В интернете часто пишут, что иностранцев в России пугают морозы и отсутствие "смайликов" на лицах прохожих. Но есть вещи "пострашнее" зимы. Есть дни, когда европейцу с его линейной логикой и расписанным на пять лет вперед планом жизни лучше вообще не пытаться анализировать происходящее. Иначе «синий экран» в голове гарантирован.
Речь сегодня пойдет о Дне студента.
Для жителя Европы университет — это скучный контракт. Ты платишь (или государство платит), ты ходишь на лекции, ты сдаешь тесты. Всё. Никакой магии. У нас же учеба — это не просто получение знаний. Это эпическая битва, лотерея и немного «Битва экстрасенсов» в одном флаконе.
Настоящую пропасть между нашим «авось» и их «орднунгом» мне помог понять... один очень интеллигентный француз.
Так что устраивайтесь поудобнее, наливайте чай с мятой (разговор будет долгим), сейчас я расскажу, как рациональный европейский ум столкнулся с нашей студенческой стихией.
«Месье, это религиозный обряд?»
История эта случилась пару лет назад, как раз в Татьянин день. Ко мне в гости приехал Жюль. Идеальный парижанин: пальто, шарф, вежливая улыбка и искреннее желание «понять загадочную русскую душу». Он учился по обмену на филолога и свято верил, что Россию можно понять умом.
Наивный.
Мы гуляли по центру, погода была сказочная — легкий мороз, солнце. И тут Жюль встал как вкопанный.
Мы оказались на известной станции метро, у бронзовой скульптуры пограничника с собакой. Вокруг памятника происходило странное. Группа молодых ребят, веселых, румяных, с книжками и зачетками в руках, выстроилась в очередь. Они подходили к бронзовому псу и с невероятным усердием, я бы даже сказал, с нежностью, терли ему нос. Нос собаки сиял золотом так, что на него было больно смотреть.
— Простите, — шепотом спросил Жюль, поправляя очки. — Это... какая-то городская легенда? Или они дезинфицируют статую?
Я рассмеялся.
— Нет, Жюль. Это они экзамены сдают.
Он посмотрел на меня с подозрением.
— В смысле? Экзамены сдают в аудитории. А здесь они гладят собаку.
— Это подготовительный этап, — объяснил я. — У нас принято договариваться с удачей. Потереть нос — это к успешной сессии.
Жюль нахмурился. Его картезианская логика дала трещину.
— Подожди. Вы, страна с великой наукой, верите, что трение бронзы повышает интеллект?
— Мы не верим, что это повышает интеллект, — ответил я. — Мы верим, что это повышает шансы. А это, согласись, разные вещи.
Крик в форточку
Но это было только начало. Чтобы добить француза, я решил рассказать ему про «Халяву».
Мы шли по студенческому городку, и я описал ему классический ритуал. Полночь перед экзаменом. Открытая форточка. Зачетка, которой размахивают в воздухе. И истошный крик на весь район: «Халява, приди!».
Жюль слушал меня с открытым ртом.
— И что? — спросил он. — Она приходит?
— Кому как повезет. Но главное — верить.
А когда я рассказал про традицию класть пятак под пятку и спать на учебниках («чтобы знания диффузным методом проникли в мозг»), он окончательно загрустил.
— Это выглядит так, — сказал он задумчиво, — будто для вас образование — это не система, а стихия. У нас студент надеется на конспект. А у вас — на чудо. Выходит, вы не любите учиться, раз ищете легкие пути?
И вот тут меня задело. Я понял, что он видит только внешнюю сторону. Смешную, нелепую, суеверную. Но он не видит главного.
Порядок из хаоса
Мы присели на лавочку в сквере у университета. Мимо пробегали студенты — кто-то с тубусом, кто-то с гитарой, кто-то дожевывал пирожок на ходу. Жизнь кипела.
— Жюль, — сказал я серьезно. — Ты думаешь, это всё от лени или глупости? Ты ошибаешься. Посмотри на это здание.
Я кивнул на старинный корпус университета.
— Ты видишь суеверия. А я вижу традицию. И поверь, за этими смешными ритуалами стоит история, от которой захватывает дух.
Жюль вопросительно поднял бровь, и я решил провести ему небольшой исторический ликбез, чтобы расставить всё по местам.
— Представь себе, — начал я, — как всё начиналось. Иногда история вершится одним решением. Мы сейчас шутим, смеемся, а ведь за этим стоит 1755 год. Татьянин день. Именно тогда произошло рождение первого русского университета. Это был не просто указ императрицы, это было начало особой традиции научного поиска и студенческого братства, которое ты сейчас и наблюдаешь.
Жюль внимательно слушал, перестав разглядывать прохожих.
— Ты говоришь про хаос и приметы? — продолжил я с воодушевлением. — Но именно наше образование позволило русским умам увидеть порядок в хаосе элементов. Вспомни Менделеева. Весь мир пользуется его таблицей. Это наши студенты вырастают в тех, кто сделал мечту о полете реальностью. Гагарин, Королев — они ведь тоже были частью этой системы. Это они смогли проложить дорогу к звездам и открыть миру чистый свет знаний.
Француз молчал, явно переваривая услышанное. Контраст между «тереть нос собаке» и «проложить дорогу к звездам» был сильным, но в этом и была соль.
— Понимаешь, Жюль, наука не знает границ. Но дух у неё может быть разным. У вас — спокойный и размеренный. У нас — бурный, иногда нелогичный, но живой. И сегодня это наследие в руках нового поколения.
Я обвел рукой кампус, заполненный молодежью.
— Посмотри на них. Это не просто дети, которые кричат в форточку. Это 8 миллионов искр одного пламени по всей стране. 8 миллионов российских студентов. Это колоссальная энергия, которая двигает Россию вперед.
Жюль посмотрел на пробегающую мимо девушку, которая на ходу объясняла подруге что-то про квантовую физику, смеясь при этом во весь голос.
— Для нас, — подытожил я, — это больше, чем образование. Это сила, которая меняет мир. Ваша сила, — мысленно обратился я ко всем этим ребятам.
Смех и наука
Жюль долго молчал. Потом улыбнулся — уже по-другому. Без снисхождения, а с каким-то теплым интересом.
— Знаешь, — сказал он, — у нас во Франции, если студент перед экзаменом начнет разговаривать со статуей или спать на книге, его отправят к психологу. Потому что это нерационально.
— А у нас, — ответил я, — его просто поздравят с Днем студента.
— Возможно, — задумчиво произнес Жюль, — именно эта щепотка безумия и делает вашу науку такой... прорывной. Вы не боитесь показаться смешными. Вы совмещаете сложнейшие формулы с верой в чудо. Это делает разум гибким.
В точку, друг мой. В точку.
Наши традиции могут казаться дикими, наивными или странными. Но в этом есть что-то очень человечное. Мы не роботы, которые загружают данные. Мы живые люди, которые волнуются, боятся, надеются и ищут поддержки — пусть даже у бронзовой собаки.
Так что, если увидите в эти дни ребят, которые совершают странные ритуалы, не крутите пальцем у виска. Это не мракобесие. Это просто 8 миллионов искр готовятся снова изменить этот мир.
А пятак под пяткой... Ну, знаете, Гагарин перед полетом тоже говорят, шнурки особым образом завязывал. Лишней удача никогда не бывает.
Так что, молодцы наши студенты! Дерзайте, учите, открывайте новое. И пусть «Халява» всегда будет на вашей стороне, но только как приятный бонус к вашим блестящим знаниям.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!