Советский Союз был страной удивительных парадоксов, особенно когда дело касалось идеологически чуждой, но чертовски притягательной западной музыки. Логику партийных бонз, решавших, под что будет танцевать советская молодежь, порой невозможно было просчитать даже с помощью марксистско-ленинской диалектики.
Почему шведы из ABBA или британцы из Queen получали «зеленый свет» и даже прокатывались в кинотеатрах, а безобидные, казалось бы, немцы, поющие про водку и казаков, попали в черные списки? Почему Boney M. выступали на Красной площади (ну, почти), а группа Dschinghis Khan стала символом идеологической диверсии?
Эта история о том, как одна песня, написанная как признание в любви к Москве, стала причиной массовой паранойи в кабинетах ЦК, и как веселый диско-балаган из ФРГ стал культовым в стране, которая официально его запретила.
Рождение Орды в ритме диско
На дворе стоял 1979 год. Эпоха диско гремела на весь мир, блестки слепили глаза, а ритм в 120 ударов в минуту заставлял двигаться даже мебель. В Западной Германии (ФРГ) продюсер и композитор Ральф Зигель решил, что пора брать Евровидение штурмом. Ему нужна была не просто песня, а бомба. Что-то экзотическое, яркое и запоминающееся.
Так родилась концепция Dschinghis Khan. Это был классический продюсерский проект, собранный, как конструктор, за полтора месяца до национального отбора. Зигель набрал максимально пеструю компанию: танцоры, вокалисты, харизматичные личности. Главной звездой визуального ряда стал Луис Хендрик Потгитер — бывший танцор балета, который в костюме монгольского хана выглядел одновременно устрашающе и комично.
Группа была чистейшим воплощением китча. Они не пытались быть серьезными музыкантами. Это был театр, карнавал, буффонада. Их дебютная песня «Dschinghis Khan» рассказывала о великом завоевателе, который любил воевать и пить, и заняла на Евровидении в Иерусалиме почетное четвертое место. Но главное — она взорвала чарты. Европа, уставшая от серьезности, хотела танцевать вместе с ряжеными монголами.
«Moskau»: Гимн, ставший проклятием
На волне успеха Зигель решил ковать железо, пока горячо. В том же 1979 году группа выпускает свой второй суперхит — «Moskau».
Расчет был, казалось бы, идеальным. Впереди маячила Олимпиада-80 в Москве. Весь мир смотрел на СССР. Написать песню про столицу будущих Игр — это маркетинговый ход гения. Песня получилась невероятно прилипчивой. Энергичный ритм, мощные басы и текст, который представлял собой набор самых развесистых стереотипов о России, какие только можно придумать.
«Москау, Москау! Закидаем стаканами (в смысле, выпьем), Наташа, ха-ха-ха-ха!» — примерно так можно было перевести этот шедевр. Казаки, водка, икра, товарищи, башни Кремля — там было всё. Это была «развесистая клюква» высшей пробы, но сделанная с искренним восхищением и драйвом. Клип на песню выглядел как психоделический сон: участники группы в псевдорусских боярских костюмах лихо отплясывали вприсядку на фоне нарисованного собора Василия Блаженного.
Казалось бы, советские чиновники должны были быть в восторге. Западная группа поет о Москве! Популяризирует Олимпиаду! И поначалу так и было. Центральное телевидение СССР даже закупило права на показ ролика в новогоднем «Голубом огоньке». Это был бы триумф.
Но потом случилось то, что часто случалось в Стране Советов. Сработал невидимый тумблер.
Загадка черного списка
Вдруг, без объявления войны, сверху пришел сигнал: «Стоп!». Группу Dschinghis Khan запретить, записи изъять, упоминания вымарать.
Что произошло? Историки и очевидцы до сих пор гадают. Самая популярная версия гласит, что виной всему стала политика. В декабре 1979 года советские войска вошли в Афганистан. Отношения с Западом резко охладились, началась новая фаза Холодной войны. Западные страны заговорили о бойкоте Олимпиады. В этой атмосфере веселые немцы, скачущие в костюмах, напоминающих царские, могли показаться кому-то в ЦК издевательством.
Но была и другая, народная версия, которая ходила по кухням и курилкам. Якобы в тексте песни «Moskau» содержалась скрытая угроза. Советские граждане, не особо владевшие немецким (а группа пела именно на нем, с редкими вкраплениями английского), начали передавать из уст в уста легенду.
Мол, на самом деле они поют не про любовь к Наташе и водке. Якобы там есть строчки: «Москау, Москау! Закидаем бомбами, будет вам Олимпиада, а-ха-ха-ха-ха!».
Это был классический случай коллективной галлюцинации или испорченного телефона. Любой, кто откроет словарь, увидит, что текст песни абсолютно безобиден. Там поется о том, что Москва — это город тайн, что водка там льется рекой, что девушки там прекрасны, а жизнь коротка, поэтому надо веселиться. Это был гимн гедонизму, а не терроризму.
Но маховик репрессий (в культурном плане) уже раскрутился. Запрет был жестким и абсурдным. В школах учителей музыки увольняли за то, что они давали детям послушать эту «фашистскую» группу. Комсомольские патрули на дискотеках следили, чтобы диджеи не ставили «Чингисхана». Группа попала в список идеологически вредных, наряду с «Kiss» (которых обвиняли в фашизме из-за рун в логотипе) и «Sex Pistols».
Запретный плод сладок
Однако эффект получился прямо противоположным. В СССР, где дефицит был нормой жизни, запрет был лучшей рекламой. Если власть что-то запрещает, значит, это что-то стоящее.
Из окон общежитий, из открытых дверей «Жигулей», на школьных вечерах (когда учителя уходили) гремело: «Москау! Москау!». Советский народ полюбил «Чингисхана» всей душой.
Это не был политический протест в духе рок-клубов. Нет, это был протест физиологический. Под эту музыку невозможно было сидеть смирно. Она была идеальна для танцев. Простая, ритмичная, с мощной энергетикой. Люди переписывали кассеты друг у друга, качество записи падало до ужасного шипения, но слова «Wirf die Gläser an die Wand» (Бросай стаканы об стену) все равно узнавались с первой ноты.
Группа стала культовой. Их образы — Хан, танцующий как дервиш, и его свита — стали узнаваемы даже по черно-белым перепечатанным фотографиям. В какой-то степени Dschinghis Khan стали для советского человека окном в тот самый яркий, беззаботный западный мир, где можно носить странные костюмы и петь глупые песни, и тебе за это ничего не будет.
Краткий миг славы и долгая память
Сама группа просуществовала недолго. Как и многие продюсерские проекты, созданные под конкретную задачу, они быстро выдохлись. К 1984 году популярность на Западе спала, начались финансовые проблемы, и коллектив распался.
Каждый пошел своей дорогой. Солист Лесли Мандоки стал успешным продюсером (он, кстати, выступал на открытии Олимпиады в Сеуле в 1988 году, но уже с другой песней). Стив Бендер, тот самый лысый танцор, к сожалению, боролся с раком. Луис Потгитер, душа коллектива, вернулся в Южную Африку и умер в 1993 году от СПИДа.
Казалось бы, история закончена. Группа-однодневка, казус эпохи диско. Но Россия — страна, которая умеет любить долго и преданно.
В 2000-х годах, на волне ностальгии по 80-м, произошло невероятное. Выяснилось, что в России Dschinghis Khan любят больше, чем на родине в Германии. Здесь они — легенды. Здесь их песни — это саундтрек юности для миллионов.
Триумфальное возвращение
В 2005 году группа воссоединилась специально для выступления в Москве. Фестиваль «Легенды Ретро FM» собрал в «Олимпийском» 30 тысяч человек. Когда зазвучали первые аккорды той самой, когда-то запрещенной «Moskau», зал сошел с ума.
Это был момент истины. Седые мужчины и женщины, которые когда-то тайком слушали эти песни на кассетниках «Электроника», теперь пели их хором, не стесняясь. Группа была в шоке. Они не подозревали, что все эти годы, пока их забывали в Европе, в России они оставались суперзвездами.
Воссоединение было горьким и сладким одновременно. Стив Бендер вышел на сцену, будучи уже тяжело больным, чтобы в последний раз ощутить эту энергию. Он умер через несколько месяцев, но успел увидеть, как его любят.
В 2009 году круг замкнулся окончательно. Москва принимала Евровидение. И на открытии конкурса, в том самом городе, о котором они пели 30 лет назад, выступила группа Dschinghis Khan. Танки по Красной площади не шли, бомбы не падали, зато падали конфетти, и «Наташа» все так же весело смеялась в припеве.
Феномен «клюквы»
История группы Dschinghis Khan — это отличный урок того, что культура не знает границ и кордонов. Советские идеологи пытались построить стену, но музыка просочилась сквозь неё, как вода.
Почему именно они? Ведь была масса других групп. Наверное, дело в том, что в их музыке была какая-то бесшабашная удаль, очень понятная русскому человеку. Да, это была карикатура на Россию, лубочная картинка с медведями и балалайками. Но она была доброй. В ней не было злобы Холодной войны. Это был взгляд иностранца, который, может, и не понимает загадочную русскую душу, но искренне хочет с ней выпить и потанцевать.
Ирония судьбы: те, кто запрещал «Чингисхана», давно канули в Лету, их имена помнят только историки. А песня про Москву, написанная немецким продюсером для конкурса эстрадной песни, живет. Она звучит на свадьбах, на корпоративах, в караоке. Под неё все так же лихо отплясывают, пытаясь повторить движения танцоров в монгольских халатах.
Цензура проиграла. Диско победило. А Москва, как и пелось в песне, действительно оказалась городом, где «ночи горячи, как огонь». Особенно если включить правильную музыку.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера