26 января 1991 года. Мир, затаив дыхание, наблюдает за операцией «Буря в пустыне» в Ираке. Советский Союз доживает свои последние месяцы, треща по швам. А в это время на другом конце света, в жарком и пыльном Могадишо, происходит сцена, достойная финала голливудского боевика (или трагикомедии, смотря как посмотреть).
Ворота укрепленной резиденции «Вилла Сомали» распахиваются, и оттуда, ревя мотором и поднимая тучи песка, вырывается одинокий танк. За ним следует потрепанная колонна джипов. Внутри бронированной машины сидит старик в темных очках. Это Мохаммед Сиад Барре. Человек, который 22 года правил Сомали железной рукой, строил социализм, воевал с соседями, дружил с Брежневым, потом с американцами, и в итоге остался ни с чем.
Его называли «Учителем», «Отцом нации» и «Победоносным лидером». Но народ, обладающий едким чувством юмора, дал ему другое прозвище, которое прилипло намертво — «Афвейне». Большой Рот.
Эта история о том, как амбиции могут съесть страну, как геополитика перемалывает диктаторов, и почему никогда, слышите, никогда не стоит ссориться с русскими ради призрачных обещаний Дяди Сэма.
Из пастухов в генералы: Сомалийская мечта
Начало этой истории теряется в тумане мифов. Никто точно не знает, когда Барре родился. То ли в 1912-м, то ли в 1919-м. Место рождения тоже плавающее: то ли эфиопский Огаден (что объясняет его одержимость этим регионом), то ли итальянское Сомали. Ясно одно: мальчик был смышленым.
Он был сыном пастуха, сиротой, который понял главную истину своего времени: винтовка рождает власть, но погоны делают эту власть легитимной. Он пошел служить в колониальную полицию (сначала итальянскую, потом британскую), учился в Италии, впитал дух дисциплины и макиавеллизма.
В 1960 году Сомали получила независимость. Барре к тому времени уже был большим человеком в армии. А в 1969-м, когда в стране царил хаос, коррупция и политические убийства, он решил: пора.
Переворот 21 октября 1969 года прошел на удивление тихо. «Бескровная революция», как её потом назовут. Барре просто взял власть, арестовал коррумпированных министров и сказал: «Хватит болтать, будем работать». И, что самое удивительное, народ ему поверил.
Золотой век «Научного социализма»
Барре был хитер. Он понимал, что просто так править сложно, нужна идея. И он придумал гремучий коктейль под названием «Научный социализм по-сомалийски». Рецепт был прост: берем марксизм-ленинизм, добавляем законы шариата и приправляем местными клановыми традициями (точнее, лозунгами об их искоренении).
И тут на сцену выходит Советский Союз. Москва увидела в Барре перспективного парня. Стратегически важное место — Африканский Рог, выход к Красному морю, контроль над нефтяными путями. СССР зашел в Сомали с размахом, свойственным сверхдержаве.
Русские строили порты, аэродромы, заводы. В страну потекли танки, самолеты МиГ, автоматы Калашникова. Но главное — образование. Советские специалисты помогли создать сомалийскую письменность (до этого писали кто как горазд). Была развернута грандиозная кампания по ликбезу. Вчерашние кочевники учились читать. Женщины получили права, о которых раньше и не мечтали. Сажали деревья, чтобы остановить пески.
Это было лучшее время в истории современного Сомали. Страна развивалась. Барре в красивом мундире жал руку Подгорному и Брежневу, клялся в верности идеалам Октября и получал кредиты. Казалось, живи да радуйся.
Но у Большого Рта был один недостаток — неуемный аппетит.
Роковая ошибка: Укусить руку дающего
Барре мечтал о «Великом Сомали». Он хотел собрать все земли, где живут сомалийцы, в одно государство. И главной жемчужиной в этой короне был Огаден — обширная пустыня, принадлежащая Эфиопии.
В 1974 году в Эфиопии свергли императора Хайле Селассие. К власти пришла хунта (Дерг) во главе с Менгисту Хайле Мариамом. Менгисту тоже объявил, что строит социализм, и тоже побежал дружить с Москвой.
Для Кремля это была головная боль. Два союзника, два «социалистических брата» готовы вцепиться друг другу в глотки. Москва пыталась их помирить. Фидель Кастро лично летал челноком между Могадишо и Аддис-Абебой, уговаривая горячих африканских парней создать федерацию.
Но Барре решил, что он самый умный. Он увидел, что Эфиопия слаба, раздираема внутренними конфликтами, и в 1977 году двинул свои танки (советские, заметьте) через границу. Началась война за Огаден.
Сначала сомалийцы шли победным маршем. Но в Москве терпение лопнуло. Агрессором был явно Барре. Советский Союз сделал выбор в пользу Эфиопии. В Аддис-Абебу пошел массовый воздушный мост с оружием, а на помощь эфиопам высадились тысячи кубинских добровольцев.
Барре в ярости совершил поступок, ставший его политическим самоубийством. Он разорвал договор о дружбе с СССР, выгнал всех советских специалистов (дав им на сборы 7 дней) и побежал к американцам.
