мелкие группы по 3-5 человек и бросилось врассыпную.
– Тыдыдыдыдыдыды! Тыдыдыдыдыдыды! Тыдыдыдыдыдыды!
«Выживший» пулеметчик 45-го классного отделения Федя Мирзалиев, мгновенно сориентировался, заняв выгодное положение на «господствующей высотке». На глазах у посредника Федя классически накрыл диверсантов, которые старались укрыться в складках местности.
Огрызаясь автоматами, а также разбросав для прикрытия дымовые шашки, «диверсанты» пытались добежать до ближайшего перелеска. Но не тут то было, не свезло ребятам.
Четко фиксируя сектор обстрела и комментируя свои действия на ломанном русском языке (предпочтительно, на матерном), Фахраддин наглядно показывал посреднику выявленные группы «противника», сопровождая отступающих длинными очередями из пулемета.
Спасибо тебе, Феденька, отомстил! Хоть не так обидно… хотя, чего греха таить, естественно, обидно! Такой молодой  –  всего 18 лет и уже того… не дай Бог, конечно.
– Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых! Тыдыдыдых!
Вот Федя разошелся, лупит, не жалея патронов. Потом замучается ствол пулемёта чистить.
Но Фахраддин не думал о грядущих неудобствах, а методично выбивал «диверсантов» из полевых учений. Восхищенный посредник поставил действиям Федора наивысшую оценку, а как инчае?! Азербайджанский увалень спас подразделение от полного разгрома. Молоток!
Но часть «диверсантов» все же уцелела. Что же, будем искать… Встали и потопали дальше. Эх, тяжела и неказиста жизнь у пехоты,  царицы полей! Все ножками, ножками… и пыль полевую в полное горло поглотать, и водички на переправах вдоволь похлебать, и землицу, пересохшую на летнем солнышке покопать вдоль и поперек… тяжело, етить твою… горький хлебушек у пехоты! Ох, горький и соленый! Соленый от собственного пота, который стекает, откуда только можно и даже периодически капает с кончика носа в мелкую пудру дорожной пыли…
Пыль! Пыль покрыла толстым слоем сапоги, форму, оружие, кожу на руках и лице. Проклятая пыль скрипит на зубах и сушит глаза… Пыль! А ребята из 42 и 43 к/о сейчас в речке купаются… автоматы ищут… им сейчас свежо, хорошо и не так жарко… Эх, вот и пойми, что лучше:  по бескрайним просторам носиться, ноги в кровь сбивая и дорожную пыль глотая или в речке-вонючке плескаться…
Наша группа бегала по полям, лесам и горкам до самого обеда. Результаты впечатляли и удручали одновременно: диверсантов, частично, выбили, своих  – потеряли немеренно. А что делать?! Надо учиться военному делу,  науке побеждать! Мы умнели прямо на глазах, расплачиваясь за фатальные ошибки достаточно высокой ценой. Мы  жмурики! Тфу, блин. Какое противное слово  «жмурики». А куда деваться, реальность наших дней. Правда, «условные жмурики» и это радует! Тьфу-тьфу-тьфу…
Незаметно, подошло время обеда, и «война» наконец-то закончилась. Причем, война закончилась исключительно по волевому решению главного посредника, который просидел весь день на берегу вонючей реки, угрюмо наблюдая за «увлекательным процессом» поиска уплывших автоматов.
Ребята потом рассказали, что данное действо напоминало эпизод из фильма «Чапаев», когда легендарный Василий Иванович заставил нерадивых бойцов выловить все оружие, утопленное при отступлении в мелкой речушке.
Когда оба автомата, наконец, были найдены, подполковник с кафедры тактики с плохо скрываемой тоской посмотрел на часы и принял гениальное решение: войне конец, ибо приблизилось время обеда. А в армии существует золотое правило: «Война войной, обед по расписанию!»
– Будем считать, что всех «диверсантов» благополучно уничтожили. Задача учений полностью достигнута. План полевого выхода выполнен. Всем спасибо. Результаты и оценку объявят дополнительно.
Собравшись в положенное время в контрольной точке, 4-я рота объединилась в единое целое. Офицеры объявили большой привал. Уставшие за день парни, повалились на землю.
Обед  –  стандартный «сухпай» – гадость несусветная… но, побегав целый день на свежем воздухе выбирать не приходится. Народ трескал консервы за обе щеки, наворачивал концентраты, грыз сухари и куски слипшегося сахара. Такое ощущение, что ничего вкуснее еще не пробовали, честно.
Пока мы обедали. офицеры с кафедры тактики убыли восвояси, дабы подвести предварительные итоги учений. С ними упорхнул и Вова Нахрен, лелеющий смутную надежду основательно подкорректировать конечную оценку в нашу пользу.
Мде… все, как обычно, начали «за здравие», закончили «за упокой». Тем не менее, шанс уйти от заслуженной «двойки» у нас все же был, ибо откровенно неприглядный случай с «вчистую» сорванной переправой и утопленным оружием радикально перевешивался рекордным временем построения роты по тревоге. А чего?! По тревоге выскочили очень даже шустренько. Мировой рекорд, однозначно! В качестве аргументов в пользу «закрыть глаза» на позорную переправу, капитан Хорошевский клятвенно пообещал, что вверенная ему рота выкопает по периметру училища сплошной окоп, предусмотренный по плану охраны и обороны военного объекта …и еще противотанковые рвы в придачу. А также образцово «вылижет» все кабинеты на «любимой» кафедре тактики во время ближайшего парко-хозяйственного дня (ПХД).
Офицеры с кафедры тактики с пониманием отнеслись к разумным предложениям капитана Хорошевского и обещали тщательно взвесить и рассмотреть столь соблазнительную возможность придти к общему знаменателю, но с однозначным ответом не спешили, т.к. опасались продешевить… Два утопленных автомата  –  это бронебойный аргумент, поверьте на слово…
Тем временем нас неумолимо потянуло в сон. Свободное время  еще есть, а для курсанта и 5 минут  вечность, кроме шуток. Сытая толпа, лениво повалившись на вещмешки, друг на друга и просто на «матушку сырую землю», мгновенно выключилась.
Широко раскинув руки и обняв Землю  – всю планету целиком, и полностью отключив персональное сознание, забылся и я…  …я плыл в теплой и ласковой морской воде неестественно бирюзового цвета, которая нежно облегала тело, снимая всевозможную усталость от продолжительного пути. ….плыл долго, очень долго… за моей спиной осталось расстояние в много-много километров, но мощно загребая руками, я уверенно продвигался к иллюзорной цели …
…выходя из воды на роскошный пляж с белоснежным песком …нереально мелким, как сахарная пудра, я с нескрываемой радостью увидел, как навстречу бежит удивительно красивая девушка …с неестественно длинными волосами… которые невесомым шлейфом волочатся вслед за ней по песку, не оставляя следа… девушка приветливо улыбается… она широко раскинула руки, как бы стремясь обнять горизонт, обнять небо, но не дать мне возможности ускользнуть от нее… …я счастлив… чувство тепла и восторга переполняет мое сердце… ведь именно ради этой красотки я и проплыл огромное расстояние …я переплыл целое море… переплыл, чтобы прикоснуться губами…
…вдруг со страшным грохотом земля разверзлась… пляж с белоснежным песком раскололся надвое… красиво лицо девушки исказилось от ужаса… она напугана и молит о помощи… а мои ноги словно налились свинцом и стали неподъемными… падаю на колени, не в силах сделать и шага… ….в образовавшийся разлом земли с душераздирающим криком отчаяния сорвалась прекрасная незнакомка …следом нескончаемой лавиной посыпался белоснежного песка с некогда прекрасного пляжа… а я все стоял на коленях, не в силах подняться и… погрузив руки в песок по локоть, что было сил сжал кулаки… небо разверзлось проливным дождем, сверкнула молния… вторая… по моему лицу ударили жесткие струи дождя, …но у них был соленый привкус  это были слезы… мои слезы… и грянул гром…
Инстинктивно дернувшись телом и открыв глаза, я увидел улыбающуюся физиономию лейтенанта Чубрея. Частично просохший после продолжительного купания в речке-вонючке, лейтенант Чубрей держал в руках автомат, ствол которого слегка дымился. Заметив мой откровенно «непонимающе-отсутствующий» взгляд, молоденький офицер противно захихикал. Переступив прямо через меня, лейтенант углубился в  импровизированное лежбище крепко спящих курсантов.
Остановившись у очередной жертвы, офицер приблизил ствол автомата к уху спящего парня и нажал на спуск. Прогремел холостой выстрел  – точно такой же только что разбудил меня. Курсант вздрогнул и мгновенно проснулся. Открыв воспаленные глаза и поднявшись на четвереньки, испуганный парень лихорадочно заметался, не понимая сути происходящего.
Вид панически ползающего курсанта вызвал очередной приступ гаденького смеха у бесноватого лейтенанта. Бля, совсем дебил, что ли?!
А довольный собой лейтенант Чубрей продвигался все дальше и стрелял из автомата непосредственно возле ушей курсантов, прерывая тревожный сон парней. Вот дундук! Ладно, хрен с тобой, дурачина слабоумная, в долгу не останемся, можешь даже и не сомневаться.
4-я рота проснулась. Мрачные парни с откровенным недовольством посматривали на дурного офицера, который не придумал ничего лучшего для идиотской забавы.
Лейтенант Зайчик, наблюдающий за происходящим с дежурной улыбкой, перехватил осуждающий взгляд старшины роты и многообещающие взгляды курсантов. Почувствовав персональной задницей неминуемое и лавинообразное приближение «революционной ситуации» в отдельно взятой 4-й роте, Зайчик поспешил оторвать зарвавшегося коллегу от столь увлекательного и содержательного развлечения. Но было поздно, народ озлобился.

170. Сон под наркозом

Время для отдыха еще не вышло, Володя Нахрен не объявлялся, и молодых офицеров тоже пробило на сон. Уединившись в тени роскошного дерева, лейтенанты прилегли немного отдохнуть после дел ратных и трудов праведных, не иначе. Вскоре их глазки безвольно закатились, веки благополучно сомкнулись, ретивые юноши крепко заснули.
Оскорбленная откровенно хамским поведением молодых офицеров, 4-я рота разделилась на три лагеря.
Представители первого лагеря, наплевав на всё и на всех, включая дурных отцов-командиров, банально улеглись спать, досматривая прерванные сны.
Представители второго лагеря задумали осуществить весьма изощренную акцию адекватной мести.
Идеи были различные и не отличались особой оригинальностью и глубокой проработкой. Вариант с аналогичной стрельбой возле уха решили отвергнуть из-за прямой опасности быть застигнутыми на месте при непосредственном проведении благородной акции.
Задумка бросить взрывпакет между телами спящих офицеров была отвергнута как антигуманная, т.к. могла привести к членовредительству или к полному выбиванию остатков разума из полупустых голов молодых лейтенантов. А на фига нам два умалишенных офицера в роте?! То-то и оно.
Поэтому, немного посовещавшись, ограничились поджиганием химической шашки с горчичным газом с аккуратным установлением оной в непосредственной близости к спящим олухам с офицерскими погонами. И что характерно,  исключительно с подветренной стороны.
Сказано – сделано! Вскоре клубы ядовито-горчичного дыма плотным туманом окутали спящих офицеров. Спите крепко, баю-бай!
Пока лейтенанты проходили процедуру химического окуривания, организованную исключительно с благой целью избавить дорогих и любимых нашему курсантскому сердцу отцов-командиров от всевозможных мерзопакостных насекомых:  мух, оводов, комаров и прочей кровососущей гадости, представители третьего лагеря принялись экспериментировать с холостыми патронами и взрывпакетами, сэкономленными во время недавних «боевых действий».
Откровенно скучающий Витя Копыто засунув шомпол в ствол автомата, прицелился в ближайшее дерево и произвел холостой выстрел. Пластиковая пуля холостого патрона вытолкнула шомпол из ствола и он, пролетев, словно стрела Робин Гуда, воткнулся в дерево. Причем, достаточно глубоко.
Оп-па! Как всем известно, дурной пример заразителен. Вскоре толпа дурачков-переростков уже вовсю упражнялась в стрельбе шомполами по всевозможным целям. Как шомпола не потеряли, уму не постижимо?! Наверное, все же наши парни были достаточно меткими стрелками и шомпола втыкались исключительно в цель, а не летели «незнамо куда».
Тем временем наши офицеры крепко спали. Распластанные на земле фигуры отцов-командиров фактически не просматривались в плотных клубах желто-горчичного дыма. Что им снилось в этот момент? А кто его знает! Но канонаду выстрелов они уже не слышали.
Кто-то из «продвинутых» артиллеристов-любителей нашел кусок ржавой трубы и, воткнув его в пригорок, соорудил миномет а-ля-шайтан труба. В качестве мины замечательно подходила малая саперная лопатка, вставленная черенком в жерло.
А вот где взять заряд для придания поступательного движения «мине» по стволу «миномета»? …ммм…
– Эврика! 
Воскликнул парнишка из 43-го классного отделения и поджигая честно сэкономленный взрывпакет, засунул его в трубу. Затем сразу же вставил туда же и саперную лопатку, ориентируя рабочую поверхность лезвия лопатки параллельно плоскости горизонта, чтобы использовать ее подъемную силу. Во как!!! Занятия по аэродинамике не прошли даром! Так то!
– Ложись!
Ба-бах! Все пригнули головы. С пронзительным свистом, саперная лопатка вылетела из ствола импровизированного миномета и, словно газонокосилка, стремительно пронеслась метров 60-80 над самой поверхностью земли, оставляя после себя ровную дорожку срезанной травы. Обалдеть!
Дальнейшему полету «аэродинамической мины» помешало огромное дерево, в которое и воткнулось лезвие лопаты с характерным дребезжащим звоном. Кстати, лезвие воткнулось так глубоко, что лопату вытащили из дерева нескольких человек, прикладывая немало усилий. Вот это моща?! Класс!
– Давай еще!
– Давай!
– Ложись!
Ба-бах! Все опять пригнули головы и «мина»-лопатка снова отправилась в очередной стремительный полет… Так продолжалось бы до тех пор пока не пришел командир роты или не проснулись две «спящие красавицы», но неожиданно закончились взрывпакеты. Блин, как всегда  –  на самом интересном месте…
Искоса поглядывая одним глазом на развлечения «детишек с большими пипис*ми», старшина роты укоризненно покачал головой и пробурчал.
   – Больше взрывпакетов не дам!
Игорь Мерзлов уткнулся носом в вещмешок с боеприпасами, тщетно стараясь заснуть под канонаду выстрелов и грохот взрывов разгулявшейся молодежи.
Два лейтенанта продолжали крепко спасть. Химическая шашка уже давно иссякла и перестала отравлять окружающий мир горчичным дымом. Зеленое ведро слабенько «пшикало» и обозначало свое присутствие символической струйкой дыма. Грохот выстрелов импровизированного миномета тоже не произвел на спящих лейтенантов никакого впечатления. Мде… не померли часом, любезные?!
Кто-то из сержантов роты посмотрел на часы и начал проявлять вялое беспокойство.
– Пора бы будить юношей, как считаете?! Скоро ужин, а до училища еще топать и топать.
– Ротный вернется и заберет… Пусть еще похрюкают. Все лучше, чем мозги клевать и под ногами мешаться. Хоть пошалить удалось на славу. Кстати, может у них взрывпакеты остались?! Давайте, сначала старшину разбудим!
Разбудили старшину. Тот молча выслушал предложение пощупать пульс у разоспавшихся офицеров, предварительно обыскав их тела на предмет наличия взрывпакетов.
– Игорь, хочется еще на летающую лопатку посмотреть! Жуть как охота! 
Старшина Мерзлов отличался уравновешенным характером и врожденным чувством справедливости, поэтому в свете последних событий тоже не испытывал особого уважения к  дурачкам с офицерскими погонами, но субординацию в армии никто не отменял. Подойдя к спящим лейтенантам, он с большим трудом разбудил молодых офицеров.
Еле разлепив слипшиеся веки, они долго мычали, не понимая, где находятся и кто они вообще такие. Угорели птенчики! Глаза молодых офицеров слезились, из носов текли обильные сопли. Юные отцы-командиры надрывно кашляли, жалуясь на жжение в горле, першение в носу и головную боль.
И с чего бы это?! Прямо, не знаем! Наверное, простудились на сырой земле и в тени роскошного дерева полдня возлегая. А лейтенант Чубрей еще и купался целое утро, утопленные автоматы разыскивая. Одежда до сих пор влажная! Вот сопельки и потекли, не иначе…
Уф, живы, дурашки, и слава, Богу! Мде… с горчичной шашкой, конечно же, перебор получился… Хотя, пусть спасибо скажут, что возле ушей не стреляли, пока спали, суслики, а надо было бы… долг платежом красен!
Вскоре прибежал командир роты капитан Хорошевский. Судя по абсолютно счастливой улыбке «а-ля-Гагарин», он все же нашел общий язык и точки взаимовыгодного соприкосновения с посредниками учений.
Построив роту, сияющий сияющий аки «прожектор перестройки», Вова Нахрен торжественно объявил.
– Товарищи курсанты, оценка за сегодняшний полевой выход  5 баллов. Несмотря на активное старание некоторых представителей офицерского корпуса сорвать учения, о чем, кстати, я уже сделал соответствующие орг.выводы дисциплинарного порядка, в целом, наша рота показала себя очень достойно и на самом высочайшем уровне. Особенно радует факт, что подразделение смогло радикально перекрыть норматив по сигналу: «Тревога!» Все действия личного состава при получении команды «777» признаны исключительно грамотными и правильными! Молодцы! Парни, я вами горжусь! Руководство кафедры тактики и общевойсковых дисциплин посчитало возможным закрыть глаза на мелкие недочеты и незначительные шероховатости, выявленные на полевом выходе, при условии, что наша 4-я рота будет защищать честь училища на предстоящих учениях перед строгим лицом высокой комиссии из Москвы… Именно наша рота должна показать такой же высокий результат… не ударить в грязь лицом… вы  –  надежда училища… боевой резерв ставки… бла-бла-бла…
  *здец! Приехали! Честно говоря, сегодняшний денечек мог бы выпасть из колоды годового календаря хоть чуть-чуть, но немного менее гадкий, нежели остальные. Что ни новость, то проблемы.
И как же, позвольте спросить, уважаемый товариСТЧ Вова Нахрен, наша замечательная и легендарная 4-я рота покажет московской комиссии точно такой же высокий результат, если сегодня утром данный рекорд был установлен на основании разведданных о точном времени предстоящей тревоги, ась?!
«Ентот самый рекорд» устанавливался не спеша и лениво, небрежно ковыряясь в носу и почесываясь в самых неприличных местах, вот так! Чуть ли не со вчерашнего вечера все было загодя приготовлено. И что теперь?! Вот попали, епёноть… это ж надо?!
Что же делать?! Опозоримся, блин! Хотя… есть одна прогрессивная мыслишка, но это уже совсем другая история.

https://proza.ru/2009/11/03/1319

Предыдущая часть:

Продолжение:

Другие рассказы автора на канале: