- Дорогие мои! – голос бабушки был всё таким же невнятным, будто и не было того последнего просветления. – Я виновата перед всеми. Перед сыновьями своими. Моложе была, думала, растут и ладно. Здоровы, сыты, обуты, какой с меня спрос? Но я была неправа.
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
Между собой Коля и Саша не ругались, но и не дружили особо. Каждый был сам по себе. Да и мы с вашим дедом были такими же. Особой какой-то там любви у нас не было. Понравились друг другу, поженились. Потом уж просто терпели друг друга всю жизнь. Романтики не было у нас никогда. Я такое только по телевизору видела да в книжках читала. Многие жили, как мы: рядом, но каждый сам по себе.
Мальчики наши выросли, да как-то от нас отдалились. А мы и не горевали. Вроде как, так и должно быть: выросли птенчики, научились летать, вот и упорхнули от родителей. А не должно было так быть, это я позже поняла. И не виню их. Себя только виню. Должна была больше времени им уделять, ласку больше проявлять, а так… Сама привязаться к ним боялась. Всё думала, потом не пущу на волю-то. Вот они и ушли на волю, забыв о матери. А чего им к родителям бегать? Не было привычки с нами горем или радостью делиться. Годы ушли и ничего уже не поправить.
Самое лютое в конце жизни понять, чего не так делала, а изменить уже ничего нельзя.
Внуки появились, так я Яну впервые увидела, только когда мне сообщили, что детей больше нет. Этого я вам никогда не рассказывала, таилась. Думаете, вас берегла? Виновата я перед вами, внуки мои, что берегла не вас, а себя. Ну чтобы обо что попало не думали. Приехали, помню, с дедом вашим, а там ещё и Ярослав. Не знали мы даже, что второй внук появился.
Нестарые мы ещё были. Бодрые. Своими делами больше занимались, а внуков воспитывали, как детей. Каждый сам по себе. Дед ваш такой человек был. Не особо приветливый. А я… всё боялась, что к вам привяжусь. Только теперь рассуждала так: вот случится чего, буду страдать из-за привязанности своей. А так перенести проще будет. Я смерть Сашки тяжело пережила, но всё думала: будь мы хоть чуточку ближе, я бы совсем от горя не оправилась. А теперь понимаю, дура я. Всё равно тяжело, до сих пор он мне ночами снится. Мне силы придавало, что есть о ком позаботиться. Внуки же остались! Второй шанс я в жизни получила и не воспользовалась. Хорошо, что Яночка и Ярославушка дружили. Видно, потеряв родителей, понимали, что ближе друг друга у них никого нет. Да и мы уж больно разные были. Я их не понимала, они меня. Вот и сплотились они ребятишками.
Яна посмотрела на брата с какой-то грустью, и Оля этот взгляд заметила. Она как-то не представляла мужа и его сестру друзьями! Они общались, но не то чтобы особо много.
- Потом правнуки пошли. Не каждый доживает до внуков, а мне довелось и правнуков понянчить. Вот с ними я уже не отстранялась. Не могла. Маленькая Ника всегда меня так ласково звала: «Булечка, бабули, прабули». А Тимка? Смотрела на него и смеялась без передышки. Надеюсь, хоть для них я бабкой была неплохой. Хотя…
Бабушка замолчала. Она явно устала, за кадром раздался голос Яны, интересующийся, не остановить ли им съёмку.
- Нет. Договорю пару слов и спать лягу. Давно бы мне помереть. Толку-то от меня? Всем только мешаю. Сейчас лежу, и сердце кровью обливается. Утром Оля прибежит, тормошить меня весь день будет. А оно мне надо? Лежу пластом, а она меня моет, прибирается за мной. Сама ничего не могу. Нет ничего страшнее, чем на старости лет на иждивении оказаться. Беспомощная старая кляча. Даже в туалет сама сходить не могу!
Из глаз Оли хлынули слёзы. Она и сама не понимала, с чего вдруг такая сентиментальность? Её всё ещё воротило от себя самой и своих мыслей о том, что лучше бы баба Ага умерла. Тяжело с лежачей больной. Кто не проходил, не поймёт. И той, оказывается, тяжело было. Всем тяжело. Но человека нет, и всё, что осталось, это её последние слова, записанные на видео.
- А пока я не лежала, – продолжила свой рассказ баба Ага, – вам тяжело было с моей экономией. Что ни купите, мне всё казалось, что деньги зазря потратили. А вы же все молодые, вам хочется жить. Я из другого времени и из другого теста слеплена была. Всю жизнь копила. В дефолт потеряла деньги и снова копила. И дом продала Коле, чтобы деньги просто отложить. На чёрный день. Не смотри на меня так, Яночка.
Все автоматически перевели взгляд на Яну, но та смотрела даже не видео, а на свои руки, сложенные на коленях.
- Копила я яростно, будто от этих денег что-то зависело. А сейчас лежу и думаю: нет этого чёрного дня. Сына обидела, внукам и правнукам жить не давала. Всё из-за денег! Всё боялась бедной остаться. Скопила немного. Миллиона два. Похороните меня, а остальное… Да разделите между собой и тратьте так, как вам вздумается.
За кадром ахнула Яна, и все, сидящие теперь за столом, тоже ахнули.
- Когда-то дом сыну продала за полмиллиона. Что-то дед ваш скопил. Откладывали мы всё, что могли. Бедно жили, да и привыкли больше с огорода питаться, чем с магазина. Когда дедушка ваш умер, нам многие помогли финансово. А я всё отложила на тот же чёрный день. Похороны даже какие-то уж очень бедные организовала. Копила, копила, и вот, помираю. Чёрный день настал, а чего мне с этих денег? Язык так и не повернулся сказать вам, что они у меня есть. И каюсь, что скрывала от вас. Когда Ярославушка кредит брал на ремонт, думала, может, помочь ему? Потом вспомнила, что Сене денег не дала, когда он забор менял. А я же живу в этом доме.
Слёзы Оли закончились. И правда, вот тебе и бабушка! Никому не помогла, а всё копила!
- Яне деньги сейчас отдам. И завещаю: поделите на троих, поровну. Между Ярославушкой, тобой, Яночка, да Коленькой. За дом хоть верну ему деньги-то. Пусть не держит на меня зла. Не знаю, приедет ли он на похороны мои. А теперь вот что я вам скажу. Продайте дом. Пусть не будет у вас распри. Пусть Яна и Ярославушка общаются, Тимка с Никой дружат. А вы, Яна и Оля не ругайтесь. Разные вы. Абсолютно разные, но это и хорошо. Не скучно хоть. Я всю жизнь проскучала, потому что сама людей в свою жизнь не пускала. И тебя Оля не пускала долго. Напоказ улыбалась тебе, старая дура, а за спиной Яну, сама того не ведая, против тебя настраивала. А почему? Куришь! Это сразу меня как-то от тебя отвернуло. Хамоватая, громкая, невоспитанная, как мне показалось. А что годы выявили? Честная ты. Какой бы ни выглядела снаружи, а внутри всё у тебя правильно работает. Только язык за зубами придержи иногда, а то люди тебя не понимают. И думают, что ты грубиянка.
А Яночка? Воспитанная, образованная. Всегда хорошее впечатление оставляет. А внутри вредная, прямо как я! Всё изъяны какие-то ищет, не терпит грубости. Не терпит, даже когда всё идёт не так, как она хочет. А надо-то людей принимать такими, какие они есть. Так-то она незлобивая. Очень ранимая. Прячет только это глубоко. Переживает много и тоже не напоказ.
Сеня мне тоже не нравился. Тихий, а в тихом омуте, как известно, черти водятся. Допекла я его, нутро своё показал. Вот лежу и думаю, что не допекла бы, и оставался он тихим. Только Ярославушка у нас простой, как пять рублей. Со всеми дружит, держится всегда подобающе, воспитано. И вот кто его таким сделал? Я? Нет. Сам себя таким сделал. От меня толка не было.
Ну всё. Сказала что хотела. И вы послушайте, когда помру. Никто перебивать не будет и переубеждать, что я хорошая. Некого уже будет. У каждого человека свой груз на душе. Непросто от него избавиться. А вот сказала и вроде как легче стало. Умру, должно быть. Не сегодня, так завтра, но, наконец-то, оставлю вас в покое. И не грустите. Настал мой час.
Всех люблю. Не теряйте время на споры. Дружите. И дядю Колю чаще в гости зовите. Хороший он, только вот так я его воспитала, что он без жены и детей, но семья-то у него есть, и это вы. Выключай, Яночка, сил уже нет.
Видео закончилось, замерев на последнем кадре – усталом лице бабы Аги. Таком знакомом и чуть-чуть чужом от ощущения, что никто из присутствующих не знал всего, что у неё на душе накипело.
На кухне повисла тишина. Никто даже не двигался, не разговаривал. Все просто смотрели в свои тарелки, переваривая последние слова бабушки.
Первым молча встал Ярик. Он посмотрел на жену и сына, кивнул им и вышел. Те тоже молча встали и отправились за ним. Хлопнула входная дверь, оповещая, что часть семьи покинула поминки.
Сразу за ними к себе в комнату отправилась Ника. И тоже молча. Сеня жестом пригласил дядю Колю пойти с ним и, судя по звукам, показал комнату для гостей, которую Яна подготовила для него.
Ещё минуту назад на кухне было полно людей, а теперь… Всё стихло. Все стихли. Со двора выехала машина Ярика, и тишина стала такой, что давила на уши.
Странная реакция? Может быть. Но всем нужно было побыть наедине с собой. Одна Яна, уже всё слышавшая, спокойно убиралась на кухне. Да только за этим внешним спокойствием бушевала настоящая буря!
Бабы Аги больше нет. Деда нет. Родителей нет. Они окончательно осиротели.
***
- Ты серьёзно? Уверена? А то придёшь завтра и скажешь, что передумала! – подняла бровь Оля, глядя на Яну. Они снова собрались в доме на девятый день, и та рассказала их с Сеней план относительно дома.
- Да. Давно идею вынашиваю. С тех пор как бабушку парализовало. Выкупим мы у вас часть дома.
Оля посмотрела на Ярика. Ей идея понравилась, но доля-то его. Пусть сам и решает. Вдруг он хочет иметь часть именно этого дома?
Она так устала за последние месяцы, просто вымоталась морально, что ей сейчас было вообще плевать на все имущественные споры. И ругаться с Яной не хотелось. Впервые за все годы они начали общаться нормально! Сколько это продлится? Может, завтра перемирию наступит конец! А Оля только вошла во вкус спокойной, бесконфликтной жизни.
- Как вариант, – кивнул Ярик. – И дом будет только твой… ваш.
- Нет, вы всё равно приезжайте, – сказал Сеня. – Мы не против. Просто хотим закрыть вопрос с вашей долей. Вы не горите желанием здесь жить, а мы привыкли. Уже столько здесь сделали, корни пустили.
- Кредит возьмём, – сказала Яна. – Плюс доля, доставшаяся от бабушки. Я раньше не хотела в долговую кабалу влезать, а зря. Давно бы решили это дело! Мне почему-то казалось, что этот дом и так мой… Поэтому и спорила с тобой, Оля. Продать его я не дам. Он мне дорог сам по себе. Считай, родовое гнездо.
Оля слушала Яну, слушала, как наверху о чём-то спорят дети. Смотрела на дядю Колю, снова приехавшего в гости и теперь молча, как-то скромно сидевшего в уголочке. Он выглядел так, будто сомневался, можно ли ему здесь находиться.
Смотрела, слушала и всё думала, думала, думала… Молча. Да-а, терпение она всё же натренировала.
- Ты не против? – спросил Ярик у Оли.
Та покачала головой. В доме стало как-то пусто. Неуютно. Даже когда баба Ага была в больнице, всё равно казалось, что она здесь. А теперь дом опустел. Наверное, должно пройти больше времени, чем девять дней, чтобы привыкнуть жить без неё. Приезжать сюда без неё.
- Всё же сплотила нас баба Ага, – задумчиво произнесла Оля. – Но что дальше будет? Надолго ли нас хватит?
- Время покажет, – пожала плечами Яна. – Баба Ага сказала, что мы СЕМЬ Я, а я думаю: и пусть. Семь Я – это тоже семья. Мы же разные. Отдельные личности, но связаны кровными узами.
- Ну вот и хватит! – хлопнул вдруг по столу Ярик. – На этом и сойдёмся. Дом будет ваш, а мы продолжим общаться. Будем укреплять эти узы. Мне за годы порядком надоели ссоры. Дядь Коль, ты с нами?
- Чего? – не понял он.
- Будешь с нами узы родственные укреплять?
Тот немного растерялся, а потом неуверенно кивнул. А Яна принялась разливать по чашкам травяной чай из запасов бабушки. Никогда на этой кухне собравшиеся люди не были так дружелюбно настроены по отношению друг к другу, как эти последние девять дней.
***
Красиво получилось бы, если бы они все резко стали дружной семьёй, но так не бывает. Годы ссор, обид, придирок уже не вычеркнуть. И даже после покупки доли, всё равно найдутся поводы для ругани между разными, хоть и родными людьми.
Трудности закаляют. Не нужно их бояться или сетовать на судьбу. Они заставили всех посмотреть друг на друга совершенно по-новому. Шаги к примирению и пониманию сделаны, а дальше… Кто знает, что будет дальше?
Нет, это не судьба. И будущее никогда не бывает предопределённым. Каждый человек сам решает, каким ему быть, как вести себя с другими. Но когда речь идёт о семье, то здесь есть место компромиссам и коллективным решениям. А ещё терпению, прощению и пониманию.
Конец.
Вы можете поблагодарить меня за рассказ донатом (пожертвованием) на карту 5599 0020 0897 2392 (юмоней). Или через кнопку поддержать автора (ладошка с сердечком в конце каждой главы).
Возможно, вас заинтересует: