«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 58
У меня от таких слов мурашки по телу. Сразу горячей волной накатывают воспоминания. Наше первое свидание, первый поцелуй, а потом и то, как мы поехали ко мне домой после ресторана, и тогда Володя впервые остался до утра. Между каждым из этих событий несколько дней и даже недель. Наши отношения развивались постепенно, а не как это часто бывает: после приятного вечера сразу в постель.
Возможно, потому они и продлились так долго. Мы никуда не спешили, привыкая друг к другу, узнавая привычки и мнения по самым разным вопросам. Мне очень не хотелось, чтобы получилось, как у многих: сначала переход на самые близкие отношения, потом довольно быстро совместная жизнь, а после начинают лететь искры во все стороны. Ведь люди, несмотря на физическую и даже эмоциональную близость, по-прежнему чужие.
У нас с Володей всё получалось хорошо. Если бы не тот вечер, когда я нашла Дашу.
Меньше двух недель прошло с того момента, а как много изменилось! Не знаю, как Володя, а я ощущаю себя другим человеком. Даже не в смысле денег. Тот миллион, который мне перечислил Княжин, по-прежнему на моём счету. Наверное, если быть совсем честной, то стоило с этими деньгами как-то распорядиться. Отдать на благотворительность, например. Но не в самом общем смысле, в какой-то фонд – разворуют. Я лучше придумаю более правильный способ.
Но эти деньги уже гарантируют мне полную независимость. Когда закончатся новогодние каникулы, напишу заявление по собственному желанию. Работать дальше в той компании не хочу. И не из-за Володи, хотя он косвенная причина. Я раньше там трудилась только из-за выгодных условий труда: белая зарплата, социальный пакет, вменяемое начальство. Но мне совсем не было интересно заниматься подбором персонала.
Я думаю об этом теперь, когда мы стоим в такси в длинной пробке. «Прямо как в тот вечер, когда мы встретились с Дашей», – думаю, и на душе становится грустно. Мысли от работы перемещаются в сторону маленькой девочки, которая осталась опять одна в огромном доме. С другой стороны, не такая уж теперь она и одинокая – рядом будут двоюродные сёстры, они близки ей по возрасту.
«И Матвей, наверное, всё правильно сделал, забрав племянниц из Лондона, – вдруг приходит мне в голову. – Здесь им будет намного лучше. Не только потому, что рядом родные. Просто… здесь есть будущее. Настоящее, осязаемое. Помню, читала недавно исследование: подавляющее большинство студентов в России планирует строить карьеру внутри страны. И это не просто мечты – почти половина учащихся встречаются с будущими работодателями уже в стенах университетов. Государство вкладывается в это серьёзно. Все эти масштабные проекты… По программе «Профессионалитет» создано больше сотни кластеров, где теория сразу превращается в практику. В них задействованы тысячи крупных компаний. Почти половина учебных программ составляется с учётом потребностей реального сектора экономики. Это же огромный шанс для ребят – получить востребованную профессию и сразу найти своё место. А программа «Приоритет-2030»? Почти двести миллиардов рублей от бизнеса, тысячи проектов для реального сектора, около полутора сотен вузов-участников из большинства регионов. Это не абстрактные цифры – рабочие места, технологии, развитие. В стране строятся двадцать пять студенческих кампусов мирового уровня, и к 2036 году их будет уже сорок. И общежития ремонтируют повсеместно. Вот она, система поддержки: от среднего профессионального образования – через сильные вузы, которых к 2030 году станет в два раза больше, – до гарантированного трудоустройства. У них здесь есть трамплин. А не тот зыбкий и чужой мир, в который их увезла сестра. Матвей дал им не просто крышу над головой. Он дал им перспективу. И это, пожалуй, самое главное».
Да и Матвей, кажется, в полной мере ощутил, что такое быть отцом. Опасность потерять дочь навсегда наставила его на путь истинный.
«Жаль, что мне в их будущем не нашлось места», – думаю с грустью. Прикипела я сердцем к Дашуне. Да и Воронцов мне совсем не безразличен. Всего полчаса прошло, как мы расстались, а я уже сильно по нему скучаю. Но как же Володя? Что мне ему ответить? Звоню Кате. Сообщаю, что вернулась, всё хорошо, и хочу с ней вечером пересечься, поболтать. Подруга сразу соглашается.
Володе ничего не отвечаю. Даже выключаю интернет на телефоне, хотя он, если посмотрит в мессенджер, сразу догадается: я прочитала его сообщение. Ничего, пусть поразмышляет, подождёт. Мне надо сначала с лучшей подругой посоветоваться, как быть. Ситуация для меня сложная. С одной стороны Даша и Матвей. С другой – Володя.
Родители встречают блудную дочь с радостью. Но сразу спрашивают, почему я без Даши. Они тоже к ней привыкли и даже соскучились. Сообщаю, что передала девочку её отцу, и они поехали домой.
– Как жаль, – расстраивается мама. – А я как раз яблочный пирог испекла. Почему-то сердце подсказывало, что Дашу привезёшь сегодня, угощу её.
Пришлось мне с родителями самой есть тот пирог, запивая его сладким чаем. Особенно папа остался доволен – мама нечасто балует его выпечкой, и он, причмокивая, смаковал каждый кусочек, будто дорогой коньяк. Говорит, что он и так растолстел, как ленивый кот на печи. Хотя что-то я у главы семьи пышного живота не замечаю – под рубашкой всё тот же подтянутый, хоть и не юношеский, стан.
Мама, как всегда, преувеличивает. Держит папу в тонусе, чтобы тот был работоспособным, не расслаблялся.
– Иначе до пенсии не дотянешь, мой котик одутловатый, – говорит ему, а в глазах у неё игривые искорки, потому что знает: он и десяти таких пенсий благополучно дотянет.
Вечером, когда стемнело и в окнах зажглись гирлянды, отправляюсь в кафе, где столик у дальнего окна уже давно считается «нашим» с Катей. Рассказываю подруге всё, что случилось за эти несколько дней – то, чего она ещё от меня не слышала, все нюансы и оттенки чувств, которые копились, как снежный ком.
Подруга слушает, словно я ей приключенческий роман в стиле авантюрного девятнадцатого века рассказываю, поднося ко рту ложку с тирамису и замирая с ней на полпути. Хотя события, произошедшие со мной, и правда очень его напоминают – сплошные неожиданные повороты, скрытые родственные связи и денежные переводы с шестью нулями. Но вопросов не задаёт. Настолько ей интересно, что она боится словом меня сбить. Только периодически ахает и охает, делая глаза то круглыми, как блюдца, то сужая до щёлочек, когда дохожу до особенно тревожных или опасных моментов.
– В общем, такие дела, – выдыхаю я в конце, чувствуя себя опустошённой, будто вывернутой наизнанку от этого монолога. – И теперь не знаю, что ответить Володе. Сижу, как на иголках, а в голове – каша.
– Как это что?! Соглашайся, глупая! – почти хлопает Катя ладонью по столешнице, и её браслеты звонко сталкиваются.
– На что соглашаться? – искренне не понимаю я, потому что в его сообщении не было ни конкретики, ни предложений, лишь туманное «нам нужно поговорить» и «я был неправ».
– Он же явно, ясен пень, предлагает тебе восстановить отношения! Фактически на коленях ползёт! Вот и соглашайся, пока он не одумался, – горячо поясняет Катя, отодвигая десерт, чтобы ничто не мешало нашей важной беседе. – Ты пойми раз и навсегда: Воронцов – олигарх из плоти и крови, он на простой девушке второй раз не женится, даже самой красивой и умной. Тот, первый раз можно считать ошибкой молодости, когда сердце ещё главнее кошелька. Теперь он стал матёрый бизнес-волк, а у них там всегда, по неписаному закону, деньги к деньгам тянутся. Потому если и женится, то на ровне. На дочери какого-нибудь условного вице-премьера или, на худой конец, его партнёра. А ты, подруга, увы, в эту золотую категорию не входишь, хоть тресни.
Меня так и подмывает, прямо чешется язык, признаться Кате, что у меня есть тот самый миллион евро, который хоть и не миллиард, но уже что-то да значит. Но в последний момент снова молчу, закусываю губу. Не нужно, чтобы она, даже нечаянно, стала завидовать или, что хуже, стала по-другому ко мне относиться. То есть признаюсь, конечно. Мы же лучшие подруги, почти сёстры. Потом как-нибудь, в более подходящей обстановке. Хотя, копаясь в себе, понимаю, что в чём-то она всё же права: мой одинокий миллион – не состояние, а скорее очень комфортная подушка безопасности, которая в мире Воронцовых – просто пылинка.
– А Володя – он не журавль в небе, он синица в руке, причём сытая, красивая и ручная, – продолжает убеждать Катя, жестикулируя так, что вот-вот заденет официанта. – Ну, побыла у вас размолвка, червоточинка. Что такого страшного? С кем не случается? У меня их, таких размолвок и полноценных драм, знаешь, сколько было? Вот последнего моего кадра взять, например. Пришёл ко мне, представляешь, в спальню с шикарным шёлковым платком, весь такой томный. Я, наивная, сначала обрадовалась, подумала – подарить хочет, мол, дорогая, носи на здоровье. Вещь красивая, дорогая, с восточным узором. Настоящий японский шёлк, а не китайская подделка. А он что вытворяет?
– Что? – делаю я круглые, наивные глаза, хотя по её хитрому прищуру уже догадалась, к чему дело идёт, и внутри всё уже смеётся.
– Предложил ему глаза завязать! – возмущённо выдыхает Катя, но в её глазах видна и доля весёлого азарта. – Говорит, это, мол, для остроты ощущений.
Я не выдерживаю и фыркаю от смеха, да так, что чуть не поперхнулась своим латте. Глядя на мою реакцию, подруга тоже сдаётся и принимается хохотать, звонко и беззаботно, откидываясь на спинку стула. Люди в кафе на нас поглядывают вопросительно, кто-то с улыбкой, а какой-то строгий дедушка – с явным неодобрением. Потому быстро, будто по команде, сворачиваем наше веселье, превращая его в сдавленные смешки.
– А ты что? – выдыхаю я, вытирая слезу улыбки.
– Да послала его, естественно, за ёлочкой в самый тёмный лес! – улыбается Катя, но в её улыбке больше озорства, чем обиды. – Короче, хватит тебе воду в ступе толочь! Не своди меня с темы, я серьёзно. Володя твой – парень нормальный, проверенный, с работой стабильной и без розовых очков. Или ты серьёзно, всей душой веришь, что он другую нашёл? Так, за пару недель? Серьёзные отношения?
– Я не знаю, Кать, – честно признаюсь, вертя в руках салфетку. – Может, и нашёл. Мало ли одиноких девушек в Москве.
– Да брось ты! – машет Катя рукой так решительно, что снова звенят браслеты. – Не верю я. Не может быть. Два года с тобой, как припаянный, встречался, вёл себя, как джентльмен, а потом раз – бац! – и всё, другую, идеальную, отыскал? Ну, может, была у него… пара одиноких ночей для разрядки. Не повод для знакомства с родителями, как говорится. Ты ведь и сама… того. Не безгрешная.
– Чего того? – переспрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, к чему она клонит.
– С олигархом своим наверняка уже того? – подмигивает Катя, скаля ровные белые зубы в лукавой улыбке.
– Да чего того-то? Говори понятнее! – упрямо настаиваю я, хотя щёки начинают предательски гореть.
– Ну, позавтракали вместе уже, а? В номере? – не сдаётся подруга, её глаза теперь блестят чистейшим любопытством.
– Да, как-то раз было, – сдаюсь я под её напором. – Один раз.
– Вот видишь! – восклицает подруга, как будто поймала меня на месте преступления с поличным. – Ну, и Володя тоже, он не святой. Ведь мужчина, у него потребности физические, гормоны, всё дела. Ты же не думаешь, что он две недели по тебе страдал в полном воздержании?
– А, вот ты о чём! – наконец догадываюсь я, хотя догадывалась с самого начала, просто не хотела в это всерьёз верить. – Нет, мы с Матвеем… мы просто завтракали. И говорили. Не больше того, – смущаюсь я окончательно и чувствую, как заливаюсь алым цветом от корней волос до пяток.
– И всё? Дальше – чисто деловые отношения? – искренне удивляется Катя, её брови почти уползают под чёлку.
Киваю, глядя в стол.
– Ну ты подруга даёшь! – поражается она, и в её голосе слышится смесь восхищения и лёгкой доли сожаления. – Это ж надо – быть рядом с целым морем возможностей, роскоши и страсти, и даже ног не намочить!
– В смысле? – поднимаю на неё глаза.
– Да я бы на твоём месте давно уже, в первую же ночь, захомутала этого олигарха так, чтобы он и пикнуть не посмел! – с актёрским пафосом заявляет Катя. – А ты… Уму непостижимо.
– Ты же прекрасно знаешь: я не такая, – отвечаю спокойно, но с непоколебимым чувством собственного достоинства, выпрямляя спину. – Не могу так, по расчёту или на эмоциях. Для меня это… не то чтобы всё или ничего. Это должно быть именно всё. Иначе не нужно ничего.