— Я тебя устроила на нормальную работу! Послезавтра выходишь, всё уже решено!
Голос свекрови ворвался в утреннюю тишину квартиры через динамик телефона. Вероника в этот момент пила кофе, но на мгновение остановилась. Пять сорок три утра — экран ноутбука подсвечивал её лицо голубоватым светом.
— Вера Павловна? — Вероника поставила кружку на стол, кофейное пятно расползлось по деревянной столешнице.
— Нина Сергеевна всё устроила! В их отделе как раз освободилось место, делопроизводитель ушла в декрет. Зарплата приличная, с восьми до пяти, как у людей!
На экране ноутбука мигало уведомление от американского заказчика — правки по проекту нужны к девяти по Москве. Вероника машинально потянулась закрыть всплывающее окно, но рука повисла в воздухе.
— Что значит «выходишь»?
— На работу выходишь! Хватит дома сидеть, пора жить нормально!
***
Веронике Кравцовой недавно исполнилось тридцать два года. Со стороны её жизнь выглядела вполне благополучно: квартира в спальном районе Москвы, муж Максим, стабильная работа. Но дьявол, как известно, кроется в деталях.
Квартира была куплена в ипотеку на имя Вероники — Максим тогда только начинал карьеру и не мог похвастаться стабильным доходом. Теперь, спустя пять лет брака, ситуация мало изменилась. Максим работал менеджером в небольшой торговой компании, а Вероника тянула на себе львиную долю расходов.
Работала она аналитиком в международной IT-компании. Офис находился в Калифорнии, поэтому рабочий день Вероники начинался в пять утра по московскому времени и заканчивался к полудню. График был жёсткий, но зарплата позволяла не только закрывать ипотеку, но и откладывать на отпуск, оплачивать спортзал и не экономить на продуктах.
После обеда Вероника обычно занималась домом, ходила на йогу или просто отдыхала. Иногда дремала час-другой, восстанавливая силы после раннего подъёма. И именно это стало камнем преткновения в отношениях со свекровью.
Вера Павловна Кравцова, шестидесятипятилетняя пенсионерка с тридцатилетним стажем работы в плановом отделе завода, не понимала и не принимала удалённую работу. Для неё существовала только одна модель трудовой деятельности: утром человек выходит из дома, вечером возвращается уставший, получает зарплату два раза в месяц в кассе предприятия.
Свекровь завела привычку приходить «на чай» без предупреждения. Ключи от квартиры у неё были — Максим настоял, мол, мало ли что. И каждый раз Вера Павловна заставала Веронику дома.
— Опять не на работе? — начинала она с порога, окидывая невестку оценивающим взглядом.
Вероника терпеливо объясняла про часовые пояса, про видеоконференции с коллегами из Штатов, про дедлайны и спринты. Но для Веры Павловны все эти слова были пустым звуком.
Однажды свекровь пришла, когда Вероника разбирала продукты из супермаркета. Вера Павловна без спроса открыла пакеты и начала изучать чеки.
— Сыр за восемьсот рублей? — она покачала головой. — Оливковое масло за тысячу? Вероника, ты с ума сошла! На какие деньги вы живёте?
— На мою зарплату, — спокойно ответила Вероника, убирая продукты в холодильник.
— На какую зарплату? Ты же дома сидишь!
В другой раз Вера Павловна обнаружила квитанции по ипотеке и долго вздыхала над ними.
— Тридцать тысяч в месяц... Господи, да как же вы тянете? Максимка мой бедный, весь измучился небось. Без нормальной работы у жены такие платежи не потянешь.
Вероника стискивала зубы и молчала. Говорить, что именно она оплачивает ипотеку, казалось ей унизительным для мужа.
Соседки тоже были в курсе «странной» жизни младшей Кравцовой. Вера Павловна не упускала случая пожаловаться во дворе:
— Представляете, в два часа дня дома! Говорит, работает. На компьютере что-то делает. Но какая это работа? Сидишь дома в пижаме и что-то печатаешь.
Максим предпочитал не вмешиваться в эти разговоры. Когда Вероника пыталась поговорить с ним о поведении его матери, он отмахивался:
— Да ладно тебе, она же не со зла. Просто переживает за нас. У неё другое поколение, другие представления о жизни. Потерпи немного, она успокоится.
Но Вера Павловна не успокаивалась.
***
Вероника долго пыталась сохранять спокойствие. Она даже распечатала свой трудовой договор на английском языке, перевела основные пункты и показала свекрови. Приносила выписки со счёта, где чёрным по белому была указана сумма ежемесячных поступлений.
— Вера Павловна, посмотрите, вот моя зарплата. Видите? Сто двадцать тысяч рублей после уплаты налогов.
Свекровь недоверчиво щурилась на цифры.
— Ну не может быть, чтобы за сидение дома столько платили. Наверное, это Максим тебе переводит, чтобы ты не расстраивалась.
Постепенно в Веронике накапливалось раздражение. Её задевал не столько контроль — в конце концов, она могла просто не открывать дверь. Больнее всего било обесценивание. Все её достижения, вся карьера, которую она выстраивала годами, в глазах свекрови не стоили ничего.
Переломный момент случился в воскресенье. Вероника готовила обед, Максим смотрел футбол, а Вера Павловна, как обычно, пришла без предупреждения «на чай».
***
За обедом Вера Павловна в очередной раз завела любимую тему.
— Вероника, ну сколько можно? Тебе уже за тридцать, а ты всё дома сидишь. Что люди говорят? «Кравцова младшая нигде не работает, на шее у мужа сидит».
— Мама, ну хватит, — вяло попытался вмешаться Максим.
— Что хватит? Я правду говорю! Ну какая это работа? — Вера Павловна презрительно кивнула на ноутбук Вероники. — Ты же целыми днями дома. Вот я в твоём возрасте уже начальником смены была! Каждый день на завод, к семи утра. И ничего, справлялась! И семью содержать помогала, и по дому всё успевала.
Максим неловко засмеялся и попытался перевести разговор на футбол, но мать была настроена решительно.
— Нет, Максим, хватит её защищать! Пора уже взрослеть и ответственность брать!
В этот момент внутри Вероники что-то оборвалось. Она вдруг с кристальной ясностью поняла: её границы здесь никто не признаёт. Свекровь не уважает её выбор, а муж не готов защищать жену от нападок матери.
***
Понедельник начался с солнечного луча, пробившегося сквозь штору. Вероника потянулась в постели, взглянула на часы — восемь утра. Максим уже час как уехал в офис, оставив на подушке записку: «Удачи на новой работе, любимая». Она усмехнулась, скомкала бумажку и бросила в корзину.
В девять у неё созвон с командой. Вероника неторопливо заварила кофе, включила ноутбук, проверила почту. Всё как обычно — несколько правок от клиента, новый бриф, обсуждение дедлайнов. Она открыла рабочий чат, отметилась онлайн.
Телефон взорвался звонком в 9:47.
— Вероника! Что происходит?! — голос Веры Павловны дрожал от негодования. — Я только что звонила Нине Сергеевне, хотела узнать, как ты устроилась, а она говорит, что никакой Вероники Кравцовой у них нет и не было!
Вероника сделала глоток кофе.
— Здравствуйте, Вера Павловна.
— Не здоровайся! Объясни немедленно! Ты обманула меня? Обманула Нину Сергеевну? Как ты могла?!
— Я никого не обманывала. Просто не стала участвовать в вашей игре.
— В какой игре?! Мы хотели тебе помочь! Устроить на нормальную работу!
Вероника поставила телефон на громкую связь и продолжила отвечать на рабочие письма.
— У меня есть нормальная работа.
— Сидеть дома за компьютером — это не работа! Это баловство! Ты позоришь нашу семью!
Вероника сбросила звонок и отключила звук. На экране ноутбука мигало сообщение от арт-директора: «Отличная работа с последним проектом! Клиент в восторге».
Через час дверь хлопнула. Максим вернулся домой бледный, растрёпанный.
— Вероника, что происходит? Мама звонила на работу, кричала, что ты всех обманула. Начальник смотрел на меня как на идиота.
Вероника закрыла ноутбук, повернулась к мужу.
— Присядь. Нам нужно поговорить.
***
— Я не пошла на собеседование к подруге твоей мамы, — сказала Вероника. — И не собиралась идти.
Максим молчал, переваривая информацию.
— Но ты же сказала...
— Я сказала, что подумаю. И я подумала. Решение было очевидным — мне не нужна эта работа. У меня есть своя.
— Мама теперь не разговаривает со мной, — Максим потёр виски. — Сказала, что я потакаю твоим капризам. Что не могу заставить жену вести себя прилично.
— Заставить? — Вероника подняла бровь.
— Ну, ты понимаешь... Объяснить, убедить...
— Макс, мне тридцать два года. Я зарабатываю больше, чем предлагали в той конторе. У меня стабильные клиенты, хорошая репутация. Почему я должна это бросать ради чьих-то представлений о «приличной работе»?
— Но мама хотела как лучше...
— Для кого лучше? Для меня? Или для своего образа идеальной семьи?
Следующие две недели прошли в тишине. Вера Павловна демонстративно не звонила, но, как выяснилось, обзвонила всех родственников с рассказом о «неблагодарной невестке».
Максим метался между двух огней. Утром получал сообщения от матери с упрёками, вечером видел жену, спокойно работающую за компьютером. Постепенно он начал замечать то, что раньше упускал: сосредоточенное лицо Вероники во время созвонов, стопку подписанных договоров на столе, суммы на счетах, которые она показала ему однажды вечером.
— Прости, — сказал он через три недели. — Я должен был поддержать тебя сразу.
Вероника улыбнулась, не отрываясь от экрана.
— Ты разберёшься. Главное — понять, чью жизнь ты живёшь.
***
Прошло четыре месяца. Февральский снег медленно падал за окном. Вероника закончила большой проект для международного клиента и получила бонус, который позволил закрыть существенную часть ипотеки досрочно.
Вера Павловна так и не извинилась, но перестала требовать «нормальной работы». Общение свелось к редким визитам на праздники и дежурным поздравлениям в мессенджерах.
— Знаешь, — сказал Максим, наблюдая, как Вероника проводит онлайн-презентацию для заказчиков из Европы, — я горжусь тобой.
Она выключила микрофон, повернулась к нему.
— За что?
— За то, что ты не прогнулась. Не стала удобной.
Вероника пожала плечами.
— Я просто живу свою жизнь. Не чью-то идеальную, не правильную по чьим-то меркам. Свою.
Вечером она закрыла ноутбук, посмотрела на обновлённый график платежей по ипотеке. При нынешних темпах они закроют её на пять лет раньше срока. Без помощи, без устройства по знакомству, без одобрения свекрови.
Телефон пискнул — сообщение от арт-директора: «Поздравляю! Совет директоров одобрил твоё назначение на позицию ведущего дизайнера. Детали обсудим завтра».
Вероника улыбнулась. Нормальная работа — это не про офис с девяти до шести. Это про умение отстоять своё право жить так, как считаешь нужным. И никому ничего не доказывать.
Рекомендуем почитать: