Лариса вспоминала, как тюбик суперклея издал жалкий хлюпающий звук и выплюнул последнюю каплю на треснувшую подошву старого сапога. Она раздраженно прижимала подошву на сапогах пальцем. К горлу тогда подступал уже привычный, горький комок обиды.
Третий месяц она вынуждена реанимировать свою обувь и вздрагивать от каждой вибрации телефона. А в это время «бедной» подруге, ради которой был взят этот кредит, жмут карман новенький телефон и чужая совесть.
Лариса стояла в просторной прихожей подруги, стараясь не шевелить правой ногой. Из трещины в сапоге на дорогой светлый пол медленно натекала грязная лужица.
Галина, пахнущая дорогим парфюмом, нервно поправляла у зеркала воротник той самой шубы, которой так гордо хвасталась в соцсетях.
— Гал, сегодня дата платежа. Мне с утра уже робот из банка звонил, — тихо сказала Лариса, не поднимая глаз.
— Ой, Лар, ну не начинай, а? — Галина резко дернула плечом, стряхивая невидимую пылинку. — Я же сказала, у Виталика задержки на фирме. Потерпишь месяц. Не чужие люди.
— Ты третий месяц так говоришь. А сама…
— Что «сама»? — Галина развернулась, сверкнув глазами. — Что ты мне в карман заглядываешь? Это подарки! Виталик балует. Я, может, единственную радость в жизни получаю, пока мать по больницам таскаю!
Она схватила с тумбочки новый смартфон в прозрачном чехле и демонстративно сунула его в карман шубы.
— Всё, мне бежать надо. Давай потом. Там тряпка у двери, убери за собой, — она кивнула на мокрый след от сапога. — Пол испортится.
Внутри у Ларисы что-то оборвалось. Словно тот самый тюбик с клеем лопнул в руках, заливая пальцы липкой жижей. Она посмотрела на свой размокший, жалкий сапог, потом на сияющую, сытую подругу.
Страх показаться неудобной испарился. Его вытеснило ледяное спокойствие.
В глубине квартиры хлопнула дверь.
— Галюнь, кто там? — раздался басовитый голос Виталика. — О, Лариса! Какими судьбами? Чай будешь?
Галина замерла. Её лицо на секунду исказилось паникой, но она тут же натянула улыбку:
— Нет-нет, Виталь, она уже уходит, мы просто…
— Нет, Виталик, не ухожу, — громко и четко произнесла Лариса.
Она сделала шаг вперед, прямо грязным сапогом на пушистый бежевый ковер. Из сумки появился помятый конверт с графиком платежей.
— Мы не просто болтаем. Мы обсуждаем кредит, который Галя взяла на моё имя для «операции маме». Той самой, на которую ты ей, оказывается, шубу подарил.
Галина побледнела, хватая воздух ртом. Лариса, не оглядываясь на подругу, протянула ошарашенному мужчине бумаги.
Виталик читал медленно, водя пальцем по строчкам. С каждой секундой тишина в прихожей становилась всё тяжелее. Галина попыталась выхватить лист, но муж тяжелым взглядом пригвоздил её к месту.
— «Потребительский кредит...» — глухо прочитал он, а затем поднял глаза на жену. — Так вот откуда деньги? А мне ты пела про годовую премию и мамины накопления?
— Виталик, она всё врёт! — взвизгнула Галина, пятясь назад. Но предательский телефон в кармане её шубы звякнул уведомлением, словно подтверждая обвинение.
Мужчина брезгливо отшвырнул бумаги на тумбочку. Ему не нужно было быть сыщиком, чтобы сопоставить даты. От стыда покраснело все лицо и кончики ушей — не за себя, а за то, что он жил с этой ложью.
Он молча развернулся, ушел в комнату. Через минуту вернулся с плотной пачкой наличных, перетянутой резинкой.
— Здесь на полное погашение с процентами. Пересчитай, — сухо сказал он Ларисе, не глядя на жену.
— Виталик! Это же на отпуск! — ахнула Галина, хватая его за локоть.
— Нет никакого отпуска, Галя, — он стряхнул её руку. — Завтра ты идешь сдавать шубу в ломбард. А телефон выставишь на продажу. Вернешь в семейный бюджет всё до копейки. А пока — помолчи.
Лариса сжала деньги в руке. Тяжесть купюр казалась ей легче воздуха. Она увидела, как «сияющая» подруга ссутулилась, превратившись в жалкую, пойманную за руку обманщицу. Злость ушла. Осталась только ясность.
Лариса открыла дверь, впуская в душную квартиру свежий морозный воздух. Она посмотрела на свой дырявый сапог. Клей окончательно отвалился, подошва хлюпала, но теперь это не имело значения.
— Прощай, Галя, — бросила она через плечо, переступая порог. — Куплю себе новые сапоги. Такие, чтобы грязь больше не прилипала.
На улице Лариса первым делом зашла в обувной. Она выбрала не самые дорогие, но добротные кожаные ботинки на толстой подошве. Старые сапоги она без жалости оставила прямо в магазине, попросив продавца выбросить коробку со старыми сапогами.
Домой она шла медленно, намеренно наступая в лужи и с удовольствием слушая, как они беззвучно разлетаются брызгами, не проникая внутрь. Телефон молчал — номер «подруги» был заблокирован навсегда.
Лариса медленно пила горячий кофе из кофейни и впервые за три месяца почувствовала не вкус дешевой тревоги, а забытый вкус спокойствия. Она заплатила высокую цену, но этот урок того стоил, теперь её двери открыты только для тех, кто приходит с добром.