По жизни Юрику везло.
Детство у него было лучезарное и беззаботное. Почти. Если не считать внезапного развода родителей и общего ухудшения материального положения мамы. Папа, конечно, платил алименты, но на них особо не разбежишься, потому что папа «народил» в другой семье троих детей.
Мать плакала и папу проклинала последними словами. Юрик папу не проклинал, потому что любил: от папы ему всегда доставались изумительные вещи, железная дорога, например. Производства ГДР!
А потом любовь улетучилась. Ее вытеснила из сердца зависть и злость. Как же, теперь папаша своим новым дочкам железные дороги дарит, а «ейной ша*аве - деньги и туфли», а им с мамой - шиш. Не верил в это до последнего - мама заставила поверить. Каждый раз кидая на стол сковороду с обжаренными рожками под краснодарским соусом, так говорила.
- Что смотришь? Жри, что положено! Не на что мне тебе котлеты-конфеты покупать, зато папаша твой...
И пошло-поехало... И сопли-слезы... И хлопки дверью маминой (теперь папина-мамина «зала» была только маминой) комнаты. Юрка вздыхал и... с преогромным удовольствием шкрябал вилкой по сковороде с макаронами. Он их любил всю жизнь - именно в таком виде, скворчащие, залитые соусом «краснодарский», и чтобы целая сковорода.
Плохо было только с мамой. Чуть что, начинается: вот, папаша твой... Вот у папаши твоего...
Мама просто одержима была «папашей». Она с настойчивостью дятла долбила собственному сыну мозг, и продолбила таки дырочку, в которую тут же пролезла ненависть к собственному отцу. И зависть. Вот, у папаши то, вот у папаши - это! И еще хитрое понимание: мужикам в этой жизни легче, чем женщинам. Так неоднократно говорила мама. Мужики поматросят и бросят.
- И ты вырастешь таким! Поматросишь и бросишь! - говорила она, уходя в свою комнату.
Сначала Юрка ужасно и несправедливо страдал - он-то при чем? Почему мать на него крысит? А потом привык. А потом научился с этим жить. И это было даже удобно - равнодушие матери Юрке было на руку. В школу, на собрание, мама не ходила, Юркиными делами не интересовалась. Сварит макароны, достанет где с рук кое-какую одежонку для сына - и вся недолга.
Юрка делал, что хотел, гулял, тусовался с друзьями, открыто получал двойки, разбивал окна в соседнем подъезде, всесторонне портился - и ничего ему за это не было, потому что мать при разборках с пострадавшими от Юркиных художеств людьми говорила одно и то же: а чего вы хотите от меня? Папаша нас бросил. Вот с ним и разбирайтесь!
Иногда Юре казалось, что он понимает «папашу» как никто. От такой жены любой сбежит: мать была неряшлива в быту, неинтересна собой и бесконечно виноватила всех в своих бедах. Но понимание не умоляло животной ненависти. Семя брошено, и цветок расцвёл. Оставалось ждать «ягодок».
Ягодки получились «так себе». И все-таки, и все-таки... Юра по счастливой случайности не связался с дурной компанией, не попал в тюрьму, кое-как, но закончил школу, выучился в ПТУ, где обрел неплохую специальность тракториста. Потом добровольно прошёл курсы в ДООСАФе, откуда вышел с несколькими категориями в правах. Природа одарила Юрика классической мужской красотой (от «папаши» досталась), и потому девушки кидали в его сторону заинтересованные взгляды. К этому времени Юрик устроился помощником экскаваторщика и мог сам покупать себе модные шмотки. И макароны - тоже.
А что еще надо молодому и красивому? Зарплату выдают в кассе два раза в месяц, девочки на дискотеке млеют в его объятьях... До полного счастья не хватало машины. Нормальной такой тачки, желательно иномарки, чтобы полный комплект...
А дома мать сверлила его просящим взглядом и просила заплатить за квартиру. А «папаша», внезапно заболевший, звонил на «трубу» и просил зайти, познакомиться с сестрами (якобы) и с новой женой, хорошей женщиной (ага-ага). Какая тут машина, ёлы палы, покоя нет!
Юру раздражало, что всем от него чего-то надо. А еще его раздражало, что эти все в свое время ничего ему не давали, только отнимали. И теперь, когда он изо всех сил карабкается по жизненной лестнице, эти все хватают его за ноги и тянут вниз!
А машины так и нет. И отдельной от мамы квартиры тоже нет. Ничего нет. А хочется. Помимо силушек богатырских нужно что-то иметь в сундучке, притороченном к боку надежной лошадки.
Юра начал думать. Думал, думал и придумал!
При заводском управлении, где трудился Юрик, служила такая Марина, женщина тридцати лет от роду, молодая, интересная, хоть и не красавица. Зато ухоженная, упакованная, и, главное, абсолютно свободная. Служила Марина не абы кем - секретарем «самого».
Юрик ее мгновенно «сфотографировал» и разработал собственный план. Чтобы Марина не подумала чего, с места в карьер рвать не стал, а то ведь отошьют на раз два. Действовал хитро и издалека. На собраниях смотрел на нее восхищенными глазами. При встрече краснел и «укладывался в штабеля», показывая, как сражен красотой секретарши. И все молча, все интеллигентно, без лишних слов.
Пустил пулю по заводу, мол, помощник экскаваторщика, который из карьера, сохнет по Марине, сил нет. Мол, есть парень перестал, похудел, одни глаза остались. Мол, помирает, жить без этой Марины не может, а ей, коварной, и дела нет никакого. А ведь такой хороший мальчик, такой правильный, такой воспитанный, симпатичный... Чего там Маринка выкобенивается, убавится от нее, что ли? Или она только под богатеньких ложится?
Марину такие слухи, честно говоря, оскорбили. Под богатеньких она не ложилась, секретарем была отличным, просто идеальным, таким, у которых все и всегда в порядке, и мозги, и бумаги. Марина честно получила свое высшее образование, протекцией родителей, скромных инженеров не пользовалась и надеялась только на себя. И директор ее ценил за профессиональные качества, а не за это самое. И тут такие грязные сплетни.
И что там за страдалец? Экскаваторщик? Интересно, интересно. Но... зачем ей какой-то экскаваторщик? О чем она будет с ним говорить? Об экскаваторах? А культурная составляющая? На набережной с пивком? Ну, первое время, вполне возможно, и, может быть, ее репутация не очень пострадает, а дальше? Нет, извините, не надо.
Но ведь зацепил. Она обратила на Юрика внимание. Увидела восхищение во взоре, услышала краем уха, что кому-то попало по физиономии за грязные разговоры. Суровый. Немногословный. Мужественный. Очень, очень симпатичный. Но, правда, очень молодой. Мальчик. На семь лет моложе, ребенок! И она... Старая дева, не очень красивая, и, чего уж греха таить, не очень стройная. Да все у Марины - не очень. И что скажут родители? Что люди скажут?
А... да плевать она хотела на мнение других. Надо и о себе когда-нибудь подумать!
И в один из зарплатных дней, Марина, встретив в конторе Юру, в очередной раз покрасневшего при встрече (мастерски все делал, поганец), улыбнулась ему.
И понеслось...
Рассказывали, как эти двое ходили по улицам, как пьяные. Рассказывали, что видели этих двоих, страстно целующихся в парке, на овальном островке посередине пруда. Говорили, что они обнаглели до такой степени - слов нет - гуляли на Дне Металлурга держась за руки, аки школьники!
Женщины отдела ахали, закатывали глаза, открыто презирая Марину и тайно завидуя ей. Мужики, что помладше, называли Юрку «молотком». Те, кто постарше, презрительно щурили глаза и называли Юру «ухарем». Мол, сообразительный, далеко пойдет. Молодые старым не верили, потому что были наивны, как щенки. При всей своей напускной циничности откровенно верили в любовь и были рады за Юрку. Да и как не радоваться за такого хорошего парня.
Ну и что, что Марина на семь лет старше? Они, взрослые которые, опытные! Не надо их уговаривать и танцы с бубнами вокруг танцевать. Тетка симпотная, при бабках и чине, и накормит, и напоит, и спать уложить, чего такого?
В общем, через полгода страстных ухаживаний Марина и Юра поженились и обвенчались. И выглядели счастливыми, выбешивая своей радостью восемьдесят процентов всего женского населения города. И немножко мужского. Так бывает, главное, не обращать на это внимания! Главное - любовь!
У Марины в животе было щекотно от воспоминаний о ночах, проведенных с любимым. Любимый, будто понимая ее мысли, теплой ладонью забирался ей под блузку и поглаживал ей спину. Интимность, полная неприкрытого эротизма. И сколько всего еще будет! Голова Марины кружилась и вовсе теряла нить мыслей. Родители находились в шоке. «Сам» разводил руками, но надеялся, что «ухаря» видит насквозь и не даст ему в обиду свою секретаршу.
Что потом? Классическая, хрестоматийная жизнь красавчика под крылышком влюбленной курочки. Съездили в свадебное путешествие на море. Вернулись загорелые, немного утомленные от любви под синим знойным южным небом.
Ребята видели Юру на улице - куда-то шел с женушкой. Не за ручку. Под ручку. Супруги же! Ждали на работе, чтобы поделился впечатлениями, фотки показал, видели ведь, как он в «Кодаке» пачку получал.
Ну а потом, как в сказке, молодожён в автотранспортном больше не появился. После отпуска Юрик в белой рубашке, благоухающий тонкими нотками можжевельника и табака, восседал за рулем служебного автомобиля зам. Директора. Красиво восседал. Левая рука водителя чуть выступала локотком из окна. Покуривал, скучал, иногда протирал капот вехоткой. Ослепительно улыбался начальнику - прирожденный кучер. Заметьте, не зачуханный извозчик, а балованный ухарь при вечно занятом барине.
Ребята новому назначению Юрика не радовались. Не от зависти. От того, что Юрик вдруг начал здороваться через губу, а то и вообще не обращал внимания на какую-то чернь. В табеле о рангах этот паршивец разбирался прекрасно. Пожилые работяги присвистывали вслед щеголеватому автомобилю:
- Золушка, ёшкин...
И в эти слова вкладывалось все их мужское презрение.
Автор: Анна Лебедева