— Да ты меня уже достала! Хватит звонить каждый день!
Лариса швырнула телефон на диван и прошла на кухню. Руки дрожали — не от страха, а от злости, которая копилась уже неделю. Свекровь не унималась. Каждое утро начиналось с её настойчивых звонков, каждый вечер заканчивался сообщениями в мессенджерах. Одно и то же: нужны деньги, срочно, немедленно.
Она налила себе воды, сделала несколько глотков. За окном темнело — январский день короткий, в шесть уже ночь. Лариса посмотрела на часы: Денис должен вернуться через час. Значит, у неё есть время подготовиться к разговору. Серьёзному разговору.
Всё началось три недели назад. Они с Денисом вернулись от его родителей после праздников, и Лариса заметила перемены сразу. В квартире свекрови появилась новая мебель — дорогая, итальянская. Огромный кожаный диван в гостиной, который явно стоил не меньше двухсот тысяч. Телевизор во всю стену. На кухне — встроенная техника, какую Лариса сама себе позволить не могла.
— Красиво живёте, — сказала она тогда Татьяне Павловне.
Свекровь улыбнулась загадочно.
— Надо себя баловать иногда. Жизнь одна.
Денис ничего не сказал. Вообще ничего. Просто кивнул и пошёл заваривать чай. Лариса тогда не придала этому значения. Думала: ну, накопили люди, купили себе обновки. Их дело.
А потом начались звонки.
Первый раз Татьяна Павловна позвонила в среду, около полудня. Лариса была на работе, в бухгалтерии, разгребала годовые отчёты.
— Лариса, дорогая, мне нужна твоя помощь.
— Слушаю вас, Татьяна Павловна.
— Понимаешь, у нас тут небольшая ситуация сложилась. Мне нужно занять денег. Ненадолго, конечно. Тысяч триста.
Лариса чуть не подавилась кофе.
— Триста тысяч?
— Ну да. Я знаю, это не маленькая сумма, но это очень важно. Мы с Денисом открыли магазин цветов, помнишь? Дело пошло не так, как планировали. Нужно перекрыть кассовый разрыв.
— Какой магазин?
В трубке повисла пауза.
— Денис тебе не говорил? Ох, этот мальчик... Ну, в общем, мы в ноябре открылись. На Октябрьском проспекте. Я взяла кредит, он помог с оформлением. Думали, к Новому году отобьём всё с лихвой, но конкуренция там дикая. Ещё два цветочных рядом, понимаешь? Вот и получилось, что в минусе сидим.
Лариса почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— Подождите. Вы взяли кредит? Денис в курсе?
— Конечно, в курсе! Он же со мной весь бизнес-план составлял. Я думала, он тебе рассказал.
Лариса положила трубку. Села, уставилась в монитор компьютера, но цифры расплывались перед глазами. Муж открыл бизнес с матерью. Взяли кредит. И ни слова ей. Три года брака, и такое.
Вечером она не выдержала.
— Денис, твоя мать мне звонила.
Он поднял глаза от телефона. Сидел на том самом диване, который купили на её деньги, когда съезжались. Обычный, ИКЕЯ, но свой.
— И что она хотела?
— Денег просит. Триста тысяч. Говорит, у вас магазин не пошёл.
Денис отвёл взгляд.
— Слушай, я хотел тебе сказать, но...
— Но что? Но решил, что лучше промолчать? Какого чёрта ты влез в это дело, Денис?
Он встал, прошёлся по комнате.
— Мама попросила помочь. Она всегда мечтала о своём деле. Я не мог отказать.
— А спросить меня? Мы же семья!
— Это моя мать. Это между нами.
Вот тут Ларису и накрыло. Не просто злость — обида. Глубокая, едкая. Она не кричала, просто смотрела на мужа и вдруг поняла: он выбрал. Давно уже выбрал. И не её.
— Я не дам ей денег, — сказала она тихо. — Ни копейки.
— Лариса, это моя мать...
— И это мои деньги. Которые я заработала. Которые мы откладывали на ремонт, на машину, на нашу жизнь. Не на мамины авантюры.
Он ничего не ответил. Просто вышел из комнаты.
Звонки продолжились. Татьяна Павловна названивала теперь каждый день. Сначала просила, потом требовала. Говорила, что Лариса неблагодарная, что семья должна помогать друг другу, что она, Татьяна Павловна, столько для них делала.
— Я связала вам плед на свадьбу! — кричала она в трубку.
— Это не триста тысяч, — отвечала Лариса.
А сегодня утром свекровь перешла все границы.
— Если не поможешь, я подам на вас в суд. У меня есть расписки от Дениса. Он брал у меня деньги, когда вы ремонт делали. Пятьдесят тысяч. Верну через суд, да ещё и проценты накатаю.
Лариса похолодела.
— Какие расписки?
— А вот такие. Думаешь, я дура? Я всё предусмотрела.
И тут до Ларисы дошло. Вся эта история была спланирована. Мебель, техника, магазин — всё в кредит, всё с расчётом на то, что потом можно будет выбить деньги. С них. С неё, если точнее, потому что у Дениса и копейки за душой не было.
Она отключила телефон и села на кухне. Думала. Взвешивала. И когда услышала звук ключа в замке, уже точно знала, что скажет.
Денис вошёл, повесил куртку.
— Привет.
— Нам надо поговорить.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Опять про маму?
— Про всё сразу. Садись.
Денис сел напротив, скрестил руки на груди. Лариса смотрела на него и думала: когда он стал чужим? Когда она перестала видеть в нём того человека, за которого выходила замуж?
— Я не буду платить её долги, — начала она. — И если ты считаешь, что это моя обязанность, то мы с тобой по-разному понимаем, что такое семья.
— Она моя мать...
— А я твоя жена! — Лариса стукнула ладонью по столу. — И я не собираюсь работать на то, чтобы закрывать её дыры. Она взрослый человек. Пусть сама разбирается.
— Ты не понимаешь...
— Я всё понимаю. Она взяла кредит, не спросив никого. Открыла магазин, не просчитав риски. И теперь хочет, чтобы мы за неё расплачивались. Это называется безответственность, Денис. И манипуляция.
Он молчал. Лариса продолжала:
— Твоя мать мне сегодня угрожала судом. Сказала, что у неё есть какие-то расписки. Ты в курсе?
Денис дёрнулся.
— Она что... это не...
— Значит, в курсе.
Тишина стояла такая, что слышно было, как холодильник гудит. Лариса ждала. Ждала, что он скажет хоть что-то в свою защиту. Объяснит. Признается. Но Денис просто сидел и смотрел в пол.
— Понятно, — сказала она наконец. — Тогда мне тоже всё понятно.
Она встала, взяла сумку.
— Я еду к Ирине. Переночую у сестры. А ты подумай, с кем ты хочешь дальше жить — со мной или с мамой. Потому что вместе это уже не работает.
Дверь хлопнула. Лариса спустилась по лестнице — лифт не дождалась, нервы не выдержали. На улице было холодно, но она не замечала. Шла к метро, доставала телефон, звонила сестре.
— Ирка? Можно к тебе? Мне надо переночевать...
А в голове крутилось одно: что теперь будет? Как выкручиваться из этой истории? И главное — чего ещё она не знает про эту семейку?
Ирина открыла дверь сразу, даже не спросила, кто. Видимо, по голосу в трубке поняла — случилось что-то серьёзное.
— Заходи. Чай? Или что покрепче?
— Чай, — Лариса скинула ботинки, прошла в комнату. — Мне завтра на работу.
Сестра принесла две кружки, села рядом на диван. Слушала молча, пока Лариса рассказывала про кредиты, магазин, расписки. Только морщилась иногда, качала головой.
— Ну и влипла ты, — сказала наконец. — Татьяна-то Павловна всегда стервой была, но чтоб настолько...
— Хуже всего, что Денис в курсе. Он знал с самого начала. И молчал.
Ирина потёрла переносицу.
— Слушай, а ты не думала проверить, что там вообще с этим магазином? Может, съездить, посмотреть?
— Зачем?
— Ну не знаю. Вдруг там вообще ничего нет? Вдруг они деньги на что-то другое спустили?
Лариса задумалась. Действительно, она магазин не видела. Только слышала адрес — Октябрьский проспект. Дом сто двадцать три.
— Поедем завтра, — предложила Ирина. — После твоей работы. Я как раз свободна.
Утром Лариса проснулась с тяжёлой головой. Спала плохо, снились какие-то обрывки — Денис, свекровь, бумаги, цифры. Села на кровати, проверила телефон. Три пропущенных от мужа. Два сообщения от Татьяны Павловны: "Мы ещё поговорим" и "Ты пожалеешь".
Удалила, не читая до конца.
На работе день тянулся бесконечно. Коллега Женя заметил, что она какая-то не такая.
— Лар, ты чего? Заболела?
— Семейное, — буркнула она и уткнулась в отчёты.
В пять вечера они с Ириной встретились у метро. Сели на автобус до Октябрьского. Ехали минут сорок — район был на окраине, спальный, унылый. Пятиэтажки, магазины на первых этажах, грязный снег вдоль дорог.
— Вот он, сто двадцать третий, — Ирина кивнула на серое здание.
Они вышли, прошли вдоль витрин. Овощной, парикмахерская, салон связи. И в конце — маленький магазинчик с вывеской "Флора". Внутри горел свет.
Лариса толкнула дверь. Внутри пахло цветами и сыростью. Вдоль стен стояли ведра с букетами — розы, хризантемы, какие-то веточки. Всё выглядело уныло, дёшево. За прилавком сидела девушка лет двадцати пяти, листала телефон.
— Здравствуйте, — Лариса шагнула ближе. — Можно букет тюльпанов?
Девушка подняла голову. Симпатичная, светлые волосы до плеч, аккуратный макияж.
— Тюльпанов нет. Только вот эти есть, — она махнула рукой в сторону хризантем.
— Понятно. А давно магазин работает?
— С ноября, вроде.
— Дела как? Покупатели есть?
Девушка посмотрела настороженно.
— А вы кто? Проверка?
— Нет, просто интересуюсь. Тут рядом живу, думаю, может, тоже что-то открыть.
Продавщица расслабилась.
— Ой, не советую. Мы тут еле концы с концами сводим. Хозяйка вообще редко приходит, всё на мне. Зарплату задерживают. Я бы уже уволилась, но другой работы нет пока.
— Хозяйка — это кто?
— Татьяна Павловна. Пожилая дама. Приезжает раз в неделю, деньги забирает и всё. Хотя какие деньги... — девушка усмехнулась. — Тут за день две тысячи выручки, хорошо если.
Лариса кивнула, сделала вид, что рассматривает цветы.
— А больше никто не приходит? Из хозяев?
— Приходит. Денис. Он, говорят, сын Татьяны Павловны. Вот он часто тут зависает. С Жанной болтает.
— С Жанной?
— Ну да. Она тут ещё работает, на подменах. Красивая такая, рыжая. Они с Денисом... — девушка замялась. — Ну, в общем, близко общаются.
Ирина тронула Ларису за локоть.
— Пойдём.
Они вышли на улицу. Лариса стояла, не двигаясь. Вокруг темнело, включались фонари. Машины проезжали мимо, люди спешили домой. А у неё внутри будто провал образовался. Пустота.
— Лар...
— Я в порядке.
Она достала телефон, набрала номер мужа. Гудки. Длинные, монотонные.
— Алло? — голос Дениса был настороженный.
— Кто такая Жанна?
Молчание.
— Лариса, о чём ты...
— Отвечай. Кто. Такая. Жанна.
Он вздохнул.
— Послушай, это не то, что ты думаешь...
— Значит, есть. Есть эта Жанна.
— Она работает в магазине. Просто знакомая.
— Просто знакомая, с которой ты близко общаешься? — Лариса почувствовала, как голос срывается. — Сколько? Сколько времени?
— Лар, давай встретимся, поговорим нормально...
— Сколько времени, я спрашиваю!
— Четыре месяца, — выдохнул он. — Но это ничего не значит. Просто так получилось. Мама её устроила на работу, мы познакомились...
Лариса отключила телефон. Руки тряслись. Ирина обняла её за плечи.
— Поехали домой. Ко мне. Там разберёмся.
Но Лариса покачала головой.
— Нет. Поедем к ней. К Татьяне Павловне. Хочу посмотреть ей в глаза.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Квартира свекрови находилась в центре, на улице Кирова. Старый дом, высокие потолки, паркет. Когда-то Лариса восхищалась этой квартирой. Сейчас только злость кипела.
Она позвонила в дверь. Открыла сама Татьяна Павловна, в домашнем халате, с бокалом вина в руке.
— О, Лариса. Какими судьбами?
— Нам надо поговорить.
— Проходи, проходи.
Свекровь пропустила их в квартиру. Новая мебель блестела в свете люстры. Телевизор показывал какое-то шоу.
— Вино будешь?
— Не надо, — Лариса прошла в гостиную, встала посреди комнаты. — Вы знали про Жанну?
Татьяна Павловна отпила из бокала.
— Про какую Жанну?
— Про любовницу вашего сына. Которая работает в вашем магазине.
Лицо свекрови не дрогнуло.
— Ах, про неё. Ну знала. И что?
— И что? — Лариса почувствовала, как внутри всё сжимается. — Как вы могли?
— А что я могла? — Татьяна Павловна поставила бокал на новый журнальный столик. — Денис взрослый мужчина. Сам решает, с кем ему быть.
— Вы свели их! Специально устроили её туда!
— Я дала девочке работу. Хорошей девочке, кстати. Не то что некоторые.
— Что?
Свекровь шагнула ближе.
— Ты думаешь, я не вижу? Как ты на моего сына смотришь? Как считаешь каждую копейку? Денис с тобой несчастен. А Жанна его понимает.
Лариса засмеялась. Резко, зло.
— Понятно. Вы всё спланировали. Магазин, кредиты, любовницу. Чтобы выжить меня из семьи и получить доступ к моим деньгам. Потому что у Дениса их нет. И у вас нет.
— Деньги у тебя? — Татьяна Павловна усмехнулась. — Жалкие твои зарплаты? Смешно.
— А я не обязана выплачивать ваши семейные долги! — выкрикнула Лариса. — И денег моих больше не увидите!
Ирина схватила её за руку.
— Лара, пошли отсюда.
Но Лариса стояла на месте, смотрела на свекровь.
— Ваши расписки — фальшивка. И я это докажу. А магазин ваш пусть горит синим пламенем вместе с долгами. Я подам на развод. И пусть Денис живёт с вами и со своей Жанной счастливо.
Она развернулась, пошла к выходу. На пороге обернулась:
— А вы, Татьяна Павловна, останетесь со своей новой мебелью и кредитами. Одна. Потому что сына вы тоже потеряете. Рано или поздно.
Дверь захлопнулась. Они спускались по лестнице, и Лариса вдруг почувствовала — легко. Впервые за недели. Будто сбросила с плеч тяжесть.
— Ты молодец, — сказала Ирина.
— Я свободна, — ответила Лариса.
И улыбнулась.
Через неделю Лариса сидела в офисе юриста. Молодая женщина в строгом костюме листала документы, которые принесла ей Лариса.
— Расписка действительно вызывает вопросы, — сказала она наконец. — Почерк похож на почерк вашего мужа, но экспертиза покажет точно. Плюс даты странные — указан июль прошлого года, но вы говорите, ремонт делали в марте.
— Именно. Они всё подделали потом.
— Хорошо. Будем оспаривать. Что касается развода — тут проще. Имущество делится пополам, но квартира оформлена на вас, верно?
— Да. Я её купила до брака.
— Тогда она остаётся вашей. Подаём документы на развод, оспариваем расписку. Месяца через три всё решится.
Лариса вышла из офиса с чувством облегчения. Денис звонил каждый день, просил встретиться, говорил, что всё объяснит. Она не брала трубку. Объяснять было нечего.
Вещи его она собрала и отвезла к Татьяне Павловне. Позвонила в дверь, поставила три коробки на лестничной площадке и ушла, не дожидаясь, пока откроют.
На работе Женя заметил перемены.
— Ты как-то... посвежела, что ли?
— Избавилась от балласта, — улыбнулась Лариса.
— Мужик?
— И не только.
Она действительно чувствовала себя легче. По вечерам больше не ждала звонков от свекрови, не нервничала из-за Дениса. Записалась в бассейн, купила себе новое платье — то самое, которое давно хотела, но жалела денег. Теперь не жалела. Это были её деньги. Только её.
В марте пришло сообщение от юриста: "Экспертиза подтвердила подделку расписки. Дело закрыто в вашу пользу".
Лариса перечитала три раза. Потом позвонила Ирине.
— Я выиграла!
— Я знала! Поздравляю, сестрёнка.
— Спасибо. Без тебя бы не справилась.
В апреле развод был оформлен. Денис пришёл на последнее заседание мрачный, постаревший. Жанны рядом не было. Татьяны Павловны тоже.
— Лариса, — окликнул он её на выходе из суда. — Подожди.
Она остановилась, обернулась.
— Что?
— Прости. Я был идиотом.
— Был, — согласилась она.
— Мама... она сошла с ума из-за долгов. Коллекторы звонят. Магазин закрылся. Она продаёт мебель, чтобы расплатиться.
— Мне жаль.
— Жанна ушла. Как только деньги кончились, сразу ушла.
Лариса посмотрела на бывшего мужа. Сутулый, в мятой куртке. Когда-то она любила его. Сейчас чувствовала только жалость.
— Денис, ты делал выбор. Каждый раз выбирал её, а не меня. Мать, деньги, любовницу. Теперь живи с этим.
— Я понял всё. Слишком поздно, но понял.
— Да. Слишком поздно.
Она развернулась и пошла прочь. Не оборачивалась. Впереди было метро, потом дом, потом вечер с книгой и чаем. Её вечер, её дом, её жизнь.
Через месяц Ирина пригласила её на день рождения подруги. Там Лариса познакомилась с Михаилом — архитектором, разведённым, с хорошим чувством юмора. Они проговорили весь вечер.
— Можно тебе позвонить? — спросил он на прощание.
— Можно, — улыбнулась Лариса.
Она шла домой по ночному городу и думала: жизнь странная штука. Иногда нужно потерять всё, чтобы найти себя. Она потеряла мужа, но обрела свободу. Потеряла иллюзии, но обрела ясность.
А Татьяна Павловна осталась в своей квартире с остатками итальянской мебели и горой кредитов. Денис переехал к ней, устроился менеджером в торговый центр. Звонил матери Ларисы, просил передать — он хочет вернуться.
— Передай, что поздно, — сказала Лариса. — И больше не звоните.
Летом она уехала в отпуск. В Грузию, о которой всегда мечтала. Стояла на смотровой площадке в Тбилиси, смотрела на горы и думала: вот она, настоящая жизнь. Без чужих долгов, без манипуляций, без людей, которые тянут тебя на дно.
Михаил прислал сообщение: "Как горы?"
"Прекрасные, — написала она. — Расскажу, когда вернусь".
И засунула телефон в карман. Впереди был целый день. Её день. Её горы. Её свобода.
Магазин "Флора" закрылся в мае. На витрине повесили объявление "Сдаётся в аренду". Прохожие смотрели и шли дальше. Никто не вспоминал, что здесь когда-то продавали цветы. Что здесь разрушались семьи и плелись интриги.
Город жил своей жизнью. И Лариса жила своей. Наконец-то своей.