Полина стояла в коридоре загса, сжимая в руках папку с документами, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Андрей произнёс эти слова громко, с торжествующей улыбкой, обращаясь к своему другу, который пришёл его поддержать. Друг хохотнул, похлопал Андрея по плечу, а Полина лишь отвернулась к окну, где за стеклом моросил мелкий осенний дождь.
Она не ответила. Не стала устраивать сцену, не заплакала, не бросила в него хоть одно слово упрёка. Просто подписала бумаги, поставила печать и вышла на улицу, где воздух пах мокрым асфальтом и опавшими листьями. Десять лет брака закончились вот так – одной фразой, брошенной с облегчением.
Дома, в их общей квартире, которую теперь предстояло делить, Полина села на кухню и долго смотрела на пустой стол. Всё вокруг было знакомым до боли: потёртый гарнитур, который они выбирали вместе на распродаже, чайник, подаренный свекровью на свадьбу, фотографии на холодильнике – улыбающиеся, молодые, счастливые. Когда-то она верила, что это навсегда.
Андрей пришёл поздно вечером, за вещами с чемоданом. Он снимал квартиру у друга – временно, как сказал. Полина не спросила, надолго ли это «временно». Она просто кивнула, когда он сообщил, что заберёт свои книги и одежду.
– Ну вот и всё, – сказал он, ставя чемодан в прихожей. Голос звучал бодро, почти радостно. – Теперь каждый будет жить своей жизнью.
– Да, – тихо ответила Полина. – Своей.
Он посмотрел на неё, словно ожидая чего-то – слёз, просьб, скандала. Но она молчала. Тогда Андрей пожал плечами и ушёл, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.
Оставшись одна, Полина наконец позволила себе выдохнуть. Она не плакала – слёзы придут позже, ночью, когда никто не увидит. А сейчас было только странное ощущение пустоты и одновременно облегчения. Как будто с плеч сняли тяжёлый груз, который она тащила годами и уже привыкла считать частью себя.
Они познакомились двенадцать лет назад, когда Полина ещё училась в педагогическом на заочном и работала продавщицей в книжном магазине. Андрей тогда был перспективным менеджером в крупной компании – уверенный, обаятельный, с планами на будущее. Он зашёл купить подарок матери и задержался у полки с классикой. Полина помогла выбрать томик Чехова, они разговорились, и через неделю он уже приглашал её в кафе.
Всё развивалось быстро. Он дарил цветы, водил в рестораны, рассказывал о своих амбициях. Полина чувствовала себя Золушкой – скромная девушка из обычной семьи вдруг оказалась рядом с человеком, который знал, чего хочет от жизни. Когда он сделал предложение через год, она согласилась без раздумий.
Свадьба была скромной – родители Полины помогли, чем могли, Андрей взял кредит на кольца и костюм. Они сняли маленькую квартиру на окраине Москвы и начали строить совместную жизнь. Полина закончила институт, устроилась учительницей русского и литературы в школу неподалёку. Зарплата была небольшой, но стабильной. Андрей быстро рос по карьерной лестнице – сначала старший менеджер, потом руководитель отдела. Они купили машину в кредит, потом – эту квартиру, тоже в ипотеку.
Сначала всё было хорошо. Андрей гордился ею – рассказывал коллегам, какая у него умная, красивая жена. Полина готовила ужины, встречала его с работы, радовалась его успехам. Но постепенно что-то изменилось.
Это началось незаметно. Сначала шутки – лёгкие, вроде «ну ты же у нас гуманитарий, что ты понимаешь в финансах». Потом – сравнения. Андрей часто ездил в командировки, общался с людьми из другого круга – владельцами бизнеса, топ-менеджерами. Он возвращался и рассказывал о их домах, машинах, отдыхе за границей.
– Вот у Сергея жена – предпринимательница, свой салон открыла, – говорил он за ужином. – А мы всё в этой ипотеке барахтаемся.
Полина улыбалась, стараясь не принимать близко к сердцу.
– У всех свой путь, Андрюш, – отвечала она. – Главное, что мы вместе.
Но он всё чаще возвращался к этой теме.
– Ты могла бы подработать репетитором, – предлагал он. – Или курсы какие-нибудь вести. Учителя же сейчас хорошо зарабатывают на частных уроках.
Полина пробовала. Давала дополнительные занятия, брала подготовку к ЕГЭ. Но сил хватало ненадолго – школа отнимала много энергии, а дома нужно было вести хозяйство, готовить, убирать. Андрей работал допоздна, приезжал уставший, и всё ложилось на её плечи.
– Я же не прошу многого, – говорил он. – Просто немного больше вносить в семейный бюджет. Я один тяну ипотеку, машину, коммуналку...
Полина молчала. Она знала, что его зарплата в несколько раз выше её, но не спорила. Думала: потерпит, поймёт, что деньги – не главное.
Но он не понял.
Со временем шутки стали резче. На семейных праздниках, когда собирались его родители или друзья, Андрей мог ввернуть:
– Поля наша – идеальная жена прошлого века. Домохозяйка с дипломом.
Все смеялись, а Полина краснела и переводила тему.
Свекровь подливала масла в огонь.
– Сейчас женщины другие, – говорила она за столом. – Самостоятельные, независимые. А то сидишь на шее у мужа...
Полина терпела. Ради семьи. Ради любви, которая, как ей казалось, ещё теплилась где-то глубоко.
Но последней каплей стало рождение ребёнка... которого не случилось.
Они планировали детей сразу после свадьбы, но что-то пошло не так. Обследования, лечение, надежды, разочарования. Врачи говорили: стресс, возраст, всё поправимо. Но годы шли, а чуда не происходило.
Андрей сначала поддерживал, ездил с ней по клиникам, держал за руку. А потом... устал.
– Может, хватит тратить деньги на эти процедуры? – сказал он однажды. – Всё равно ничего не выходит. Лучше вложим в отпуск, отдохнём нормально.
Полина тогда впервые серьёзно задумалась: а любит ли он её по-настоящему?
Конфликт назревал постепенно. Андрей всё чаще задерживался на работе – «встречи», «переговоры», «корпоративы». Полина не проверяла телефон, не устраивала сцен. Просто чувствовала, как между ними растёт стена.
А потом он сказал:
– Полин, нам нужно поговорить.
Это было вечером, после его дня рождения. Она испекла торт, накрыла стол, пригласила его родителей. А он пришёл поздно, слегка навеселе, и вместо благодарности выдал:
– Я устал. Устал тянуть всё один. Устал от того, что ты ничего не меняешь. Хочешь остаться в прошлом веке – оставайся. А я хочу жить по-другому.
Полина смотрела на него и не верила ушам.
– То есть ты предлагаешь развод?
– Да, – кивнул он. – Так будет лучше для обоих.
Она не спорила. Не просила остаться. Просто спросила:
– А квартира?
– Квартира куплена на мои деньги, – твёрдо сказал он. – Первый взнос я вносил, ипотеку я плачу. Ты получишь компенсацию за свою долю, но жить здесь будешь не ты.
Полина кивнула. Она знала, что юридически он прав – большая часть платежей действительно шла с его счета. Её вклад был в другом – в домашнем уюте, в поддержке, в том, что она отказалась от карьеры ради семьи. Но это не учитывалось в брачном контракте, которого у них не было.
Развод прошёл быстро. Без детей и совместного бизнеса делить было особенно нечего. Полина получила компенсацию – сумму, которой хватило бы на съёмную квартиру и небольшой запас. Она собрала вещи, оставила ключи и уехала к подруге на время.
Андрей же праздновал свободу. Встречался с друзьями, хвастался, что наконец-то сможет «жить в полную силу». Говорил всем, какая он был дурак, что столько лет терпел «балласт».
Полина слышала это от общих знакомых. Не отвечала. Просто жила дальше.
Она сняла небольшую однокомнатную квартиру в спальном районе, устроилась на работу в ту же школу – благо, коллектив принял обратно. Жизнь вошла в спокойное русло. По вечерам она читала книги, гуляла в парке, иногда встречалась с подругами. Боли было много, но с каждым днём чуть меньше.
Прошёл месяц после развода, когда позвонил нотариус.
– Полина Сергеевна? – голос в трубке был официальным, но доброжелательным. – Вас беспокоят из нотариальной конторы. У нас для вас наследственное дело.
– Наследство? – удивилась Полина. – Но у меня нет близких родственников, которые...
– Речь идёт о вашей тёте по линии матери, Елене Викторовне Смирновой. Она скончалась три месяца назад. В завещании указаны вы как единственная наследница.