«Я теперь ваш! — кричал он Вашингтону. — Я выгнал красных! Дайте мне оружия, я остановлю коммунизм в Африке!»
Американцы, конечно, похлопали его по плечу. Им было выгодно получить базы в Бербере, которые построили русские. Но воевать за Барре они не собирались. Помощь от США пришла, но она была, мягко говоря, скромной. Старое оружие, немного денег и много красивых слов.
Итог был закономерен. Кубинцы и эфиопы, вооруженные новейшим советским оружием, размотали сомалийскую армию в пух и прах. Барре потерял свои элитные части, свои ВВС и свой авторитет.
Спираль безумия
Вернувшись с войны проигравшим, Барре изменился. Из «Отца нации» он превратился в параноика, сидящего на штыках. Экономика, лишенная советской подпитки, рухнула. Американская помощь разворовывалась еще на подлете.
Барре включил режим выживания. Он забыл свои же лозунги о борьбе с трайбализмом (клановостью) и начал опираться только на свой клан — Марехан. Остальные кланы были объявлены врагами. Знаменитая формула его правления в 80-е звучала так: M.O.D. (Марехан — Огаден — Дулбаханте). Три клана, которым можно доверять. Остальных — к ногтю.
В стране воцарился террор. Спецслужбы (СНБ) хватали людей прямо на улицах. Появились печально известные «Красные береты» — личная гвардия президента, набранная из его родственников. Они творили в Могадишо такой беспредел, что даже мафиозные боссы позавидовали бы.
Апофеозом безумия стала бомбардировка Харгейсы в 1988 году. Когда на севере страны (где жил клан Исаак) вспыхнуло восстание, Барре не стал церемониться. Он отправил авиацию бомбить второй по величине город собственной страны.
Пилоты (многие из которых были наемниками из ЮАР и бывшей Родезии, потому что свои отказывались выполнять такие приказы) стирали жилые кварталы с лица земли. Харгейсу назвали «африканским Дрезденом». Погибли десятки тысяч мирных жителей. Те, кто выжил, бежали в Эфиопию. Это была точка невозврата. Барре подписал себе приговор.
Мэр Могадишо
К 1990 году власть «Президента» распространялась, по сути, только на столицу. Вся остальная страна была поделена между повстанческими группировками, которые ненавидели Барре, но и друг друга не особо жаловали.
Зарубежная пресса язвительно называла Сиада Барре «Мэром Могадишо». Но скоро он перестал быть даже мэром. Кольцо сжималось. Повстанцы из Объединенного сомалийского конгресса (клан Хавие) вошли в город.
Могадишо превратился в ад. Уличные бои, мародерство, артиллерийские дуэли. Барре сидел в своем бункере на вилле, как крыса, загнанная в угол. Он все еще пытался интриговать, обещал реформы, но его уже никто не слушал.
Электричества не было. Воды не было. Еды не было. Зато патронов было хоть отбавляй — спасибо холодной войне, обе сверхдержавы накачали регион оружием под завязку.
Последний парад
И вот наступило 26 января 1991 года. Повстанцы были уже у ворот дворца. Защищать «Отца нации» осталось только горстке верных гвардейцев из его родного клана.
Барре понял: это конец. Но уходить пешком, как какой-нибудь свергнутый министр, он не собирался. Он был генералом.
Свидетели описывают эту картину по-разному, но суть одна. Бронированный кулак пробил ворота резиденции. Танк (вероятно, старый добрый Т-54 или Т-55, подарок от советских времен), несколько БТРов, грузовики с награбленным добром и джипы с охраной.
Диктатор бежал. За 15 минут до того, как повстанцы ворвались в его кабинет, он уже мчался на юг, к кенийской границе. Он оставил после себя разграбленный дворец, разрушенный город и страну, которая перестала существовать как государство.
Нигерийский пленник
Барре не сдавался еще несколько месяцев. Он засел на юге страны, пытаясь собрать армию и отбить столицу. Он даже дважды пытался наступать на Могадишо, но его били. Народ его ненавидел слишком сильно.
В итоге ему пришлось бежать в Кению. Но там ему были не рады. Кенийцы, опасаясь, что присутствие такого «гостя» вызовет войну, вежливо попросили его на выход.
Приют ему дала Нигерия. Там, в Лагосе, в комфортабельной вилле, жил старик, который когда-то мечтал объединить всех сомалийцев, а в итоге рассорил их на поколения вперед. Он умер 2 января 1995 года от сердечного приступа. Говорят, он так и не понял, где ошибся. Он считал, что его предали все: русские, американцы, собственный народ.
А Сомали? Сомали погрузилось в пучину хаоса, из которой не может выбраться до сих пор. После бегства Барре победители, как пауки в банке, начали грызть друг друга. Пришли полевые командиры, потом исламисты, потом пираты.
Урок этой истории жесток, но поучителен. Сиад Барре был талантливым манипулятором. Он умел играть на противоречиях великих держав. Но он забыл, что когда ты строишь трон из штыков, на нем неудобно сидеть. А когда ты предаешь старых друзей ради новых, будь готов к тому, что в критический момент ты останешься один. В танке. Посреди пустыни.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера