Вечерний полумрак подъезда пах чьим-то жареным луком и сыростью от недавно вымытого пола. Елена прислонилась лбом к холодной металлической двери своей квартиры, пытаясь унять сердцебиение. За стеной, у соседей, снова гремело. Станислав – обычно выдержанный, подчеркнуто вежливый хирург, которого в доме уважали за золотые руки и тяжелый взгляд – сегодня буквально заходился в крике.
– Ты думал, я не замечу?! – донеслось из-за двери. – Тридцать тысяч из сейфа! На что? На эти твои железки? Или на курево для твоих недоумков?!
Елена слышала глухой удар – будто что-то тяжелое упало на паркет. Она знала Артема с пяти лет. Тихий мальчик с вечно сбитыми коленками превратился в угрюмого подростка за одно лето, сразу после того, как из семьи ушла мать. Станислав тогда закрылся, ушел в работу, а сына заваливал гаджетами и деньгами, лишь бы тот «не чувствовал себя обделенным». Обделил он его только одним – собой.
Дверь напротив распахнулась так резко, что Елена вздрогнула.
– Нам такие не нужны! – Станислав стоял на пороге, его лицо багровело. – Уходи. Раз ты считаешь, что мы тебе только должны, иди и попробуй пожить сам. Свободен!
Артем вылетел в коридор. Он не плакал. В его серо-зеленых глазах, так похожих на глаза самой Елены, светилась холодная, расчетливая ярость. Он поднял рюкзак, закинул его на одно плечо и посмотрел на отца снизу вверх.
– Пожалуйста, – тихо сказал парень. – Только потом не звони.
Он начал спускаться. Станислав проводил его взглядом, захлопнул дверь и, судя по звуку, тут же провернул замок на два оборота. В подъезде воцарилась звенящая, липкая тишина. Елена поняла, что все еще сжимает в руке холодную ручку своей сумки.
– Станислав Игоревич? – позвала она тихо, сделав шаг к его двери.
Ответа не было. Она знала, что он стоит там, по ту сторону, привалившись спиной к косяку. Она видела это в своем воображении так ясно, будто стены стали прозрачными.
– Станислав, он же ребенок. На улице почти ноябрь.
– У него есть деньги, Елена Викторовна, – голос соседа прозвучал глухо, безжизненно. – Мои деньги. Пусть наслаждается взрослой жизнью.
Елена вздохнула. Как учитель, она знала: в такие моменты логика не работает. Работает только обида – огромная, как айсберг, столкновение с которым топит любые семейные связи. Она зашла к себе, но не смогла даже раздеться. Мысль о подростке, уходящем в темноту двора, не давала дышать.
Прошел час. Елена выпила чаю, который показался ей безвкусным, как теплая вода. Она выглянула в окно. Артем сидел на детской площадке, на перекладине качелей. Его силуэт едва угадывался под светом единственного работающего фонаря. Рядом с ним терлись двое – те самые «друзья», о которых кричал Станислав. Один из них, высокий, в яркой куртке, что-то оживленно доказывал, размахивая руками.
Елена накинула пальто. Она не знала, что скажет, но оставаться дома было невыносимо. Когда она вышла во двор, воздух обжег легкие первым настоящим морозцем.
– Артем! – позвала она.
Троица обернулась. Высокий парень сплюнул под ноги и ухмыльнулся.
– О, училка пришла. Артемка, за тобой нянька выслана.
Артем не шелохнулся. Он смотрел на Елену так, будто видел ее впервые.
– Елена Викторовна, идите домой, – сказал он хрипло. – У меня все нормально. Мы сейчас в хостел поедем, Макс договорился.
– В какой хостел, Тема? – Елена подошла ближе, игнорируя смешки Макса. – Тебе пятнадцать. Тебя никуда не поселят без родителей. Пойдем ко мне, чаю попьешь. Отец остынет, и мы поговорим.
– Не остынет, – Артем спрыгнул с качелей. – Он сказал, что я ему не нужен. Я услышал.
Макс похлопал парня по плечу, и Елене не понравилось, как плотоядно блеснули его глаза при виде оттопыренного кармана Артемова худи.
– Пойдем, Тема, – нажал Макс. – Нам еще «двигаться» надо, время – деньги.
Они развернулись и пошли в сторону арки. Елена сделала шаг следом, но остановилась. Она поняла, что сейчас насильно его не вернуть. Нужно что-то другое. Она вернулась в подъезд и решительно нажала на звонок Станислава.
Дверь открылась через минуту. Станислав был в той же рубашке, но верхние пуговицы были расстегнуты, а в руке он сжимал стакан с чем-то прозрачным.
– Если вы про сына, Елена, то забудьте. Я все решил. Я давал ему все, а он...
– А он сейчас отдает ваши тридцать тысяч какому-то подонку из соседнего района, – перебила его Елена. – И если вы сейчас не выйдете из своего кокона обиды, то завтра будете искать его не по хостелам, а по отделениям полиции. И хорошо, если просто как свидетеля.
Станислав замер. Стакан в его руке слегка наклонился.
– Что вы предлагаете? – спросил он, и в его голосе впервые прорезался страх, который он так тщательно прятал за гневом.
– Предлагаю перестать быть хирургом и стать отцом, – Елена шагнула в его прихожую. – Одевайтесь. У нас мало времени, пока они не дошли до метро.
***
Станислав одевался молча, с какой-то механической быстротой. Он накинул кашемировое пальто прямо на домашнюю рубашку, забыв про шарф. В лифте они ехали в тишине, нарушаемой только тяжелым, прерывистым дыханием мужчины. Елена видела в зеркальной панели его лицо: серый налет усталости, залегшие тени под глазами и плотно сжатые губы. Он выглядел как человек, который только что провел многочасовую операцию и узнал, что пациент все равно не выживет.
– Куда они могли пойти? – спросил Станислав, когда они вышли на улицу.
– Макс живет в общежитии на окраине, но Артем сказал про хостел. Скорее всего, это «Маяк» за углом метро, там принимают всех подряд и не спрашивают документы, если накинуть сверху сотню-другую.
Они почти бежали. Воздух стал колючим, под ногами хрустела первая ледяная корка на лужах. Станислав шел быстро, размашисто, и Елена едва поспевала за ним, чувствуя, как холод пробирается под тонкое пальто.
– Я ведь для него все... – вдруг заговорил Станислав, не оборачиваясь. – Репетиторы лучшие, поездки. После того как Лариса ушла к своему художнику в Питер, я думал – справлюсь. Думал, дам ему в два раза больше вещей, и он не заметит потери матери. А он в лицо мне смеется. Говорит: «Твои подачки мне не нужны».
– Вещи не заменяют человека, Стас, – мягко сказала Елена. – Вы же хирург. Вы знаете: если рану просто заклеить пластырем, не вычистив ее, начнется заражение. Вы просто заклеивали его одиночество деньгами.
Они свернули за угол торговых павильонов. У входа в полуподвальное помещение с мигающей вывеской «Хостел 24» стояла знакомая компания. Макс, парень в яркой куртке, курил, вальяжно облокотившись на перила. Артем стоял чуть поодаль, ковыряя носком кроссовка выбоину в асфальте. В руках он сжимал тот самый рюкзак, из-за которого разгорелся скандал.
– О, папаша прилетел! – Макс заметил их первым и картинно сплюнул. – Че, Артемка, за деньгами пришли? Рано. Мы еще не заселились.
Станислав шагнул вперед. Елена видела, как его кулаки сжались, а плечи напряглись. В этот момент он был готов наброситься на этого парня, размазать его по стенке.
– Артем, домой, – голос Станислава прозвучал на удивление тихо, но в нем была сталь.
– Не пойду, – парень вскинул подбородок, но Елена заметила, как дрогнуло его веко. – Ты сам сказал...
– Мало ли что я сказал в гневе! – Станислав сделал еще шаг. – Ты украл деньги из сейфа. Это факт.
– Я не крал! – выкрикнул Артем, и его голос сорвался на фальцет. – Я взял их, чтобы купить тебе подарок на день рождения! Тебе завтра сорок два, если ты забыл. Ты хотел этот японский нож для своих дурацких походов, на которые у тебя никогда нет времени. Я три месяца копил, мне не хватало...
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Макс перестал улыбаться и как-то боком начал отходить от Артема. Елена почувствовала, как внутри все сжалось от жалости.
Станислав замер. Его рука, потянувшаяся было к сыну, повисла в воздухе.
– Подарок? – переспросил он севшим голосом.
– Да какая разница теперь, – Артем швырнул рюкзак на землю, и из него со звоном что-то выпало – завернутый в газету тяжелый предмет. – Макс сказал, что если я уйду, он поможет мне устроиться. Что предки – это тормоза.
– Артем, отдай рюкзак, – внезапно вклинился Макс, его голос стал подозрительно вкрадчивым. – Мы же договорились. Там мои вещи тоже.
Елена увидела, как Макс быстро шагнул к рюкзаку, но Станислав оказался быстрее. Он не стал драться. Он просто наступил тяжелым ботинком на лямку рюкзака и посмотрел Максу прямо в глаза. Тот взгляд, которым хирурги смотрят на опухоль перед первым надрезом.
– Уйди отсюда, – сказал Станислав. – Пока я не вспомнил, что мой хороший знакомый работает в отделе по делам несовершеннолетних. И поверь, он очень заинтересуется парнем, который подбивает детей на побег из дома с крупными суммами.
Макс побледнел. Он посмотрел на Артема, потом на Станислава, пробормотал что-то невнятное про «сумасшедшую семейку» и, не оборачиваясь, почти побежал в сторону метро.
Артем стоял, опустив голову. Его плечи мелко дрожали.
– Тема... – Станислав поднял рюкзак, отряхнул его от пыли. – Тема, я...
– Не надо, – Артем отвернулся, вытирая глаза рукавом куртки. – Ты уже все сказал. Что нам такие не нужны. Что я вор.
– Я ошибся, сын, – Станислав подошел и неловко положил руку на плечо подростка. – Я чертовски сильно ошибся. Прости меня.
Артем дернулся, пытаясь сбросить руку, но Станислав держал крепко. Он не давил, просто был рядом, как скала.
– Пойдем домой. Завтра мой день рождения. Будем распаковывать твой нож. И... знаешь что? К черту дежурство. Поедем в эти выходные в лес. Только ты и я. По-настоящему.
Елена стояла чуть в стороне, кутаясь в пальто. Она видела, как Артем медленно, неохотно, но все же прислонился лбом к плечу отца. Конфликт не был исчерпан до конца, раны не зажили за одну секунду, но гнойник был вскрыт.
Телефон в кармане Станислава зажужжал. Он достал его, взглянул на экран и нахмурился.
– Это из больницы. Срочная. Авария на шоссе, везут четверых.
Артем тут же отстранился. В его глазах снова вспыхнул знакомый огонек обиды: «Опять. Снова работа важнее».
– Станислав Игоревич, – Елена подошла к ним. – Идите. Я доведу Артема. Мы подождем вас дома.
Станислав посмотрел на сына, потом на Елену. В его взгляде была мольба.
– Тема, – сказал он, – я должен. Там люди умирают. Но я вернусь. Сразу, как только смогу. Обещаю. Ключи у тебя есть?
Артем молчал, глядя в землю. Станислав вздохнул, сунул ключи в руку Елене, коротко кивнул и бросился к дороге ловить такси.
Елена и Артем остались одни под мигающей вывеской хостела.
– Он все равно не придет, – тихо сказал Артем. – Он всегда обещает.
– Придет, – Елена взяла его под локоть. – Сегодня он впервые испугался не за свои деньги, а за тебя. Пойдем, Тема. У меня в холодильнике есть кусок домашнего торта.
Они дошли до подъезда, когда Артем внезапно остановился.
– Елена Викторовна, а вы зачем пошли? Вам-то какое дело? Вы же просто соседка.
Елена улыбнулась, открывая тяжелую входную дверь.
– Знаешь, Артем, иногда со стороны лучше видно, когда люди, которые любят друг друга, начинают строить между собой стены. И очень важно успеть вытащить хотя бы один кирпич, пока все в жизни не рухнуло.
Они поднялись на свой этаж. Елена открыла дверь своей квартиры, впуская парня. Но не успела она закрыть замок, как в тишине лестничной клетки раздался странный звук – скрежет металла о металл. Со стороны квартиры Станислава.
Елена выглянула. У двери соседа стоял незнакомый мужчина в спецовке с чемоданчиком инструментов.
– Вы к кому? – спросила она, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.
– Замок менять, – буркнул мастер. – Хозяйка вызвала. Лариса Игоревна. Сказала, муж ключи потерял, надо срочно перекодировать, пока он на смене. Вот документы на собственность, все в порядке.
Артем, стоявший за спиной Елены, побелел.
– Мама? – прошептал он. – Но она же... она же полгода не звонила.