Полина замерла. Тётя Лена... Они виделись редко – раз в несколько лет, на семейные праздники в детстве. Потом тётя уехала в другой город, вышла замуж второй раз, детей не было. Полина даже не знала, что она болела.
– Что именно... наследство? – спросила она осторожно.
– Квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье, сбережения на счёте и некоторые ценные бумаги, – перечислил нотариус. – Общая сумма довольно значительная. Нужно подъехать для оформления.
Полина положила трубку и долго сидела неподвижно. Она не чувствовала радости – только странное оцепенение. Наследство от почти чужого человека. Но вместе с тем – шанс начать всё заново.
Она поехала к нотариусу на следующий день. Оформила документы, получила ключи от квартиры. Это была просторная трёхкомнатная в старом доме на Тверской – с высокими потолками, паркетом, видом на бульвар. Тётя Лена жила скромно, но бережно – всё сохранилось в идеальном состоянии.
Дача оказалась небольшим, но уютным домиком с участком в шесть соток – с яблонями, баней, беседкой. А на счёте... сумма, от которой у Полины перехватило дыхание. Тётя вложила деньги в акции много лет назад, и они значительно выросли.
Всё это казалось сном. Полина ходила по пустой квартире тёти, трогала вещи, читала старые письма. Узнавала женщину, которую почти не помнила. И постепенно понимала: это не просто деньги. Это возможность жить так, как она хочет. Без оглядки на чужие ожидания.
Она не торопилась продавать недвижимость. Сначала просто переехала в квартиру на Тверской – светлую, тихую, свою. Купила новые шторы, поставила цветы на подоконники. Уволилась из школы – не сразу, предупредила заранее. Решила взять паузу, подумать, чем заняться дальше.
Подруги радовались за неё.
– Поля, это же судьба! – говорила Лена, её давняя школьная подруга. – Как будто сверху компенсация за все эти годы.
Полина улыбалась.
– Может, и так.
Новости распространяются быстро – особенно в небольших кругах общих знакомых. Через пару месяцев после оформления наследства Андрею позвонил их бывший общий друг Сергей.
– Слушай, ты в курсе про Полину? – спросил он осторожно.
– А что с ней? – Андрей в тот момент сидел в баре с новой знакомой – яркой, успешной, как он и мечтал.
– Да её тётя умерла, оставила наследство. Квартира в центре, дача, деньги... Говорят, несколько миллионов.
Андрей замер с бокалом в руке.
– Ты шутишь?
– Нет, серьёзно. Я от родителей слышал – они с её мамой общались. Полина теперь вполне обеспеченная женщина.
Андрей положил трубку и долго смотрел в пустоту. В голове крутилась одна мысль: он упустил шанс. Упустил миллионы. Упустил женщину, которая всё эти годы была рядом, поддерживала, любила – и которую он назвал «нищебродкой».
Он попытался позвонить Полине – номер был заблокирован. Написал в мессенджере – сообщение не доставлено. Тогда он нашёл её через общих знакомых, узнал новый адрес.
И вот однажды вечером стоял у двери её новой квартиры с букетом роз и виноватым видом.
Полина открыла дверь, увидела его – и ничего не сказала. Просто смотрела.
– Полин... можно поговорить? – спросил он тихо.
Она помолчала. Потом отступила в сторону.
– Заходи.
Но в её голосе не было ни тепла, ни надежды. Только спокойная усталость.
Андрей вошёл, огляделся – красивую квартиру, новые вещи, атмосферу уюта, которую Полина всегда умела создавать.
– Я слышал... про наследство, – начал он. – Поздравляю. Правда.
– Спасибо, – ответила она спокойно.
– Полин, я.. я был идиотом. Всё это время. Я не ценил тебя, не понимал, какая ты. Прости меня. Давай начнём заново? Теперь у нас будет всё по-другому. Я изменился.
Полина посмотрела на него долгим взглядом.
– Андрей, ты не изменился. Ты просто узнал о деньгах.
Он открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку.
– Я долго думала, почему всё так получилось. И поняла: ты никогда не видел во мне равную. Только удобную жену, которая готовит, убирает и не мешает твоим амбициям. А теперь, когда у меня появились деньги, вдруг стала достойной?
– Нет, это не так! – горячо возразил он. – Я любил тебя. Просто... запутался.
– Ты любил идею успешной жизни. А я в неё не вписывалась. Пока не появилась возможность вписаться по-другому.
Андрей опустил голову.
– Дай мне шанс исправить ошибки.
Полина покачала головой.
– Шанса не будет. Я уже начала новую жизнь. Без оглядки на чужие ожидания. И знаешь – она мне нравится.
Он ещё пытался убедить, просил, обещал. Но Полина осталась непреклонной.
Когда он ушёл, она закрыла дверь и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной.
Она не стала мстить, не хвасталась, не рассказывала всем о его ошибке. Просто жила дальше – путешествовала, записалась на курсы фотографии, которые давно хотела, встречалась с новыми людьми.
А Андрей... Андрей остался с пустой квартирой, которую когда-то считал своей победой, и с пониманием, что потерял гораздо больше, чем думал.
Полина иногда вспоминала те годы – не с ненавистью, а с тихой грустью. Она простила – не ради него, а ради себя. И шла дальше, зная теперь свою настоящую ценность.
А что было бы, если бы она тогда, в коридоре загса, ответила на его слова? Может, всё сложилось бы иначе. Но жизнь не даёт второго дубля. И Полина была этому рада.
— Андрей, ты чего приперся? — Полина стояла в дверях своей новой квартиры, скрестив руки на груди. Она только вернулась с прогулки по бульвару, щеки ещё розовые от осеннего ветра, а тут он — с огромным букетом роз и таким видом, будто сейчас на колени упадёт.
Андрей переминался с ноги на ногу. Костюм дорогой, тот, что он купил после повышения, волосы аккуратно уложены, но глаза — растерянные, как у мальчишки, которого поймали на вранье.
— Полин... Полина, — начал он тихо, — можно войти? Поговорить надо. Очень важно.
Она посмотрела на него долго. Внутри всё сжалось — не от любви, нет. От воспоминания. Десять лет. Тысячи вечеров, когда она ждала его с работы. Сотни ужинов, которые остывали. И вот теперь он стоит здесь, спустя четыре месяца после того, как назвал её нищебродкой.
— Заходи, — сказала она наконец и отступила в сторону.
Квартира тёти Лены уже стала её. Новые шторы цвета слоновой кости, на подоконнике горшки с фиалками, которые она купила на рынке у старушки. На стене — пара фотографий из недавней поездки в Питер, где она гуляла одна по Невскому и чувствовала себя живой впервые за годы.
Андрей прошёл в гостиную, огляделся. Глаза расширились — видно было, что он оценивает. Высокие потолки, лепнина, паркет, который скрипит под ногами приятно, по-домашнему.
— Красиво, — выдавил он. — Правда красиво. Это... от тёти?
— Да, — коротко ответила Полина и села в кресло у окна. — Говори, зачем пришёл.
Он поставил розы на стол, сел напротив. Руки дрожали слегка — она заметила.
— Я слышал... про наследство. Сергей рассказал. Полин, я.. я в шоке. Честно. Я даже не знал, что у тебя такая тётя была.
— Ты много чего не знал, — спокойно сказала она. — Например, что я чувствую, когда ты годами говорил, что я балласт.
Андрей вздрогнул.
— Я был дураком. Полным дураком. Всё это время я думал только о деньгах, о статусе, о том, что скажут другие. А ты... ты была рядом, настоящая. И я всё испортил.
Полина молчала. Смотрела в окно, где жёлтые листья кружились в воздухе.
— Я изменился, — продолжал он торопливо. — Правда. Эти месяцы без тебя... я понял, как мне плохо. Квартира пустая, вечера пустые. Я даже готовить нормально не умею — всё сгорает или недосаливаю.
Она невольно усмехнулась. Помнила, как он всегда хвалил её борщ, а сам даже яичницу жарить не брался.
— И что ты хочешь? — спросила прямо.
— Вернуться. К тебе. К нам. Теперь всё будет по-другому. У тебя деньги, у меня хорошая работа. Мы можем купить дом за городом, поехать в путешествие — куда захочешь. В Европу, в Азию. Детей завести — сейчас медицина всё может.
Полина повернулась к нему. Глаза сухие — слёзы кончились давно.
— Детей? — переспросила тихо. — Ты же сам сказал, что хватит тратить деньги на процедуры. Что лучше в отпуск съездить.
Он опустил голову.
— Я был идиотом. Прости. Я боюсь потерять тебя навсегда.
— Ты уже потерял, Андрей. В тот день, когда в загсе сказал, что избавился от нищебродки.
Он побледнел.
— Я не так имел в виду... Это от злости, от друзей. Они подначивали, а я...
— Ты имел в виду именно так, — перебила она. — Ты годами показывал, что я для тебя — обуза. Что моя зарплата учителя — копейки. Что я не вписываюсь в твою успешную жизнь. А теперь, когда у меня появились деньги, вдруг стала подходящей?
— Нет! — он подался вперёд. — Не в деньгах дело. Я люблю тебя. Всегда любил. Просто запутался.
Полина встала. Подошла к окну, обняла себя руками.
— Знаешь, что я сделала в первые недели после развода? Плакала по ночам. Думала, может, правда я виновата. Может, надо было больше зарабатывать, быть другой. А потом пришло наследство. И я поняла — я достойна хорошей жизни. Не потому, что деньги появились. А потому что я всегда была достойна. Просто ты этого не видел.
Андрей тоже встал. Сделал шаг к ней.
— Дай шанс. Пожалуйста. Мы можем начать заново. Я всё исправлю.
Она повернулась. Посмотрела прямо.
— Нет, Андрей. Не можем. Я уже начала заново. Без тебя.
Он замер. Лицо исказилось — боль, отчаяние, злость.
— То есть всё? Из-за денег ты теперь меня презираешь?
— Не из-за денег. Из-за того, что ты пришёл только после них.
Повисла тишина. Только часы тикали на стене.
— Я могу доказать, — сказал он вдруг. — Что не в деньгах дело. Оставь себе всё. Я не претендую. Просто будь со мной.
Полина покачала головой.
— Поздно доказывать. Ты уже показал, кто ты.
Он схватил её за руку — не сильно, но неожиданно.
— Полин, подумай. Мы столько лет вместе. Это же не просто так.
Она высвободила руку.
— Именно поэтому и больно. Но я подумала. И решила — хватит.
Андрей отступил. Глаза красные.
— Ты пожалеешь, — выдавил он. — Когда останешься одна со своими миллионами.
— Лучше одна, чем с человеком, который меня не уважал.
Он схватил куртку, пошёл к двери. На пороге остановился.
— Я ещё вернусь. Когда ты остынешь.
— Не возвращайся, — тихо сказала она. — Пожалуйста.
Дверь хлопнула. Полина осталась одна. Села на диван, закрыла лицо руками. Не плакала — просто сидела. А потом встала, поставила розы в вазу. Красивые, жалко выбрасывать.
На следующий день Андрей позвонил. Она не взяла трубку. Потом написал — длинное сообщение, полное сожалений и обещаний. Она прочитала и удалила.
А через неделю он появился снова. Внизу, у подъезда. Ждал, когда она выйдет.
— Полин! — окликнул, когда она шла из магазина с пакетами.
Она остановилась.
— Андрей, я просила не приходить.
— Я не могу без тебя, — сказал он хрипло. Видно, что не спал. — Всё думаю о тебе. О нас.
— Нас больше нет.
— Есть! — он шагнул ближе. — Я готов на всё. Даже к твоей маме поеду, извинюсь. Всё исправлю.
Полина посмотрела на него. Раньше такой взгляд — полный отчаяния — растопил бы её. Она бы обняла, простила, поверила.
А теперь — ничего.
— Прощай, Андрей.
Она пошла мимо. Он не пошёл следом — просто стоял и смотрел.
Дома Полина позвонила подруге Лене.
— Он приходил снова, — сказала.
— И что? — встревоженно спросила Лена.
— Ничего. Я твёрдая.
— Молодец. А то я уже боялась, что ты дрогнешь.
— Нет. Я теперь знаю себе цену.
Прошёл ещё месяц. Андрей звонил реже, писал — тоже. Потом вообще перестал.
А Полина жила. Записалась на курсы фотографии — давно мечтала. Купила хороший аппарат, ездила на выходные в Подмосковье, снимала осень на даче. Познакомилась с людьми — интересными, творческими. Один мужчина, Дмитрий, фотограф-профессионал, даже предложил вместе выставку устроить.
Они встречались — просто кофе, прогулки. Ничего серьёзного пока. Но приятно.
А потом случилось то, чего она не ожидала.
Андрей подал в суд. На раздел наследства.
Полина получила повестку и чуть не упала.
Как? Почему?
Оказалось, он нашёл юриста. Утверждал, что наследство получено в период, когда они ещё были женаты официально — развод вступил в силу позже смерти тёти. И что часть денег — совместно нажитое.
Юрист Полины объяснил: шансы у него есть. Небольшие, но есть. Суд может признать часть имущества совместным.
Полина сидела в кабинете нотариуса и чувствовала, как мир снова рушится.
— Он не остановится, — сказала она тихо.
— Мы будем бороться, — заверил юрист. — Завещание чёткое, вы — единственная наследница.
Но внутри у Полины всё кипело. Как он посмел? После всего?
Она позвонила ему сама — впервые после развода.
— Андрей, это правда? Ты подаёшь в суд?
В трубке молчание, потом:
— Полин... я не хотел. Но юрист сказал, что у меня есть права.
— Права? — голос её дрогнул. — После того, как ты меня выкинул?
— Я в долгах, — признался он. — Машина в кредит, квартира... всё на мне. А ты теперь...
— А я теперь должна тебе платить за то, что ты меня унижал годами?
— Не так...
— Именно так! — она почти кричала. — Отзови иск. Пожалуйста.
— Не могу. Уже подал.
Она положила трубку. Руки тряслись.
Вечером она сидела на кухне новой квартиры, пила чай и думала: неужели всё зря? Неужели он снова всё разрушит?
А на следующий день пришло письмо от его матери. Свекрови, с которой они не общались после развода.
"Полина, — писала она. — Узнай, что Андрей натворил. Я в шоке. Приезжай, поговорим. Может, вместе его вразумить сможем."
Полина долго смотрела на письмо. Потом набрала номер свекрови.
— Алло, Тамара Ивановна?
— Полина? Девочка моя! Приезжай скорее.
И она поехала. Потому что поняла — это может быть последний шанс остановить безумие.
Но что скажет свекровь? И сможет ли она повлиять на сына?
Полина вышла из метро и пошла по знакомому району, где когда-то жила с Андреем. Сердце колотилось. Впереди — разговор, который может всё изменить.
Или всё разрушить окончательно...
– Тамара Ивановна, здравствуйте, – Полина неловко обняла свекровь в дверях знакомой квартиры. Запах пирогов и старого паркета ударил в нос, словно вернул на десять лет назад.
Тамара Ивановна выглядела постаревшей – плечи опущены, глаза красные, будто плакала. Она сразу потянула Полину на кухню, где уже стоял чайник и тарелка с печеньем.
– Садись, девочка моя, – голос у неё дрожал. – Я чаю налью. И поговорим.
Полина села за тот же стол, за которым когда-то отмечали Новый год, дни рождения, просто ужинали всей семьёй. Теперь здесь было тихо – только часы тикали.
– Я письмо ваше получила, – начала Полина. – Про Андрея... про суд.
Тамара Ивановна тяжело вздохнула, ставя чашки.
– Да уж... Натворил мой сынок. Я когда узнала – чуть в обморок не упала. Как он мог? После всего?
– Он сказал, что в долгах, – тихо ответила Полина. – Что ему тяжело.
– Тяжело? – свекровь всплеснула руками. – А тебе не было тяжело все эти годы? Ты же для него всё делала! Дом вела, работала, его поддерживала. А он... он тебя унижал при всех.
Полина опустила глаза в чашку. Чай был крепкий, с бергамотом – как она любила.
– Я думала, он изменится, – призналась Тамара Ивановна. – Когда вы развелись, я ему говорила: «Андрей, опомнись, хорошую жену теряешь». А он: «Мама, она мне не пара, я выше вырос». Выше... Вот и вырос.
Она помолчала, вытирая уголок глаза кружевным платочком.
– А теперь, когда у тебя деньги появились, вдруг вспомнил, какая ты хорошая. И не просто вспомнил – в суд полез. Позор.
– Вы сможете с ним поговорить? – спросила Полина. – Может, он послушает вас.
– Попробую, – кивнула свекровь. – Сегодня же поеду к нему. Но ты не надейся сильно – упрямый он у меня. Как отец покойный.
Они посидели ещё немного. Тамара Ивановна вспоминала, как Полина только пришла в их семью – молодая, стеснительная, с пирогами из дома.
– Я тебя сразу полюбила, – сказала она вдруг. – Думала, будешь мне как дочь. А сын... не сберёг.
Полина почувствовала ком в горле.
– Спасибо, Тамара Ивановна. Вы всегда ко мне хорошо относились.
– И сейчас отношусь, – твёрдо сказала свекровь. – Если что – звони мне. Я за тебя встану.
Когда Полина уходила, Тамара Ивановна обняла её крепко-крепко.
– Держись, Поленька. Ты сильная. Сильнее, чем думаешь.
Дома Полина долго не могла успокоиться. Она ходила по квартире, трогала вещи – книги на полках, фотографии на стене. Всё это теперь её. Заработанное не ею, но данное судьбой. И никто не отнимет.
На следующий день позвонил юрист.
– Полина Сергеевна, хорошие новости. Мы подготовили возражения. Завещание составлено задолго до вашего брака, наследство личное. Шансы у вашего бывшего мужа минимальные.
– А если суд признает часть совместным? – спросила она тревожно.
– Маловероятно. Но даже если – сумма будет небольшой. Главное – не волнуйтесь заранее.
Полина положила трубку и впервые за долгое время улыбнулась. Может, всё обойдётся.
Но Андрей не сдавался. Он звонил, писал, даже пришёл ещё раз – с извинениями, с обещаниями отозвать иск.
– Полин, прости, – говорил он по телефону. Голос усталый, надломленный. – Я погорячился. Мама мне всю голову проела. Отзову бумаги, только поговори со мной нормально.
– Поговорили уже, – ответила она спокойно. – Отзови – и не звони больше.
Он отозвал иск через неделю. Позвонил сам, чтобы сказать.
– Всё, Полин. Бумаги забрал. Прости меня... за всё.
– Прощаю, – сказала она. – Живи дальше.
И положила трубку. Внутри было пусто, но спокойно. Как после бури.
Прошёл год.
Полина стояла на своей даче – той самой, от тёти Лены. Лето было в разгаре: яблони в цвету, воздух пах травой и шашлыками от соседей. Она приехала на выходные с Дмитрием – тем самым фотографом с курсов.
Они познакомились ближе зимой. Сначала совместные съёмки, потом кофе, потом прогулки. Он не торопил, не давил – просто был рядом. Слушал, когда она рассказывала о прошлом. Не осуждал, не жалел – просто понимал.
– Красиво здесь, – сказал Дмитрий, обнимая её за плечи. Они сидели на веранде, пили чай с мятой из сада.
– Да, – улыбнулась Полина. – Я теперь часто приезжаю. Ремонтирую потихоньку, баню хочу достроить.
– Мы достроим, – поправил он тихо.
Она посмотрела на него. В глазах – тепло, уверенность.
– Мы?
– Если хочешь, – он улыбнулся. – Я не тороплю. Но мне с тобой хорошо. По-настоящему.
Полина кивнула. Внутри всё расцветало – медленно, но верно.
Иногда она встречалась с Тамарой Ивановной. Свекровь – теперь уже бывшая – приезжала в гости, привозила варенье, пироги. Они пили чай, говорили о жизни.
– Андрей женился, – рассказала она однажды. – На какой-то девушке с работы. Молодая, успешная. Но... не то.
– Жаль, – искренне сказала Полина.
– Сам виноват, – махнула рукой Тамара Ивановна. – А ты... ты расцвела, Поленька. Глаза горят.
Полина работала теперь в издательстве – редактором книг по фотографии. Свои снимки выставляла на небольших выставках. Путешествовала – весной в Грузию, осенью в Крым. Жизнь была полной.
Иногда она вспоминала те годы с Андреем. Не с болью – с тихой благодарностью. За уроки. За то, что научили ценить себя.
А однажды, гуляя по бульвару возле своей квартиры, она увидела его. Андрей шёл с коляской – молодой отец, чуть сутулый, усталый. Рядом – жена, красивая, но с напряжённым лицом.
Они встретились взглядами. Он кивнул – неловко, виновато. Полина улыбнулась – спокойно, без злости. И пошла дальше. К своей жизни. К своему счастью. Которое никто больше не отнимет.
Рекомендуем: