* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 40.
- Глянь, за рекой какой бор, весь снегом завалило, - с каким-то удивлением говорил жене Федот Рукавишников, стоя у окна в большой зале и гладя на простёршийся луг, а за ним реку, и возвышающийся дальше лес.
Утро было морозным и ясным, и Федот Кузьмич как будто даже удивлялся, словно давно не видел тот лес за рекой… или просто не замечал его? Теперь вот стоял и восхищался зимними красотами, рядом с ним за столом сидела Анфиса Дмитриевна с вышиванием в руках, и улыбалась. Хорошее сегодня выдалось утро, словно бы даже и дышать стало легче, и лица домочадцев посветлели, настроение было добрым.
- Жалко, что Куприяну уезжать скоро, - вздохнул Федот Кузьмич, - Всё вроде кажется, что он молоденький совсем, как будет один-то. Свои вроде взрослые, а этот… за него душа больше всех болит.
- Ну что ты, Федотушка, зачем душу терзаешь, - ласково проговорила Анфиса Дмитриевна, - Вон каков Куприян наш теперь стал! Возмужал, в плечах раздался, крепкий, как дубок! И товарищ ему хороший, Ермил! Имя какое… и сам, добрый, серьёзный! Варвара говорит, сам не станет есть, покуда не убедится, что и Куприян тут же обедать сел. Хороший помощник ему в делах!
- Женить его надобно, Куприяна нашего, - Федот Кузьмич привычно свёл брови в думах, - Года у него подходящие, сам при деле, пора! А то вон, снова в кузню с самого утра побежали с Ермилом-то, чего-то там с Данилычем мудрят. И вон, клинки у Куприяна в перевязи какие диковинные, и с Ермилом они постоянно упражняются… кабы не потянуло его на военную службу… вот уж напасть так напасть будет!
- Куприян не осмелится отца ослушаться, что ты! – сказала Анфиса Дмитриевна, но всё же в голосе её слышалось волнение, - Уж без спросу такое не станет решение принимать. А упражняются… так и на верховой, и прочее – непллохо это для парня! Да и в кузню, таковые уменья никому ещё вреда не сделали. А ты видал, какие он уголочки сделал, железные, на старую Варварину книгу? И работа тонкая, узор какой…
- Верно ты сказываешь, душа моя, а всё одно сердце за него волнуется. Не хочет отпускать, пусть бы тут и жил, - вздохнул Федот Кузьмич и поцеловав жену ушёл к себе в кабинет.
А утро и в самом деле было лёгким, приятным, Куприян проснулся рано и уже собрался было пойти в кухню, откуда доносился аромат маковых калачей, которые пекла Варвара, как в комнату заглянул Ермил:
- Ну, ты как? Мне сегодня так хорошо спалось, и голова лёгкая, да и ссадины почти не болят.
- И мне легко спалось, - Куприян улыбался, - Идём завтракать и в кузню, надо Данилычу помочь, с Гордеем-то…
Куприян не стал говорить, что половину ночи не спал, потому что думал про Анну. Сегодня они с Ларионом придут из-за Листвянки, чтобы помочь Гордею. Не стало Спиридона, коварного мельника, который и напустил на Гордея такую напасть… и Ларион сказал, что Анна может помочь, даст снадобье, какому её Марья научила.
Анна придёт… вот потому и торопился Куприян, большими глотками пил горячий взвар, поданный Варварой к завтраку, ел калачи и поглядывал в окно.
- Обожди, Куприянушко, - Варвара улыбнулась, словно догадываясь о причине таковой Куприяновой спешки, - Обожди маненько, я сейчас Егору Данилычу положу гостинец. Что уж, поди самому стряпать мужику несподручно, чего он там настряпает.
- Хорошо, матушка, мы пока с Ермилом соберёмся, и у дверей подождём гостинцы твои. Это верно ты сказываешь, Данилычу твои калачи всегда по нраву были, - Куприян обнял нянюшку, её руки пахли горячим хлебом и мёдом, как в детстве…
Морозец чуть щипал щёки, солнечные искры веселились, переливались на снежной шубе, укрывшей всё Киселёво. Благостно было, хорошо, там, в селе, с холма разносился по округе хрустальный перезвон церковного колокола.
- Да постой, не беги ты так, я за тобой не поспеваю, - смеялся Ермил, он и в самом деле едва успевал за Куприяном.
- Калачи простынут, надо поспешать, - отвечал Куприян и ещё прибавлял ход, - Морозно нынче, а Данилыча охота горячим угостить! Да и Гордей поди давно не ел калачей, какие наша Варварушка стряпает!
- Как же, Гордей, - тихонько посмеивался Ермил, глядя как за Куприяном взвиваются с дороги снежинки, - Знаю я, почто ты ног под собой не чуешь.
Куприян не слышал, что там бормочет Ермил, он уже видел высокую трубу на покатой крыше Данилычевой избы, из неё широкой белой каймой поднимался дым. В кузне тоже горел горн, и Куприян издали слышал звон кузнечного молота. В два молота куют, подумал он, значит Гордей оправился, вон как кладут, ровно, сильно!
Дорога от усадьбы Рукавишниковых шла сперва мимо кузни, а уж потом подходила к избе Данилыча, но Куприян видел… не скрыть от взора было то, что из дверей справной кузнецовой избы вышла Аннушка, прихватила что-то с крыльца и снова скрылась в избе. Пришла… стукнуло Куприяново сердце, кровь словно вскипела, горячо стало и щекам, и груди. Но всё же свернул Куприян в кузню, за плетень, откуда слышался говор тяжёлой кувалды и отвечавшего ей ручника.
- А, вот и Куприян с Ермилом пришли, - утирая пот со лба, сказал старый кузнец и кивнул своему помощнику, дескать, заканчивай.
Гордей и в самом деле теперь выглядел по-иному. Исчезло звериное выражение осунувшегося лица, и глаза не горели красным огнём, да и весь его облик стал вполне человеческим. На нём была мокрая от пота рубаха, повязка на голове не давала поту со лба катиться на глаза.
- Как же руки-то истосковались, - Гордей повертел в руках кувалду, - А помнят, поди вон!
- Я ему говорил, ручник хоть возьми, - улыбался Данилыч, - Нешто силы есть кувалдой-то махать, а он – по́том вся чёрная хворь пусть и выходит.
Гордей заулыбался и стал пить воду из стоявшего на лавке ковша, после взял ведро и пошёл к колодцу во дворе, по воду. Отпустило его чёрное колдовство, наведённое мельником, сильнее оказался Дух в Гордее, не поддался звериному.
- Всю ночь наша Анна над ним хлопотала, - сказал негромко Данилыч, - Своим наговором правила, и белый твой цветок помог, мельниково проклятье забрал, и в пыль рассыпался. Да только… не будет теперь Гордей прежним, навсегда отметина останется, тяжко ему в полнолунье будет, да он сильный, сдюжит. И я сам вон ему сделал в помощь, серебряный Алатырь. Такой оберег дед мой носил, после того как сам в лес на охоту ушёл, да в срок не вернулся. Уж водил его морок, водил, на третий день вышел дед на хутор Сумшевско́й, да только после узнал, что не три дня прошло, а четыре недели. После того спать худо стал, исхудал весь, вот тогда прадед мой ему и выковал Алатырь, с наговором отцовским. И весь род наш наговор этот ведает, хотя никто и не учил, само так – есть да и есть. Вот не дал мне Бог сына, Гордей мне за него пришёлся, ему и Алатырь мой носить.
В кузню вслед за Гордеем вошёл Ларион, хлопнул Куприяна по плечу, поздоровался с Ермилом и сел на лавку, ухватив из корзины ароматный Варварин калач.
- Нынче ночью уйдём в свои края, - сказал Ларион, - Путь за Листвянкой закроется, теперь в нём нет нужды. Спиридон сгинул, туда ему и дорога, а вот Ивар… до того нам добираться не отсюда придётся, много он вокруг себя нагородил… Пути искать придётся, не сразу и найдёшь.
Куприян похолодел внутри… Это значит, Анна с Ларионом уйдет, отведёт её помощник туда, где Ивару не достать, оно и верно, но… сердце сжалось в тоске. Он постарался принять на себя вид, чтобы никто не заметил этой тоски, да от Ермила ничего не укроешь, тот увидал, но говорить ничего не стал.
- Да и вам в лавку пора, - продолжал Ларион, - Тяжкая нам доля предстоит… Ивара не так просто одолеть, многие знания нужны! Веками Зелёный Дед такой силой владел, которая мало кому и давалась, окромя тех, кому на судьбу такой путь положен! И вот, вишь как, явился такой, который эту великую силу, что леса и луга дают, на чёрный путь оборотил.
- Ларион, скажи… а вот когда я там был… где злодень-трава зацвела, Спиридон мне говорил…
- Не Спиридон тебе говорил, не было у него таковой силы, - покачал головой Ларион, - Чуял я в Спиридоне многое, но… тот, кто должен был стать Зелёным дедом, только ему таковое дано – и на земле, и под землёй… Ивар говорил тебе, искушал к Спиридону в помощники идти, так ведь? Да только алчен был Спиридон, помощники ему без надобности, своё золото он ни с кем делить не желал. Потому и силы ему Иварка не давал, и искушал тебя заместо Спиридона стать... Сам-то Спиридон что, шестерых поднял неприкаянных, да и то не сам, кабы Иварка не дал ему кровь красного Змея, ничего бы тот не смог. Однако сам уверился тогда Спиридон, что ровня Ивару стал, решил обойти своего хозяина, да не тут-то было. Как я думаю, потому и смогли вы из того леса выбраться, что Ивар вас выпустил, Сам решил он, что алчный мельник не помощник ему больше, корысть да гордыня его обуяли. Потому и не стал Спиридона выручать, когда мы пришли на мельницу. Ну, идёмте обедать, Аннушка позвала, я за вами пришёл. А после и прощаться станем, нам пора. Да и вы отправляйтесь в Лавку, а уж там свидимся… Ермил знает, как в нашу Зиму Путь открыть.
Занимался над Киселёво вечер, когда стоял Куприян у мостка через Листвянку, говорил с Аннушкой, о том, что только им двоим ведомо было. Звенела вода в Листвянке хрустальными перезвонами, румянец играл на девичьих щеках, когда тронул Куприян Анютину ладонь…
Закрылся Путь, не стало за мостком торной дороги и дивной избы с резными наличниками, шла там обычная тропка до самого Сумшевского хутора.
Предстояла теперь Куприяну с Ермилом дорога домой, в Книжную Лавку Куприяна Рукавишникова. А уж там-то есть всякие знания, помогут заветное зеркальце применить, не укрыться от этого Ивару, не впустить в этот мир великое зло в угоду Иваровой злобе… Хоть и было Куприяну страшно, да не за себя.
Продолжение будет здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025