Юрина карьера обещала лучезарные перспективы. Если бы у Юры имелось соответствующее образование. А так - водила, он и есть водила. Это прекрасно понимал директор предприятия. Потому дальше баранки Юрика никуда не запускали. Но, откуда знать, кто в государстве истинный «калиф»? Юра возил зама и в важные командировки, согласованные директором, и не в очень важные. И на дачу, и на пикничок, и на сабантуи, и... У руководителей жизнь насыщенная, так сказать.
И Юрик много знал. Очень много. Так много, что зам в последнее время, очнувшись, побаивался, как бы его личный водитель... не того. Но Юра делал вид, что всякая информация умрет вместе с ним. Зам понял это и начал Юру знакомить с особым кругом, куда простому смертному вход был заказан. Да что там говорить: директор был не в курсе многих и многих делишек своего зама. Куда ему, старикану совдеповской закваски, до широкого спектра действий относительно молодого и не в меру энергичного зама.
Делишки крутились, контора писала, а Юрик обзаводился новыми друзьями и приятелями. Много связей, много денег. Много денег - много всего. Так появился в Юркином активе охотничий домик, ружьё, новёхонький «Буран», костюм для подводной охоты, катерок, ну а со временем - новороченный джип, хотя можно было вполне уазиком удовлетвориться.
Но Юра не хотел бороздить просторы отечественных лесов и полей на неказистом уазе. Юра хотел быть таким же лихим и романтичным, как его новые приятели, у которых даже самые завалящие мормышки стоили, как зимняя резина производства «Кама».
С чего это такая тяга к беготне по лесному бездорожью? С какого перепугу так полюбил наш Юрик ползать по сугробам по... самое не могу? С такого. Молодой адреналин нужно было куда-то девать. Пресная и тихая жизнь с Мариной, женщиной положительной во всех отношениях, Юрика не устраивала. Не так он представлял себе своё будущее. Пить чай перед телевизором с конфетами, хоть и страшно дорогими, он мог и с обычной супругой, из простых. А тут, извините, секретарь «самого», человек, знающий куда больше самого. Это же перспективы! Это же, простите, выходы за рубеж. Имущество в Греции, счет в Швейцарии и яхты в тихом океане! Ну ладно, не в океане, так в Средиземном море!
Страна потихоньу выползала из очередного кризиса, российский бизнес налаживался, подлаживаясь под бизнес европейских акул, и Юрик просто офигевал от расширившихся горизонтов. Главное, делать самому ничего не надо - просто бери. Зам давно подворовывал в обход дряхлевшего директора, заключая грабительские для предприятия сделки, подмазывая плутоватых «партнеров». И все это грозило катастрофой. Ну и чё? Завод перекупил олигарх, директора ушли на пенсию. А хитрозадый зам приглянулся олигарху. Всесильный властитель заводов и пароходов смекнул: этот товарищ прогибаться под порофсоюзы не будет. У этого своя присказка: «Не хочешь работать - ступай за ворота». А также обширная система штрафов и вычетов. Компания разжилась не менее хитрозадым юристом. Дела пошли в гору. У них, разумеется, а не у рабочих, которые вспоминали теперь старого и жёсткого директора, как «хорошего царя».
Марина с легкостью влилась в новый коллектив. Её никто и не собирался сокращать, ибо она незаметной и незаменимой. В её голове информация укладывалась, как файлы в компьютере. Такие спецы всегда нужны. Правда, по бывшему руководителю она скучала и часто навещала его на даче, скромном не по директорским меркам домишке в местном садоводстве.
- Что творят, что творят, сволочи, - часто сокрушался директор, подливая Марине чай из электрического самовара.
- Реалии, - грустно констатировала его секретарша.
- Беспредел, - жёстко обрубал директор.
Марина не обижалась, на мудрых стариков не принято обижаться. Она любила посидеть с пожилым, видавшим виды человеком и следовала его советам. А советы были дельные, кстати. И, никому, даже мужу, ничего не говоря, секретарша потихоньку собирала компромат. Пригодится. Если что.
Она уже прошла стадию неприятия среднего возраста, отнесясь ко всему этому с философским спокойствием. Главное - погода в доме. Все остальное - ерунда. Юра был по прежнему предупредителен и внимателен, по утрам целовал её в губы, на отдыхе не отходил от супруги ни на шаг, и на юных соблазнительниц не заглядывался. Да и Бог с ним - какой здоровый мужик не чиркнет тайным шаловливым взором по упругим загорелым телам молоденьких красоток в откровенных купальниках? Не в этом дело. Дело в уверенности - Юра никогда не предаст. Потому что он не может предать, вот и все. Она знает!
Ну да, в выходные она мужа практически не видит, тот пропадает на охоте. Страсть у него такая. Ну и что? У всех ведь должно быть своё хобби. Зато как дивно пахнет Юрик, когда возвращается из тайги - хвойными ароматами, настоянными на морозном солнце, янтарной смолой желтобокой сосны, дымом костра, стреляющего в лиловое небо зарядами искр, тонким шлейфом коньяка из стальной походной фляжки и... смертью.
Да, мужчины пахнут смертью. Они ведь мужчины, а не офисно-планктонные пузырики из управления. От тех пахнет потом. Противным потом, пробивающимся сквозь белые рубашки и дорогой дезодоранд. Запах страха за место, запах трусости и угодничества. Фу.
Мезальянс Марину не пугает и не удивляет. Она не ошиблась в своём выборе, хоть директор вечно качает головой и называет её наивной дурёхой. Ну так что ж - если Марина ошиблась (не дай Бог), то и в этом случае она подстраховалась. Как? Информация не для чужих ушей. И не для своих, кстати.
Она варила какие-то борщи и готовила жаркое в духовке. Сервировала стол и тщательно подбирала вино к ужину: белое к рыбе, красное к мясу. Она научилась подавать дичь с правильным брусничным или облепиховым соусом, содержала квартиру в идеальном порядке, где из беспорядка были только небрежно кинутые на спинку дивана пледы из египетского хлопка.
Она создавала образ идеальной жены, никогда не появляясь перед мужем без макияжа. Никогда не позволяла себе малейшего неряшества, хотя уставала, болела и переживала не меньше обыкновенных женщин, занятых на работе большую часть свободного времени. Она тосковала по материнству, вымаливала дитя в церкви и мечтала усыновить сироту.
Иногда ей казалось, что она и не живёт вовсе, а исполняет какую-то дурацкую роль. Но Юра приходил домой, вечер начинал играть разноцветными красками, и одиночество сменялось тихим уединением двух любящих сердец. Надо благодарить небо хотя бы за эти редкие часы - Юра постоянно задерживался на работе, а то и вовсе не приходил ночевать - клятый зам его совсем заездил, по несколько раз в неделю катался в министерство - Юра возил его в Пулково. И чтобы любимый муж, уставший, голодный, не попал в аварию, Марина настаивала на гостинице.
С болью в сердце умоляла, чтобы Юра не гнал сотни километров на беспредельной скорости - он такой торопыга сделался... Не было бы беды. А она потерпит. Ничего. Зато разгребёт накопившуюся отчётность и отдохнёт от «дичи», которую уже просто задолбалась готовить неизвестно, для кого!
Иногда Марина уезжала на дачу. В охотничий домик она не любила ездить - в нём ей было тошно: все эти лосиные рога и волчьи шкуры, вся эта атрибутика почти ритуального убийства пугала и раздражала - сам дом вытеснял её отсюда, как чужеродный элемент. Да и ездить по бездорожью, наверное, нарочно устроенному, чтобы не совались сюда всякие ротозеи, было противно, да и подвеску любимой, ухоженной «Шкоды» жалко. Пусть Юрка играется в добытчиков мамонта без неё.
Другое дело - дача. Отличная дорога, приветливые сторожа, давно знакомые соседи. И домик симпатичный, финский, одноэтажный, утопающий в цветах. Никаких картофельных полей, малюсенькая тепличка для помидоров «черри», крохотный парничок для молоденьких огурчиков и высокая коробочка с землей - для зеленушки. Сто видов цветов и кустарников, дорожки, петляющие по молодому садику, и сосны, подпирающие высокий металлический забор.
Марина любила гулять по этим дорожкам, укутанная пледом, любила сидеть у камина с чашкой кофе, любила воображать, как хорошо здесь будет спать младенчику, неважно, своему, чужому... И опять какая-то скользкая мысль мучила её сознание: какие младенчики, идиотка! Тебе уже за сорок! Что ты себе навоображала! Заведи какого-нибудь тупого мопса и успокойся!»
Собаку Марина заводить не хотела. Собаки слишком мало живут.
Она понимала, что муж благодаря её стал обеспеченным человеком, что он не посмеет её обманывать. Ну должно быть у него элементарное чувство благодарности? Ведь она дала ему всё, деньги, свободу, статус. Высшее образование, наконец, и, главное, должность заместителя генерального директора, продвинув по этой линии бывшего зама. Сама же оставалась в вечной тени, перелопачивая за руководителей гору работы. Перелопачивала и видела - с такими убытками предприятию скоро настанет грандиозный капец! А что муж?
Охотится.
А ещё смущали назойливые звонки. Позвонят, помолчат и бросят трубку. А потом смущали странные сплетни, вившиеся узкой змейкой по городу. Добил бывший директор.
- Рога в дверь пролезли, Маринка? Ну и дурочка ты...