Не было у Юры никаких чувств. Ни благодарности, ни совести. Первые годы он старался держаться, не заводил интрижек - боялся, что жена узнает. Узнает и выкинет вон. Но супруга в личной жизни оказалась такой рохлей и дурындой, такой доверчивой, вечно влюбленной овцой, что страх постепенно ушёл.
Юра зажил интересной, весёлой жизнью. Машины, компании, девки - все у Юры было, и хорошо, что тот держал себя в узде и не заводил долгоиграющие романы в родном городе. К женщинам относился потребительски, считал их круглыми дурами. Ну а как - если собственная умная супруга - тоже дура.
Жили раздельно. Юрий морщился, когда встречал жену в своём кабинете - жалкое, серое, старое, глупое животное. Смотрит по-собачьи, этим собачьим взглядом своим взывая Юрия к совести. Он давно уже подумывал о разводе - хватит, надоело играть роль влюблённого идиота.
Сам о разводе и сообщил. Смотрел на поникшие плечи Марины и боролся с диким желанием ударить её, встряхнуть, вывозить в пыли - злился неимоверно. Тварь какая, на жалость давит! Мерзость! Мерзость! Как хорошо было раньше - всех неугодных жён своих царь отправлял в монастырь, чтобы глаза не мозолили!
«Но ты ведь не царь» - гулко ударила в голову мысль.
«Не царь. Я выше всех царей. Я сильнее!» - ответ был полон высокомерия.
А если ты так себя переоценил - жди западни, ты её не заметишь - голова больно высоко задрана!
Попался в ловушку глупо. Отдыхали с друзьями в шале под Питером. Он называл это «срочной командировкой» Комар носу не подточит: нелетная погода, Москва не принимает. И шеф в головном офисе не ждёт, и на заводе никто не дёргается. Марина неплохо рулит и одна. Ну и пусть рулит себе на здоровье. Делает она это хорошо, а сместить начальника - кишка тонка. Баба...
Ну, все по полному разряду. И егерь место на завтра подготовил, и девок прислали из хорошо проверенного агентства, и все удобства, вплоть до живых крабов в бассейне.
Юра даже лица не разглядывал. Все женские лица в этих агентствах - гм, «на одно лицо». Куда интереснее было с крабом фоткаться пьяными в дугу. Прикольнее, чем плавать в чане с молоком у какого-то фермера.
Шутя указал на одну из девиц. Подошла Юленька, типичная гламурная, блестяще-розовая золотистая блондинка. Барби вылитая. Ха-ха-хи-хи. Губы надутые, всё остальное тоже надутое. Прилипла на целый вечер, все просилась с Юриком на завтрашнюю охоту.
Юрик, не будь дураком, согласился. Хоть не так будет грустно с похмелья. Вообразил, как эта искусственная прынцесса взвоет, когда околевать начнет. Интересно, в лабутенах поедет? Ну. Значит, по сугробам до шале пешком в лабутенах и отправится.
Утром косматые с перепоя мужики неохотно облачались в камуфляж. Бабье предупредительно увезли ещё в пять, чтобы не мозолили глаза. И - здрасте - выплывает эта Юля. Картина Репина - не ждали. В теплой куртке и ватных штанах. Шапка по брови. На губах ни следа от помады. Скромная, как студентка филологического факультета.
Юра хотел рыкнуть, мол тёлок не берём, мол, пусть она в свой телятник чешет. А Юля так решительно напирает: возьмите, и возьмите, на мне даже духов нет, я знаю! Поржали, кинули в «хантер» и погнали.
Юля не вредничала. Не ныла, не скулила. Оделась соответствующе погоде - добротно и скромно. Терпеливо ждала зверя на вышке. Ловко срезала кабана с первого выстрела. Природа. Снег. Хищно приоткрытые розовые губы. Меткий выстрел. Жаркий поцелуй.
- Ты где так стрелять научилась?
- Я с детства стреляю. Биатлонистка. КМС.
Улыбнулась, молодая, цветущая, красивая. Дерзкая. А вчера такой барби прикидывалась.
Юрик пропал.
Теперь он по поводу и без повода встречался с ней, обещая выкупить девочку из рабства, коим оказалось элитное агентство. Юля вытягивала из него сотни тысяч, молила о выкупе, мечтала о нормальной жизни. Снова плакала и снова вытягивала деньги.
Юрий чувствовал себя падишахом, спасителем и покровителем. Юле он доверял, жалел её юность, и тоже мечтал, что когда-нибудь... Мечтать не вредно ведь, правда? Особенно волновали его совместные с Юлей вылазки в лес. Именно Юля, первая, не считая вечно кислой мыши Марины, переступила порог Юриного охотничьего домика. На волчьих шкурах она была хороша, как древняя амазонка. Юра сходил с ума от любви и ревности. На работу, на выговоры перепуганного генерального и бывшую жену, тем более, он плевал с высокой кабаньей вышки.
Неприятности посыпались неожиданно. И целым мешком.
Первая: генеральный, друг почти и бессменный товарищ по пьянкам, отводя блудные глаза, сообщил Юрию об освобождении его от занимаемой должности. Мол, олигарху нужны умные и деятельные люди, а не б..дуны. И да, прокуратура на хвосте. Благодаря ему, Юрию Алексеевичу.
Вторая: когда Юра по давней привычке бросился на колени перед Мариной, чтобы спасала и выручала, та очень холодно посмотрела мужу в глаза и ответила спокойным, ледяным тоном:
- Пусть теперь вас, Юрий Алексеевич, кто угодно спасает и выручает. Я, как лицо третье и незначительное, умываю руки. Ваше мздоимство и коррупция не знает границ. Вы разорили процветающий завод за считанные годы. Вы, милый, сядете за это. И сядете очень скоро.
И это было правдой - на завод обратило свои неспящие очи руководство страны. И вот - жутко прибыльный контракт буквально повис - неприятности со взятками дошли бы до олигарха, а тот при всей своей глобальной занятости такого профанства проворовавшемуся руководству не простил бы.
Но воровали-то все! Все воровали-то!
Юрик схватился за голову. Наломал дров. И все, все, все его предали. Подставили! Продали.
Был еще один шанс. Просить прощения у Марины. На коленях вымаливать. Посыпать голову пеплом. Обещать, что никогда! Ни с кем! Клянуться всем святым! Она должна простить, должна понять: не до обид сейчас, ну изменил... ладно - изменял. Но он мужчина. Это природа! Господи, да так ли это важно сейчас, должна же она понять в конце концов, дубина стоеросовая!
Он валялся в ногах, и посыпал волосы пеплом. Заливался слезами и целовал тонкие пальцы обиженной жены.
- Прости, милая! Прости! Придумай что-нибудь! Пожалуйста-а-а-а-а!
Она смотрела на него, жалкого и ничтожного, и не понимала, зачем она все-таки завела себе именно этого мужчину. Ноздри её вздрагивали: от Юры невыносимо, мерзко, удушающе пахло прогорклым потом.
Марина погладила дражайшего супруга по все ещё кудрявой голове и, как Елена Премудрая, сказала, что утро вечера мудренее. Она очень хорошо знала про контракт и про непомерную жадность генерального. На заводе началась ужасная текучка, завод приносил убытки. А что, собственно, должно приносить предприятие, которое все это время нещадно разворовывалось. Еще утром, в своём роскошно убранном кабинете, сам генеральный тоже потел лысиной и задницей, и тоже, как Юра, просил придумать что-нибудь, но выиграть тендер и выйти сухим из воды уже не надеялся.
Она поняла, что звездный час наступил. Командировка, в которую Марина поехала одна, сулила большие дела. Представитель занятого олигарха схватился за голову, ознакомившись с рядом очень интересных документов, больше трети которых служили основанием для разгромных дел об экономических преступлениях.
Что было потом? Долго рассказывать. Суть в том, что Генерального и его Зама красиво и с помпой посадили. Контракт спасли. Предприятие возглавила Марина. Рабочие возблагодарили небеса с надеждой, что все, наконец, изменится.
Юля, хищная охотница, немного расстроилась. Но ненадолго. В её мире ещё полно доверчивых лохов с деньгами. Женой Юры она восхищена - вот где настоящая акула! Это же надо быть таким дураком, чтобы не понять, на каком крючке сидит. Юля радуется, что хоть её не тронули. Такая бы могла...
Все имущество Юрия арестовано. Марина доказала суду, что была не в курсе афер мужа, ведь она просто слабая женщина, и весь завод доказал, что только она и заботилась о работягах, возглавив профсоюзный фонд. Профсоюзы и донесли истинную правду до президента. Да за Марину нужно Бога молить, если бы не она...
- Но ведь именно она продвигала супруга к руководящей должности? - вопрошал главный прокурор.
- Продвигала. Любила потому что. Верила, что из него настоящий человек получится. А видите, ничего не получилось. Что с этой Золушки взять? - отвечал свидетель, старейший рабочий завода.
Иногда Марина посылает на зону бывшему небольшие посылки. Чай, печенье, курево. Ему там плохо, и Марина, как добрая христианка, должна как-то помогать сидельцу. Вот она и помогает. Она по прежнему приезжает к больному, старому директору домой. Недавно устроила его в прекрасную клинику - переживает за ухудшившееся здоровье старика. На личный отдых у Марины нет времени, и любимая дача зарастает травой. Правда, мечта о малыше не покидает женщину. Вот бы подготовить себе достойную смену, уйти в тень, и тогда...
Мечтать не возбраняется никому. Не возбраняется и Марине.
Анна Лебедева